Православно-догматическое Богословие. Том I: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внешняя природа со всеми своими царствами, животным, растительным и ископаемым, находилось в покорности человеку, служила ему, как своему царю и владыке, и будучи прекрасна и в целом, и в частях, самыми своими красотами доставляла ему высокое удовольствие.

В жилище человеку был предоставлен рай сладости (Быт. 2:15), место самое лучшее на земле, исполненное всякого рода растениями, приятными на вид и хорошими для пищи (Быт. 2:9), и заключавшее в себе все, что только могло удовлетворить потребностям существа чувственно-разумного, разливать и непрестанно поддерживать в нем чувство совершенного блаженства.

Но первым и главнейшим источником блаженства для наших прародителей был Господь Бог, было единение с Ним.[1422] Он постоянно обитал в них своей благодатью; Он часто являлся к ним и беседовал видимым образом, как Отец к любимым своим детям, беседовал с ними, руководил их, с чрезвычайной любовью и нежностью старался воспитать их к духовной жизни, и окружил их всем, что только могло содействовать полноте их счастья.

И нет сомнения, что это блаженство первых людей не только не уменьшалось бы со временем, но более и более увеличивалось бы по мере их дальнейшего усовершенствования, если бы они устояли в той заповеди, какую дал им Господь в начале. К несчастью как самых наших прародителей, так и всего их потомства, они нарушили эту заповедь и тем разрушили свое блаженство.

3.3. О самовольном падении и следствиях падения человека.

§88. Образ падения наших прародителей.

Как произошло падение наших прародителей описывает Моисей. Сказав о блаженном жилище первого человека, о заповеди, данной ему Богом в раю, о наречении Адамом имен животных, о создании ему Богом помощницы и об их невинном состоянии, священный Бытописатель продолжает: Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете; но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела, и дала также мужу своему, и он ел (Быт. 3:1-6). Из этого описания видно, что —

1. Первой причиной падения наших прародителей, или поводом к их падению, был змей. Кого же иметь ввиду здесь под именем змия? Моисей называет его мудрейшим всех зверей, сущих на земле; следовательно, относит к числу земных животных. Но, судя по тому, что этот змей говорит, рассуждает, клевещет на Бога, старается увлечь Еву ко злу, видим, что здесь в змее естественном скрывается змий духовный, диавол, враг Божий. И Священное Писание не оставляет в том никакого сомнения. Премудрый говорит, что завистью дьявола смерть (и грех) вошла в мир человеческий (Прем. 2:24); Сам Спаситель называет диавола человекоубийцей от начала и отцом лжи, а всех грешников сынами диавола (Ин. 8:44); наконец, святой Иоанн Богослов двукратно и со всей ясностью свидетельствует, что змей великий, змий древний есть именно диавол и сатана, обольщающий всю вселенную (Апок. 12:9; 20:2).

Так постоянно смотрели на змия искусителя святые Отцы и учители Церкви, например:

а) Ириней: “диавол, будучи отпадшим ангелом, то только и может, что совершил в начале, т.е. возмущать и увлекать ум человека к преступлению заповедей Божиих и мало-помалу омрачать его сердце”;[1423]

б) Иоанн Златоуст: “следующие писанию должны знать, что слова (змия искусителя) есть слова диавола, возбужденного к такому обману собственной завистью, а этим животным он воспользовался только, как пригодным орудием (‘οργάνω)”;[1424]

в) Григорий Богослов: “по зависти диавола и по обольщению жены, которому она сама подверглась, как слабейшая, и которое произвела, как искусная в убеждении (о немощь моя! Ибо немощь прародителя есть и моя собственная), человек забыл данную ему заповедь и побежден горьким вкушением”;[1425]

г) Августин: “так (хитрейшим) назван змий по причине хитрости диавола, который в нем и через него совершал свое коварство”;[1426]

д) Иоанн Дамаскин: “человек побежден завистью диавола; ибо завистливый ненавистник добра — демон, за превозношение сверженный долу, не мог терпеть, чтобы мы сподобились горних благ,”[1427] и другие.[1428]

2. Второй причиной падения наших прародителей, причиной в собственном смысле, были они сами. Искуситель обращается к жене, (может быть потому что она слышала заповедь не от Бога непосредственно, но от мужа, и следовательно, удобнее могла поколебаться), и начинает свою речь клеветой на Бога: что сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю (Быт. 3:1). По одному этому началу (Иоанн Златоуст) жена уже должна была уразуметь, что здесь кроется лукавство, должна была отвратиться от змия, который говорит противное тому, что заповедал Бог, и обратиться с вопросом к мужу, для которого она создана. Но, по крайней невнимательности (άπροσεξίαν), Ева не только не отвратилась от змия, но и открыла ему самую заповедь Божию, к собственной погибели. И сказал жена змию: от всякого дерева райского будем есть, от плода же дерева, которое посреди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть (2,3). Тогда искуситель еще с большей дерзостью начал утверждать совершенное противное тому, что говорил Бог, и старался выставить самого Бога как бы завистником и недоброжелателем людям. И сказал змий жене: нет, не умрете; но знает Бог, что в день в который вы вкусите их, откроются глаза ваши и вы будете как боги, знающие добро и зло (4,5). Тем удобнее жена теперь могла узнать лукавого и тем сильнее не верить его словам его. Но она поверила змию более, чем своему Творцу и Владыке, увлеклась мечтой сделаться равной Богу, и вслед за тем в ней породилась тройственная похоть, корень всякого беззакония (1 Ин. 2:16): И увидела жена, что дерево хорошо для пищи (похоть плоти), и что оно приятно для глаз (похоть очей) и вожделенно потому что дает знание (гордость житейская): и взяла плодов его и ела (6).[1429] Значит, Ева хотя пала по обольщению от диавола, но пала не по необходимости, а совершенно свободно: слова обольстителя не были таковы, чтобы могли увлечь ее ко греху невольно, напротив, заключали в себе много такого, что должно было вразумить ее и удержать от преступления. Как потом пал Адам? Моисей умалчивает об этом; но из слов Бога-судьи к падшему Адаму: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него (17), можно заключить, что Адам пал вследствие убеждений жены и пристрастия к ней, — значит что пал также не по необходимости, а по своей воле. Каковы бы ни были убеждения жены и любовь к ней Адама, он должен был помнить заповедь Божию, имел ум, чтобы решить кого больше слушаться, жены или Бога, и сам повинен в том, что послушал голоса своей жены.[1430]

А отсюда следует, что вина падения наших прародителей ни мало не падает на Бога. Создав человека свободным, Бог дал ему заповедь, и притом самую легкую, выразил ее со всей ясностью, оградил ее страшными угрозами, дал человеку и все средства к ее исполнению (ибо кроме совершенства естественных сил первозданного человека, в нем постоянно обитала еще благодать Божия) — а человек не захотел исполнить воли своего Творца и Благодетеля, — он послушал первого гласа искусителя...

Но “зачем, спрашивают, Бог и дал Адаму эту заповедь, когда предвидел, что он нарушит ее?” Затем, что такая или другая заповедь (а легче данной и придумать нельзя), только заповедь определенная, как мы уже видели, была необходима первозданному человеку для упражнения и укрепления его воли в добре, и для того, чтобы он сам мог заслужить себе славу и стяжать высшее блаженство.[1431] “Зачем Бог не воспрепятствовал пасть Адаму, и диавол искушает его, когда предвидел то и другое?” Затем, что для этого Ему надлежало стеснить их свободу, или даже отнять ее у них; но Бог бесконечно премудрый и неизменяемый в своих определениях, даровав однажды свободу каким-либо тварям Своим, не может ни стеснять, ни опять отнять ее.[1432]

“Почему не сообщил Бог человеку в самом устройстве его безгрешность, так, чтобы он не мог пасть, хотя бы и хотел, посреди всех искушений? Потому же, скажем с Василием Великим, почему и ты не тогда признаешь слуг хорошими, когда держишь их связанными, но когда видишь, что добровольно исполняют свои обязанности. Потому и Богу угодно не вынужденное, но совершаемое добродетельно. Добродетель же происходит от произволения, а не от необходимости; а произволение зависит от того, что в нас; то есть свободно. Посему, кто порицает Творца, что не устроил нас по естеству безгрешными, тот не иное что делает, как предпочитает природе разумной неразумную, природе, одаренной произволением и самодеятельностью, — неподвижную и не имеющую никаких стремлений.”[1433]

“Зачем было Богу и творить нас, когда Он наперед знал, что мы падем и погибнем? Не лучше ли было бы, если бы Он совсем не сообщал нам ни бытия, ни свободы?” Но кто дерзнет разгадывать планы бесконечно Премудрого? Кто объяснит нам, что создание человека, как существа чувственно-духовного, не было необходимо в составе вселенной? А кроме того, если Бог предвидел наше падение, то Он же предвидел и наше искупление. И вместе с тем, как Он определил создать человека, имевшего пасть, Он же и восстановить падшего чрез своего единородного Сына.

“Не только то Бог предвидел (Иоанн Златоуст) что Адам согрешит, но и то, что падшего Он восставит посредством домостроительства. И не прежде знал о падении, как предусмотрел и восстание. Знал, что падет, но приготовил и врачевство для восстания, и попустил человеку испытать смерть, чтобы научить, чего он может достигнуть сам собой, и чем пользовался по благости Создателя. Знал, что Адам падет; но видел, что от него произойдут Авель, Енос, Енох, Ной, Илия, произойдут пророки, дивные Апостолы — украшение естества, и богоносимые облака мучеников, источающие благочестие.”[1434]

§89. Тяжесть греха наших прародителей.

Грех Адама и Евы, состоящий во вкушении ими от плода запрещенного Богом древа,[1435] может показаться маловажным. Но мы поймем всю важность его и величина, если обратим внимание:

а) Не на внешность, а на сам дух заповеди, нарушенной нашими прародителями. Чего требовала от них эта заповедь? Она была заповедь искусственная, а не естественная, т.е. прародители наши не могли сами собой по голосу естественного закона, начертанного в их совести, придти к мысли, что им не должно вкушать от древа познания добра и зла, и объяснить себе, почему не должно, — а приняли эту заповедь уже внешним образом от Бога и обязывались исполнять ее потому только, что так повелел Бог. Следовательно, по духу своему, она требовала от них безусловного повиновения Богу, она была дана для испытания их послушания.[1436] Значит нарушив ее, они впали в грех неповиновения Богу или ослушания, как и выражается Апостол (Рим. 5:19), а таким образом нарушили в основании весь нравственный закон, который вообще есть ничто иное, как воля Божия, и требует от человека только повиновения этой воле. Посему и сказал блаж. Августин: “пусть никто не думает, будто грех (первых людей) мал и легок потому, что состоял во вкушении от древа, и притом не худого и вредного, а только запрещенного, — заповедью требовалось повиновение, такая добродетель, которая в разумной твари есть как бы мать и блюститель всех добродетелей.”[1437]

б) На легкость этой заповеди. “Что могло быть легче ее? Спрашивает святой Иоанн Златоуст. Бог предоставил человеку жить в раю, наслаждаться красотой всего видимого, пользоваться плодами всех деревьев райских, и запретил вкушать только от одного: и человек не захотел даже этого исполнить... Для того-то и говорит божественное Писание: произрастил Господь Бог (в раю) из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи (Быт. 2:9), чтобы мы могли знать, пользуясь каким обилием, человек нарушил, по великому невоздержанию и нерадению, данную ему заповедь.”[1438]

в) На побуждения к исполнению этой заповеди. С одной стороны, такими побуждениями служили и должны были служить для человека величайшие, особенные благодеяния к нему Творца, который соделал его собственными руками, украсил своим образом, поставил царем над всеми земнородными, поселил в раю сладости, призвал к общению с Собою, наделил бессмертием по душе и по телу, предназначил для вечного блаженства, — и за все эти милости требовал от облагодетельствованного только одного послушания. А с другой стороны — страшные угрозы за нарушение заповеди: в день в который ты вкусишь от него, присовокупил Бог, давая ее нашим праотцам, смертию умрешь (Быт. 2:17). Можно ли придумать побуждения более сильные, и притом к исполнению такой легкой заповеди.[1439]

г) На средства к исполнению ее. Надобно помнить, что Адам и Ева были еще совершенно чисты и невинны, с силами свежими, крепкими, неповрежденными грехом, и что, кроме того, в прародителях наших постоянно обитала всесильная благодать Божия. Следовательно, им стоило только захотеть воспротивиться обольстителю и устоять в добре, и они бы устояли: все зависело от одной их воли, а сил достаточно было с избытком.

д) На количество частных грехов, заключавшихся в грехе прародителей. Здесь заключались:

1. Гордость: потому что прародители прежде всего увлеклись обещанием змия: будете, как боги;[1440]

2. Неверие: потому что не поверили словам Божиим: смертью умрете;

3. Отступничество от Бога и переход на сторону врага Его, диавола: потому что не послушавшись Бога, послушались обольстителя, а поверили дерзкой клевете его, будто Бог по зависти или недоброжелательству запретил им вкушать от известного дерева;

[1422] “Что было для души, говорит святой Василий Великий, преимущественным благом? Пребывание с Богом и единение с ним посредством любви. Отпав от Него, она стала страдать различными и многовидными недугами” (Беседа о том, что Бог не виновник зла, в “Творениях святых Отцов,” VIII, 154).

[1423] Contr. haeres. V, c. 24; cf. c. 23.

[1424] In Genes. homil. XVI, n. 2.

[1425] Слово на святую Пасху, в “Творениях святых Отцов,” IV, 160.

[1426] De Genes. ad litt. XI, с. 29.

[1427] Точн. Излож. прав. веры, кн. II, гл. 30, стр. 134. В другом месте того же сочинения святой Иоанн Дамаскин выражает догадку, почему диавол избрал в орудие именно змия: “До падания, говорит он, все было подвластно человеку; ибо Бог поставил его начальником над всем, что находится на земле и в водах. Даже и змий был близок к человеку, и еще больше других животных приближался к нему, и своими приятными движениями как будто разговаривал с ним. Вот почему диавол, начальник эла, чрез него внушил прародителям пагубнейший совет” (кн. II, гл. 10, стр. 83).

[1428] Justin. Dialog. cum Tryph. с. 103. 124: Tertull. de patient, c. 5; Origen. in Joann. T. XX, n. 21; Lactant. Instit. divin. 11, 13; Euseb. Praep. Evang. VII, 10; Ambros. de paradise c. 11, n. 9; Greg. Nyss. in Ps. Tract. II, c. 16; Theodoret. Quaest. in Genes. XXXI, в Хр. Чт. 1843, III, 361.

[1429] In Genes. homil. XVI, n. 2. 3. Мы привели здесь мысли святого Иоанна Златоуста в сокращении.

[1430] Святой Иоанн Златоуст представляет при этом Бога так говорящим к Адаму: “какого снисхождения заслуживаешь ты, забывший Мою заповедь и дерзнувший предпочесть словам Моим даяние жены? Ибо хотя и жена дала, но Моя запо­ведь и страх наказания достаточны были для того, чтобы удержать тебя от вку­шения. Или ты не знал, или не ведал? Потому-то, заботясь о вас, Я и предсказал, чтобы вы не подверглись сему, — так что, хотя жена настроила тебя к нарушению заповеди, но и ты не безвиновен. Ты обязан был иметь еще большую веру в Мою заповедь и заботиться не только о том, чтобы самому не вкусить, но чтобы и жене показать величие преступления, ибо ты глава жены и для тебя она создана. А ты извратил порядок, и не только ее не исправил. но и сам пал вместе с ней.” И далее замечает с своей стороны: “Рассмотри и слова мужа: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел (Быт. 3:12). Тут нет никакой необходимости, никакого принуждения, но избрание и свобода: только дала, а не принудила, не заставила” (in Genes. homil. XVII, n. 4. 5).

[1431] Смотр. выше примеч. 1407-1410.

[1432] Блажен. Августин говорит: “кто дерзнет сказать или верить, чтобы Бог не имел силы воспрепятствовать падению ангела, или человека? Но Бог восхотел лучше предоставить это их собственной свободе” (de civit. Dei XIV, 26). И в другом месте, решая тот же вопрос, зачем Бог попустил падение человека, отвечает: “я не могу проникнуть в глубину Его намерений, и сознаюсь, что эти вещи превышают мои силы” (de Genes. ad litt. lib. II).

[1433] Беседа о том, что Бог не виновник зла, в “Творениях святых Отцов,” VIII, 156.

[1434] Apud Phot. Biblioth. cod. CCXXIX, p. 1548. Таже мысль встречается у святого Амвросия (de parad. cap. VIII, n. 41).

[1435] Мы уже замечали, что отступать от буквального смысла Моисеева сказания о первобытном состоянии и падении наших прародителей нет никакого основания. А потому ложно мнение енкратитов (apud Clem. Strom. III, 12, 13), манихеев (apud Augnstin. de morib. Manich. c. XIX) и других еретиков последующего времени, будто заповедь Божия Адаму и Еве состояла собственно в запрещении им супружества, и грех их — в поступке против этой заповеди,— когда, напротив, известно, что Бог, как только сотворил первых людей, мужчину и женщину. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю (Быт. 1:28), и тогда же преподан им закон супружества: оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть (Быт. 2:24). Все это было еще до искушения от змия.

[1436] “Говорят: для чего было в раю древо, с помощью которого диавол мог успеть в злоумышлении против нас? ибо если бы у него не было обманчивой приманки, то как бы ввел нас в смерть через преслушание? Оно было для того, что нужна была заповедь для испытания нашего послушания” (Василий Великий, Беседа о том, что Бог не виновник зла, в “Творениях святых Отцов,” VIII, 158-159).

[1437] De civil. Dei XIV, 12.

[1438] In Genes. homil. XIV, n. 3. Таже мысль — у блаж. Августина (de civit. Dei XIV, 12) и блаж. Феодорита (in Genes. quaest. XXXVII, в Хр. Чт. 1843, III, 370). Последний говорит: “не представляется ли тебе маловажным грех? Господь отдал Адаму в полное распоряжение все древа, запретив вкушать от одного; а он, оставив все прочие, сорвал плод только с одного запрещенного древа. За сие-то укорял его и Господь Бог, говоря: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? (Быт. 3:11)? Это же самое видно и из слов диавола к Еве: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? (Быт: 3:1)? Итак преступ­ление не маловажно. От одного только древа им запрещено было вкушать; а они от него-то первого и вкусили.”

[1439] С особенной силой изображают эти побуждения святой Иоанн Златоуст (in Genes. homil. XVII. n. 4) и блаж. Августин (de civit. Dei XVI, 15).

[1440] “Бог ничего так не отвращается, как гордости. Посему-то Он еще изначала так все устроил, чтобы истребить в нас страсть сию. Для сего мы соделались смертными, живем в печали и сетовании; для сего жизнь наша проходит в труде и изнурении, обременена непрерывной работой. Ибо первый человек впал в грех от гордости, возжелав быть равным Богу” (Иоанн Златоуст, Беседа на Ев. Матф. LXV, n. 6, ч. III, стр. 129, Москва, 1843).