Кок'н'булл: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Булл вернулся в прихожую, подошел к табурету под старину, на котором примостился телефон, и позвонил в поликлинику, где работал его доктор.

— Медицинский центр «Гров», — прощебетала женщина на другом конце линии. В голосе ее звучал автоматизм, присущий людям, в чьей должностной инструкции среди прочего указана обязанность «беспрерывно повторять».

— Соедините, пожалуйста, с отделением Андерсена, — попросил Булл.

— Соединя-я-я-ю… — Голос женщины резко оборвал зуммер другой линии, но Булл все еще слышал, как она принимала звонки на коммутаторе. Еще как минимум четыре раза она произнесла «Медицинский центр Гров» и «соединя-я-я-ю…», пока ответ не прервал тревожное ожидание.

— Отделение Андерсена, — произнес женский голос, почти не отличающийся от предыдущего.

— Мне нужен доктор Маргулис, — сказал Булл, — можно записаться к нему на сегодня?

— О-о-о, — пропела трубка, — навряд ли, а завтра он на неделю уезжает на слет медиков.

— Как это, — занервничал Булл, — что это за слет такой?

— Ну, это вроде соревнований. — Девушка «проявляла внимание». Она серьезно отнеслась к инструкции Комитета по здравоохранению, в которой от всех служащих требовалось видеть в пациентах Минздрава жизнеспособных налогоплательщиков, а не тунеядцев-алкоголиков, ипохондриков или пристрастившихся к валиуму амеб, какими они, собственно, и являлись. — Команды врачей из различных медицинских центров нашего округа собираются в загородном лагере недалеко от Винкантона, где участвуют в специально разработанных интерактивных конкурсах, чтобы получить более полное представление о новых реформах.

— Значит, доктор Маргулис действительно туда поедет? — Булл присел на корточки возле телефона в полумраке прихожей, рука его снова поползла вниз по бедру к неуместной расщелине. Через габардин штанов он ощутил прикосновение губы, пальцы замерли и отступили.

— Да-да, он очень хочет поехать… Но, подождите минутку. Отменили визит на полдесятого. Вы сможете приехать сейчас?

— Буду минут через двадцать.

— Фамилию, пожалуйста.

— Булл.

— Имя?

— Джон.

Булл повесил трубку и перезвонил в офис. Стажер из Австралии записал, что он опоздает без объяснения причин.

Булл закрыл входную дверь на два замка, остановился возле подъезда и осмотрелся. Его квартира располагалась над галереей магазинов на Ист-Финчли-роуд. Магазинчики были в стиле 30-х, красного кирпича, богато залитые поверху белой обмазкой. Но если фасады этих заведений демонстрировали степенную согласованность (жилищному комитету ценой невероятных усилий до сих пор удавалось блокировать любые кричащие или мигающие вывески), то во дворе ее даже близко не было. Пандус, ведущий к булловской квартире, едва скрывал ряды огромных баков на трехколесных тележках с бытовыми и коммерческими отходами. Отсюда выстраивалась вереница лавочек и лавочников, один из которых уже вышел на свет божий и устанавливал съемные перила у входа в подземную торговую зону.

Булл взглянул на газовщика, на методистскую церковь красного кирпича, возвышавшуюся над крышами предместья, вдохнул весенний воздух. Он почувствовал себя необычайно ранимым, что отнес за счет этой то ли раны, то ли ожога.

Однако Булл не позволил этому чувству овладеть собой; в конце концов, он мужчина, он всегда знает, что делает, ему надо поторапливаться. Поэтому он сел в авто, вырулил из ряда припаркованных машин и отправился в сторону Арчуэя.

Итак, давайте на время оставим нашего главного героя. Он уже на пути к своему Аустерлицу. Ему уже не выбраться из стереоскопической зоны, где одного смещения угла достаточно, чтобы свободная воля уступила место предопределению. Оставим же Булла наслаждаться последним утром Геракла, пока направленный внутрь взрыв фарса не изогнул его в дугу. И обратим наше внимание на Хайгейт-хилл, туда, где в переплетеньи улиц стоит Медицинский центр «Гров».

В доме, расположенном на одной из прилегающих улиц, жена Алана Маргулиса Наоми готовила ребенку завтрак. Весь процесс, впрочем, заключался в том, чтобы залить кипятком из электрочайника серый порошок питательной смеси в пластиковой миске. Неизвестно почему, однако это несложное действие наполнило ее голову металлической вибрацией отчаяния.

Младенец был пристегнут к стульчику, как профессиональный верхолаз карабинами и оранжевыми рифлеными ремнями. Взглянув на пухленькое личико дочери с приплюснутыми щечками и расширяющимися ноздрями, Наоми вдруг увидела в ней маленького шустрого гуманоида, пришельца из других миров.

Малышка же смотрела на Наоми с искренним и блаженным изумлением. Она была в том возрасте (около четырнадцати месяцев), когда каждый день воспринимается как триумф преемственности. Ребенок поражался тому, что примерно одни и те же предметы похожих цветов находятся там же, где и вчера. И более того, дитя было ужасно радо (хотя и сбито с толку), что актеры, играющие ее родителей, опять вспомнили полученные ими роли.

— Ну что, малышка, — сказала Наоми, приближаясь к детскому стульчику со швейцарскими хлопьями в одной руке и двумя ложками — в другой. Одну чайную ложечку она дала Сесиль, другой стала наворачивать сама. С хлопьями они разделались быстро. Чтобы покормить ребенка, Наоми приходилось стоять, так как муж ее, доктор, занимал весь край большого стола некрашеного дерева — главного предмета на кухне Маргулисов. Наоми знала, что лучше его не трогать. Алан часто бывал раздражителен по утрам. Малейшая оплошность могла его спровоцировать, он мог завестись с пол-оборота и начать делать весьма оскорбительные замечания.

Наоми никак не могла сосредоточиться. С самого утра она чувствовала себя отвратно, смотреть, как ребенок лепит из клейкой бежевой массы пирожки, не было никаких сил. Но и рассеянный вид мужа радости не вызывал. И хотя все, кто знал Алана Маргулиса, признавали за ним харизму и считали его мужчиной сексуально привлекательным, с того места, где стояла Наоми, в проборе его гладких волос были видны бурые и белые крупинки перхоти. Кроме того, она с ужасом осознала, что затылок Алана такой плоский, что кажется совсем незащищенным — эту особенность она отмечала и раньше, но только тактильно. От макушки до того места, где волосы ниспадали на воротник, шла практически вертикальная прямая.

Наоми поежилась. Доктор шуршал газетой. «Мм… ммммм», — пробурчал он в знак личного согласия с прочитанным. Ох уж эти его рассеянные, притворные, смущенные звуки! Она подумала о необычной неуклюжести мужа. Она так бросалась в глаза, как будто он только что вернулся из старомодного швейцарского колледжа. Уж лучше сидеть напротив, на дальнем краю стола, и покачивать высокий детский стульчик. Лишь бы казаться рассеянной. Этим Наоми и занималась.

Если смотреть сидя, Маргулис был даже привлекателен. Длинный тонкий нос, широкие темные брови, слегка навыкат, но очень приятного оттенка карие глаза и рот как у женщины. Кожа мраморного оттенка, а пальцы, подбородок, мочки ушей — все было конусообразным. Стройный, энергичный, он носил немодную прическу — длинные волосы, собранные в пучок на затылке. Он всегда пребывал в движении, даже сейчас. Наоми слышала, как креповые подошвы шлепают по красной плитке кухонного пола, пальцами одной руки он выдавал барабанное соло по столешнице.

Алан почувствовал, что она смотрит на него. Он взглянул ей прямо в глаза, очень мило улыбнулся и сказал:

— Может, позовем на вечер нянечку? Могли бы поужинать где-нибудь и в киношку сходить. Что скажешь?