Кок'н'булл: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кок: бульварный роман

1. Прелюдия

В присутствии Дэна Кэрол всегда чувствовала себя менее женственной. Едва ли она могла описать свои ощущения в подобных выражениях, таким лексиконом она не пользовалась. Кэрол проучилась три семестра по классу социологии в Ланстефане — небольшом и скучном уэльсском колледже. Она прошла всего треть курса, и образование ее было кратким. Кэрол достаточно долго испытывала на себе влияние модного в те годы студенческого радикализма, поэтому вполне могла охарактеризовать свою отчужденность к Дэну четкими определениями из феминистского жаргона. Но Кэрол была слишком инертна, чтобы критиковать. Поэтому мужчины не были у нее поголовно тупицами и шовинистами, а также ни «фаллоцентристами», ни «помешанными на фаллической гегемонии ретроградами». С другой стороны, и женщины не были ни подавлены, ни эмансипированы, не было у них даже «остывших желаний», и уж никогда она не сказала бы, что их «доводы искажены».

В Ланстефане Кэрол проводила долгие сапфические ночи, оказавшись под влиянием пухлой лесбиянки по имени Беверли, родом из Лидса. Беверли читала ей лекции на жаргоне, пытаясь вывести ее из массовки в активисты этого лжеучения. Они поддерживали напряжение посредством растворимого кофе, и все заканчивалось потливым ерзаньем в попытках разобраться с застежками бюстгальтеров.

Однако, несмотря на этот сравнительно экзотический опыт, Кэрол — дочь болезненно стеснительной женщины и недовольного жизнью, помешанного на самовоспитании инженера-электрика из Пула — не имела склонностей к самобытному образу жизни. Ее не хватило даже на то, чтобы окончить институт и получить диплом в противовес культурной гегемонии мужчин. Сметанные телеса и пытливые пальцы Беверли не смогли высвободить сексуальную энергию наслаждения, зажатую в узком лоне, как не смогли сделать это и пенисы, которые тыркались в нее, как мотыльки о стекло, и карабкались трюфельными поросятами по узким бедрам. С тех пор как она стала интересоваться вопросом, таких набралось порядка семи.

Эта честь досталась Дэну, и то по чистой случайности. Именно эта случайность в сочетании со склонностью Кэрол всегда и при любых обстоятельствах идти по пути наименьшего сопротивления во всем, что она когда-либо говорила, или делала, или даже думала, и придает этой истории пикантность, содержащуюся в словосочетании кок-н-булл.

Поход по барам жующей центральной улицы базарного городка в Уорвикшире явился прелюдией к этой цепи случайностей. Следуя традиции, соблюдаемой студентами всего мира, Кэрол выехала из альма — матер с двумя сокурсницами, с одной из которых была едва знакома. Едва знакомая, в свою очередь, имела еще более отдаленное знакомство с компанией студентов-дизайнеров из Стоурбриджа. Вечеринка должна была вот-вот начаться. Три ланстефанца — Кэрол, девочка по имени Беа и парень Алун — загрузились на закате дня во взятую напрокат машину и пробурились через Уэльс, а потом и через ночную Англию по узкому тоннелю, выбитому фарами из темноты.

Как оказалось, на вечеринке обмывали диплом Дэна. Его друзья в униформе бунтарей духа — узких рабочих штанах и пушистых шапках, поздравляя, тыкали его кулаками в плечо. Кэрол заметила, как он при этом грустно, самоуничижительно улыбался, едва поднимая увядшие уголки рта, и размышляла, хватит ли у него сил поспевать за этими парнями в походе по барам.

Сил у него хватило.

Для экшена был выбран городок Атерстоун, так как именно там находилась улица с рекордным для всей Англии, не говоря уже об Уэльсе, количеством пабов на погонный метр тротуара. Стоурбриджевская компания собиралась пройти всю эту улицу, опрокидывая в каждом по рюмочке. Идея принадлежала Дэну.

Вечер становился все дымнее и сплоченнее. Кэрол начала с джина, но вскоре голова ее поплыла, и она переключилась на пиво. В какой-то момент, определенно важный, но трудно определимый во времени, обнаружив себя тупо уставившейся на вывеску Desiderata («Покойно ступай меж прочих…»), Кэрол поняла: из состояния весьма поддатой она перешла в стадию полнейшей убранности.

Студенты-дизайнеры хватали друг друга за плечи. «Давай, Элин!» — кричали они, пародируя местный акцент. Они приготовили специальные карточки, где в левой колонке значились все пабы Атерстоуна, а в двух других нужно было проставлять название напитка и литраж выпитого в каждом из перечисленных заведений. Они уже перестали сравнивать свои результаты и теперь были просто-напросто пьяны.

Кэрол взглянула на Алуна, он посмотрел на нее. Она вдруг поняла, насколько плохо знает этих ребят из Стоурбриджа. Единственная зацепка — Дэн, с которым Алун проучился пару лет в школе в Кардиффе, однако они не особо дружили. Кэрол не без веских на то оснований почувствовала непрочность своего положения в этой компании. Но тут на нее посмотрел Дэн, и в складках его поникшего рта и мышином завитке челки, который тоже поник, она отчего-то уловила сочувствие.

Они трахнулись на тонкой пенопластовой подстилке. Дэн со скрипом вошел в нее и, конечно же, слишком рано — у нее все было сжато и сухо. После трех пескоструйных толчков он кончил. Однако по какой-то причине вследствие некоей синаптической ошибки она кончила вместе с ним. Оргазм взбирался по ней, пока она, плохо соображая, глядела на «художественный» плакат на стене напротив. Это был первый оргазм, который она испытала с мужчиной внутри нее. Позже в полной дезориентации алкогольного провала она взгромоздилась на стопку дэновских учебников, лежавших в углу комнаты, и обоссала их.

Вернувшись на застывший матрац, она свернулась, как эмбрион, и тут же почувствовала локон Дэна у себя между лопаток. Дэн тыркался носом и прижимался тонкими губами к ее спине. Она ответила тем же.

Дэн и Кэрол поженились примерно год спустя, и буквально все, кто их знал, были уверены, что она беременна, однако это было не так. Именно та короткая продувка в полном исступлении и последовавшая за ней теплая волна и поженили Кэрол с Дэном. И хотя подобный опыт больше не повторялся, Кэрол до сих пор чувствовала смутную привязанность к Дэну. Она была уверена, что чувство, которое она испытывает к этому тщедушному телу в маленьких коричневых родинках по белесой коже, и есть любовь. Его песочные волосы, которые сами укладывались в допотопный полубокс с вихром над подвижными бровями, тоже вызывали в ней любовь. Еще Кэрол ценила его масте — ровитость. Как у большинства дизайнеров, у Дэна были умелые руки: он мастерил забавные вещицы из бумаги и картона. Приглашение на их свадьбу представляло собой бумажную скульптуру. Распахнутая открытка превращалась в церковь; бумажные дверцы раскрывались, и выскакивал силуэт жениха и невесты под венцом. Это было жутко изобретательно.

Кэрол бросила Ланстефан и сняла квартирку возле Стоурбриджа, чтоб быть рядом с Дэном. Все равно она так и не подружилась с социологией. Это был единственный курс, на который брали с ее средним баллом, а колледж Ланстефан выбрал скорее компьютер Центрального совета по приему в вузы Британии, нежели она сама. Отец Кэрол, помешанный на самовоспитании инженер-электрик, был расстроен и неудовольствие свое проявил в злобной свадебной речи, полной извилистых намеков и педантичной иронии, которую не восприняли ни семья, ни гости Дэна. Все они происходили из более уравновешенных слоев среднего класса и решили, что он хочет всех повеселить. Никто из них не был религиозен. Подарки — по списку из Heal's.

Мать Кэрол не так расстраивалась. Она знала, что Кэрол, так же как она, хороша, когда находится под влиянием приличных людей, но сама ленива и убеждений не имеет. Так как Кэрол была еще и податлива, и, по жалким провинциальным английским меркам, даже привлекательна, самое лучшее для нее было выйти замуж пораньше и попасть под устойчивое влияние.

Когда Кэрол вышла за Дэна, ей было девятнадцать. Дэну был двадцать один, и ему оставался год до защиты диплома. После окончания университета ему удалось найти работу специалиста по корпоративному стилю в консалтинговой фирме в Лондоне. Они переехали из однокомнатной квартиры в Стоурбридже в дом с двумя спальнями на Масвел-хилл в северном Лондоне.

Примерно в это время Кэрол поняла, что в присутствии Дэна чувствует себя менее женственной. То, что она не говорила об этом, видимо, было связано со странной преданностью, которую она чувствовала после той единственной пьяной случки. Неудавшееся же влияние Беверли привело к тому, что она не умела высказывать свои мысли в более пространных и эмоциональных выражениях.

Однако в Лондоне Дэн стал одеваться в джинсовую рубашку и кожаные штаны и приводить на ужин или просто на стаканчик приятелей дизайнеров. Эти существа в подбитых пухом куртках и со сложными пластмассовыми аксессуарами с мерцающими LCD экранами говорили на новом для Кэрол языке. Разобравшись в их лексиконе, она начала понимать, что главное в этом мире — стремление к удовлетворению недвусмысленных желаний, будь то сфера сексуальных потребностей или любая другая.

И вот Кэрол увидела Дэна таким, каким он и был на самом деле: мелкий, угрюмый, бесплодный, неуверенный в себе. Она даже стала допускать мысль, что те внезапные толчки были не более чем счастливой случайностью.

2. Прочистить духовочку

Для занятий сексом у Дэна был эвфемизм — «прочистить духовочку». Это выраженьице он подцепил у одного молодого немца, с которым они тягали картошку в Восточной Англии одним коротким дождливым летом. Теперь, когда ему нужно было подспустить пар, он говорил Кэрол за ужином (во время которого они сидели плечом к плечу, как пассажиры идущего в никуда свадебного поезда): «Ты не против, если я прочищу вечером твою духовочку» или «Как насчет прочистить духовочку, дорогая?». В итоге Кэрол, услышав это выраженьице-паразит, прямо-таки немела от злости. А однажды она с такой яростью стала резать полуфабрикатную котлету по — киевски, что из нее брызнула струя маслянистого маринада, да не куда-нибудь, а прямо Дэну на вздыбившуюся промежность.

Когда же он добирался до духовочки Кэрол, то чистка проходила стремительно и без особого усердия с обеих сторон. Дэн чуть туже подворачивал тонкие губы, сопел и затихал, а Кэрол, в свою очередь, когда все заканчивалось, неизменно переворачивалась с влажного пятна на простыне.

Тот факт, что Кэрол не восставала против этой судорожно-прозаичной сексуальной жизни, объяснялся главным образом ее покладистым характером. Пока Дэн целыми днями торчал на работе, вырисовывая засечки на столбцах букв, составляющих акронимы, а иногда наоборот — убирая те же засечки, Кэрол не без удовольствия проводила время в уютной праздности. Как и ее прабабки, она перемывала и перекладывала свое приданное, купленное в магазине Heal's, и недавние приобретения из Habitat и Reject Shop. Наводила порядок в квартире, потом могла прогуляться по парку или дойти до библиотеки обменять книжки. Полгода она изучала испанский, но, когда пошли слишком трудные правила, забросила занятия. Она подумывала взять кошку или собаку для компании, но ее всегда коробило, когда они выставляли напоказ свои не покрытые шерстью гениталии, поэтому и остановила свой выбор на австралийском попугае в клетке. Единственное, чего могла ждать Кэрол, — это беременности. Состояние привычной неопределенности скрывало от нее тот факт, что елозанье с Дэном уже до невероятности сморщило ее лоно, лишив способности к самоотверженному материнству. Судя по тому, как развивался ее брак, она уже приготовилась к тому, что ожидание растянется на долгие годы.

После двух лет в Лондоне Дэн пошел на повышение и возглавил типографский отдел. Для двадцатичетырехлетнего парня это было очень даже неплохо. По странному совпадению как раз в это время он стал реже чистить духовочку, а пить значительно чаще.

Дэн принадлежал к той породе людей, чей нрав кардинально меняется под воздействием алкоголя. Эта метаморфоза приключалась с ним постоянно: он как будто полностью забывал, кто он такой, и становился другим человеком с другой личной историей. Конечно же, память у хроника в подпитии не распространяется далее предыдущих двух-трех минут, когда он шумно бранится, пошатываясь на нетвердых но- rax. Алкаш — существо недолговечное, как майский жук, который рождается, чтобы созреть, размножиться и быть погребенным под следующим весенним ливнем, или — в случае Дэна — ливнем пивным.

Пьяный Дэн — это бесконечные падения и провалы памяти. Он был из тех пьянчуг, что забираются на кухонный стол и, стоя на карачках, изрыгают всякую чушь про девушку из Лейтон Баззарда, которую когда-то любили. Из тех, что, прервавшись на полуслове, могут обильно сблевнуть. Из тех — обратите внимание, — что ни разу не упустили случая отобедать спагетти болоньез или цыпленком карри, перед тем как идти на пьянку. Используя современную идиому, можно сказать, что Дэн был стихийным бедствием, несмотря на свои небольшие размеры.

Когда Дэн и Кэрол поженились, в среде однокурсников оба принадлежали к низам среднего класса, к мелкой буржуазии, чьих представителей во времена, когда я был студентом, называли «твердолобыми». Я полагаю, что, учись они в более изысканных учебных заведениях, ребятам привили бы вкус к наркотикам. Но получилось так, что в их компании парни в основном крепко бухали, впрочем, не отставали и девушки. Потребление алкоголя считалось признаком взрослости, аттестатом зрелости. Молодые люди в пуловерах собирались группками вдоль изгибов барных стоек и, поднимая руки вверх, создавали атмосферу почти что скандинавского веселья. А потом крушили свои мини-куперы о дорожные столбы, урны, светофоры или ломали ноги о домашнюю мебель.