Кок'н'булл: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дэйв 2 нисколько не удивился, когда дверь распахнулась и перед ним предстала Кэрол в махровом халате поверх ночной рубашки.

— А, Дэйв, привет, — сказал она.

— Я вот только что с собрания в Колчестере, — сказал он и потряс в подтверждение этого факта пакетом с агитлитературой.

— Заходи, заходи, я только чайник поставлю.

Дэйв 2 уселся за стойку, а Кэрол принялась крутиться по кухне, готовя кофе. Дэйв 2 объяснил, что он пришел к Дэну по делу. В следующие выходные в св. Симоне будет благотворительный базар в пользу организации, и Дэйв 2 хотел, чтобы Дэн нарисовал плакаты.

— Он, наверное, поехал на занятия сразу после работы, — рассеяно ответила Кэрол, растирая последнюю из трех золотистых мушек в кружку Дэйву 2.

Дальнейшее особого труда не представляло. Для начала они просто поговорили как старые добрые друзья. Никогда еще Кэрол так не раскрывалась перед Дэйвом, никогда не говорила с ним так честно, так эмоционально. Вот если бы она и раньше была такой! Сколько удовольствия доставила бы она ему и Джине. Вот она, тихонько всхлипывая, выкладывает свои разочарования, рассказывает о равнодушии, постигшем их с Дэном брак. Дэйв 2 просто не мог не приобнять ее покровительственно за плечи. Она уткнулась носом в зловонную расщелину между поношенным воротником рубахи цвета хаки и дряблой шеей цвета хаки. «О, Дэйв», — вздохнула она.

В джинсовой промежности Дэйва 2 что-то зашебуршало. Его толстый, кряжистый член закололо как затекшую ногу. Это было похоже на сеанс автоматической дойки. Они даже не сдвинулись со своих мест на сосновой скамейке — так и сидели рядышком, обняв друг друга за плечи. Дэйв 2 никогда не был на 100 % уверен в происходящем, и в свете последующих событий это нисколько не удивительно. Мы имеем в виду и последующие события, и, конечно, его историю, полную, как мы уже говорили, самых невероятных провалов.

Он даже не касался ее пихвы или хера. Он лишь пощипывал рыжими пальцами ее набухшие соски, пока она маневрировала пластиковым стаканчиком возле его пузырящегося дышла. У него еще толком не встал, а он уже кончил. Таков был эффект воздействия афродизиака на мужчину, чьим сексуальным идолом была Дженни Эгаттер из Railway Children. Он чувствовал, как рука Кэрол умело теребит его перец и коки, в движениях ее чувствовались уверенность и осведомленность. Кончил он обильно, семени было столько, что несколько капель перелетели стаканчик и попали на линолеум. И когда Кэрол убиралась, этих пятнышек она не заметила. Но это ничего, потому что следственная группа полицейского участка Грин — Форчен (два люмпен-детектива и косоглазый судебный эксперт) тоже их не заметила.

Вжик — спертый воздух купе рассекло лезвие ножа, ежик и снова вжик. Профессор начинал дирижировать финал.

— Чужая душа — потемки, не так ли, еврейчик? Опаньки, вот я и раскрылся. Я уже сказал, что я о тебе знаю, верно? Однако волноваться нечего. Пойми, тут ничего личного, всего лишь маленькое расовое предубеждение, я выступаю не против индивидуума, а против народа. Так или иначе, ты абсолютно прав, если подозреваешь наличие некоей связи между моим тщательно взвешенным мнением относительно семитов и этим чудесным рассказом, который посчастливилось услышать твоим заполненным мерзкой талмудической жижей ушам. Тебе важно знать, что чувствовал Дэйв 2, что чувствовал Дэн. Тебе следует знать это, потому что это как раз то, что вы любите делать с людьми, нетакли? Нетакли, я спрашиваю? Вы хватаете по ночам христианских детишек лет шести-семи, увозите их в свои синагоги и там раздеваете догола, разве не так? Одурманенных… или ты не хочешь это признать? И чего вы только в них не пихаете! Прежде всего, конечно же, свои херы — лоснящиеся жирные жидовские перцы и прочие гнусности — ритуальные свечи, свитки. Ты станешь это отрицать… станешь?

— Нет.

— Ты не станешь этого отрицать?

— А зачем?

Он набросился на меня мгновенно. И конечно же, его пухлое тело, мягкое и немощное на вид, было таким только на вид. Он оказался крепким, сильным, напряженным. Он схватил меня за горло, надавил коленом в пах. Прижал острие ножа к глотке настолько, что оно прокололо кожу и проступила капелька крови. Моя способность к сопротивлению — омерзительный паук, сидящий в засаде, — унеслась на тонких ножках, оставив сознание цепляться за любой выступ на отвратительно гладкой поверхности сложившейся ситуации. И что оно могло предложить? Ничего, кроме крестьянского совета замученного тела.

Когда вам к горлу приставляют нож, шевелиться нельзя, самое главное — это не шевелиться. Вас могут резануть инстинктивно или неправильно интерпретировав малейшее ваше движение, так что зарубите себе на носу — не шевелиться вообще!!!

Вблизи лицо профессора, казалось, мутировало. Я понял, что оно — часть моего умственного затмения, коллапса второй степени. И как будто специально, чтобы подчеркнуть этот эффект, оказать ему визуальную поддержку, мое зрение тоже дало сбой. Оно перестало передавать стереоскопический сигнал. Контуры и формы изменялись в зависимости от того, каким из овальных экранов я щелкал в данный момент. Тонкие вытравленные морщинки, которые я уже приметил, теперь обернулись в сетку, которая сдерживала, не давала развалиться аморфным чертам. Иначе лицо грозило обернуться чем-то совсем другим.

Итак, мы можем с определенной долей убежденности сказать, что Дэйва 2 выпотрошили, унизили, пошатнули его принципы и провели через всю квартиру за пенис, как собачонку на поводке. Кэрол, наловчившись манипулировать людьми, и его заставила выпить, в один миг перечеркнув пять лет трезвости. Она попеременно то смеялась над ним, то надрачивала. А потом, когда он сидел уже поддатый в окружении пустых банок, она с силой врезала ему по затылку колотушкой для мяса.

Он переместил свой вес так, чтобы частично облокотиться об окно. Нож он по-прежнему прижимая к моему горлу, однако другой рукой, оторвавшись от глотки, он потянулся к своей ширинке.

Какое изящество! Тоненький юноша, затолканный в багажник желтой, взятой напрокат машины. Его обнаружили возле заброшенной железнодорожной ветки… он выглядел таким умиротворенным с запекшейся дырой в голове. Для начала копы не смогли отказать себе в удовольствии учинить допрос с пристрастием изможденным бродягам. Однако довольно скоро Дэна опознали как молодого человека, который взял эту машину напрокат еще днем. После чего пазл начал складываться стремительно… в квартире они нашли Дэйва 2 все еще без сознания… в остывшей заднице Дэна обнаружили семя… они сопоставили факты и… полное совпадение! А тут еще нарисовалась Та-Кэрол и сообщила, что еще днем она видела, как Дэн направлялся к лагерю бродяг.

Бедный Дэйв 2. Конечно же, он стал жертвой обстоятельств, хотя, с другой стороны… хе-хе, раньше надо было думать и принести в жертву свою крайнюю плоть. Хотя в этом вопросе нам всем следует соблюдать осторожность, не так ли?

Он стал нащупывать ширинку, чтобы раздвинуть фланелево-хлопковые губы.

Я не сомневаюсь, что Дэйв нашел применение себе и в тюрьме. Он даже организовал группу АА среди других заключенных по статье 43. Я полагаю, это пример невероятной силы убеждения. Естественно, то, что он натворил, вызывало в нем ужас и отвращение, однако в какой-то мере это же был не он. То есть он, но в состоянии алкогольного провала, когда он едва ли мог отвечать за свои действия…

— Ну, а вы, что? — довольно дерзко прохрипел я впервые с тех пор, как он напал на меня. Это был мой первый рывок к спасению. Мог ли я ударить его побольнее, туда, в его мягкую профессорскую подбрюшину? — Вы — то отвечаете за свои действия?

— Ода, полностью, без каких-либо оговорок. Мое присутствие и самообладание всеобъемлющи. Я могу презреть все ваши представления и инсинуации, любые намеки насчет того даже, что я люблю делать в уединении, да-да, в святом уединении собственного жилища.

Вам следовало бы сообразить, что человек, переживший подобное блистательно неповторимое и полное превращение, должен быть весьма расположен к театральным перевоплощениям и в дальнейшем.

Он оторвался от меня, встал и, улыбаясь, закрыл нож — бабочку.

— Я полагаю, применять силу, — сказал он, — более нет необходимости.

Возможно, я был под воздействием кавы, а может, просто в шоке, но он был абсолютно прав. Я чувствовал себя как прокисшее молоко, все мои конечности превратились в бесполезные сгустки сукровицы, я не мог двинуться с места, даже если бы захотел. Профессор с угрожающей деловитостью передвигался по купе взад — вперед. Всякий раз, когда он проходил мимо меня, передо мной мелькала открытая рана его ширинки. Да сколько их у него, неужели две?

Он сел, развязал шнурки и посмотрел на меня почти что недоуменно — в тот момент создалось впечатление, будто ручки в студии стал крутить совсем другой звукорежиссер, — голос приобрел другой тембр и новый акцент, как если бы в магнитофон вставили новую пленку. Тон стал приторно-сладким, перенасыщенным слюняво-сахарным чувством единения.