Православно-догматическое Богословие. Том I: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

б) Несправедливо мнение некоторых и из новейших умствователей, будто зло в человеке есть неизбежное следствие его ограниченности. “Человек, говорят, по природе своей ограничен, а ограниченное существо по необходимости несовершенно; от несовершенства во всех способностях человека происходят его погрешности, а от погрешностей естественно рождается зло.” Правда, всякое ограниченное существо несовершенно сравнительно с другим существом менее ограниченным, и все ограниченные существа несовершенны по сравнению с Существом беспредельным; но это не значит, будто каждое ограниченное существо несовершенно и само по себе, будто оно не достаточно для своей цели, неспособно исполнять тех законов, которым подчинена его природа. Так, ограничены и ангелы, и несовершенны по сравнению с Богом, однако же, тем не менее они совершенны в своем собственном чине, каждый на своем месте, они безгрешны, потому что исполняют свое предназначение, исполняют нравственный закон в той мере, в какой могут исполнять соответственно своей ограниченности; потому что они любят своего Творца всей дарованной им силой любви. Равным образом и человек, хотя еще более ограничен и более несовершенен по сравнению с Богом, нежели ангелы, но мог бы оставаться совершенным в своем собственном чине по отношению к своему предназначению, мог бы исполнять нравственные заповеди по мере своей ограниченности, мог бы любить Бога всем своим человеческим существом; мог бы занимать низшую степень святости сравнительно с ангелами, но не смотря на то, оставаться невинным перед Богом и безгрешным. Быть несовершенным значит обладать качествами менее высокими, чем другое существо, поставленное выше на лестнице бытия; но быть грешным значит чрез злоупотребление свободы нарушать те отношения, которые должны существовать между Творцом и разумной тварью, значит произвольно уклоняться от пути Божественных заповедей и идти против собственного назначения. Бог не требует от нас таких добродетелей, которые были бы выше наших сил; не обязывает нас к святости, которая недоступна нашей природе; Он требует только того, что нам совершенно естественно, и что мы можем сделать по своим силам. А если так, то нарушение закона Божия человеком нельзя уже считать простым следствием его ограниченности и относительного несовершенства: нет, это есть действительное зло, свидетельствующее об испорченности его природы.

в) Несправедливо также появившееся в новейшее время мнение тех, которые утверждают, что источник человеческого зла лежит не в природе человека, а в недостатках его воспитания, что каждый человек рождается чистым и невинным, каким создан был Адам, а делается злым и порочным уже следствие дурного воспитания, худых примеров и под. Если бы это было верно: то —

аа) нельзя не удивляться, как в продолжении слишком семи тысячелетий, постоянно трудясь над своим воспитанием, человечество доселе не научилось сохранять первобытную чистоту и невинность, с которой будто бы рождаются все; непонятно по какой это горькой необходимости все люди и сами получают, и другим передают именно худое воспитание. Известно, напротив, что —

бб) в новейшие времена во многих образованных государствах приняты все возможные меры к улучшению общественных заведений, где воспитывается юношество; употребляются самые действительные средства к тому, чтобы предохранить воспитанников от пороков и приучать к добродетели, — и однако же сила зла не прекращается; влечение к порокам видимо преобладает в людях, как было и всегда, над влечениями к добродетели, и нередко являются даже новые преступления, которых прежде не знали. Все это остается неразрешимой загадкой, если допустим, что человек рождается добрым, и что при нашем воспитании, надобно заботиться не об исправлении существующих уже в нас недостатков, с которыми мы родились, а только о сохранении нашей наследственной невинности. Наконец, должно сказать, что —

вв) хотя худое воспитание действительно может возрастить в нас зло и ускорить его развитие, точно также как и хорошее воспитание обыкновенно ослабляет силу и может отчасти подавлять его в самом начале, но зло существует в нас еще прежде всякого воспитания. Чтобы убедиться в этом, довольно одного простого наблюдения над младенцем, который еще не был подчинен влиянию какой-нибудь системы воспитания, и на котором еще не могли отразиться преимущества или недостатки той методы, какую изберут для развития и исправления его способностей. Самый поверхностный наблюдатель не может не заметить, что в младенце уже ясно обнаруживаются расположения ко гневу и притворству, лжи, непокорности, — не потому, чтобы он видел все эти недостатки в своих родителях и усвоил их себе чрез подражание, но потому, что к ним его влечет врожденная наклонность. То же самое должно сказать относительно влияния плохих примеров на развращенного человека. Если человек рождается добрым, без всякий предрасположенности и наклонности ко злу, то от чего же он позволяет себе непременно увлекаться плохими примерами, и не находит в себе довольно силы, чтобы противостоять им? От чего худые примеры сильнее на нас действуют, нежели добрые? От чего делать зло для нас гораздо легче, нежели делать добро? От чего отпрыски зла проявляются уже в младенцах, которые еще не достигли самосознания и не могут подражать другим?

г) Самое удовлетворительное для разума решение всех этих вопросов, самое справедливое объяснения зла, существующего в роде человеческом, предлагает божественное Откровение, когда говорит, что первый человек, действительно был создан добрым и невинным, но что он согрешил перед Богом, и таким образом повредил всю свою природу, а вслед за тем и все люди, происходящие от него естественно уже рождаются с прародительским грехом, с поврежденной природой и с удобопреклонностью ко злу. Непонятного и невероятного тут ничего нет. Мы видим на опыте, что дети получают в наследство болезни своих родителей, и часто эти болезни надолго утверждаются и переходят в известных семействах из рода в род. Мы знаем из опыта и по простым соображениям, что не может дерево худое приносить плоды добрые (Мат. 7:18), что из зараженного источника естественно течет зараженный поток, что, когда испорчен корень дерева, тогда не может оставаться неиспорченным его ствол. Следовательно, и человечество, растленное в своем корне, неизбежно должно являться растленным в своих ветвях. И если первый человек сделался грешным, повредил всю свою природу, то и потомство его не может не наследовать этой же самой греховной и поврежденной природы.

§93. Следствия прародительского греха в нас.

Переходя таким образом от прародителей на весь род человеческий, грех первородный неизбежно переносит с собой на нас и все те следствия, какие он произвел в самих прародителях. Главнейшие из этих следствий:

1. Помрачение разума и особенно его неспособность к пониманию предметов духовных, относящихся к области веры. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь потому что об этом надобно судить духовно (1 Кор. 2:14). А потому, как одного из первых благ желают новообратившимся христианам, чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам духа премудрости и откровения к познанию Его (Еф. 1:17). Но не следует представлять этого помрачения разума в виде преувеличенном и думать, будто люди, вследствие прародительского греха, сделались совершенно неспособными понимать духовные предметы; напротив, тот же Апостол свидетельствует о самих язычниках, что то что можно знать о Боге явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творения видимы, и что потому-то они безответны: как они, познавши Бога, не прославили Его (Рим. 1:19-20). И если в падшем человеке вовсе не осталось способности к пониманию предметов веры, тогда ему нельзя было бы и сообщить божественного Откровения, которого он не мог бы ни узнать, ни усвоить. Это следствие прародительского греха в нас признавали также учителя Церкви.[1495]

2. Извращение свободной воли и преклонность ее более ко злу, нежели к добру. Подробно изображает это горестное состояние нашей деятельной способности святой Апостол, когда говорит: “знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе, потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Итак я нахожу закон, что когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих (Рим. 7:18-23). Но с другой стороны, несправедливо утверждать, будто прародительский грех совершенно истребил в нас свободу, так что мы не можем и пожелать ничего доброго, и все наше естество сделалось злым (Прав. Испов. ч. 1, отв. на вопр. 27; посл. вост. Патриарх. О прав. вере, чл. 14). Мысль эта противна

а) только что приведенным словам святого Апостола, где говорится, что по крайней мере, хотеть добро прилежит нам, даже если ненавидим его (Рим. 7:17), и что в нас еще есть остаток добра во внутреннем человеке, который услаждается законом Божиим. Противна —

б) всем тем весьма многим местам, в которых падшему человеку изрекаются заповеди, советы, убеждения, обетования, угрозы, каковы например все Десятословие (Исх. 20:3 и след) и все обетования и угрозы народу израильскому, изложенные в последних главах Второзакония (28-32), места эти не имели бы никакого значения, если бы в человеке не предполагалось остатка свободы. Противна —

в) почти столько же многочисленным местам Писания, где не предполагается только, но прямо говорится, что человек падший имеет свободную волю и именно по отношению к духовной жизни; что он властелин своих действий, и может как повиноваться, так и противиться воле Божией. Например: если кто хочет идти за Мной, отвергнись себя, и возьми крест свой и следуй за Мной (Мф. 16:24); если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди (Мф. 19:17); если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим... и следуй за Мой (21); кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от себя говорю (Ин. 7:17); Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз Я хотел собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели (Мф. 23:37); кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать свою деву, тот хорошо поступает (1 Кор. 7:37). Противна —

г) единогласному учению святых Отцов и учителей Церкви, которые хотя слабой представляли свободу в падшем человеке, но вместе с тем утверждали, что прародительский грех отнюдь ее в нас не уничтожил,[1496] и теперь в воле каждого из нас избрать добро или зло, несмотря на все окружающие нас искушения,[1497] а потому наполнили свои писания бесчисленными наставлениями и увещаниями Христианам, что они старались и во своей стороны, при помощи благодати Божией, ратовать против греха и преуспевать в добродетели.[1498] Наконец, противна —

д) сознанию каждого человека и убеждению всех народов. Все мы чувствуем, что часто делаем выбор из разных возможных для нас действий, и если решаемся на одно какое-либо, то решаемся без никакого принуждения, и по собственному произволу; что от нас зависит совершить избранное действие так или иначе, что мы можем оставить его неоконченным и избрать вместо него другое и т.д. Посему то у всех народов всегда существовали какие-либо законы, которыми управлялись их действия; у всех существовало понятие о различии между действиями добрыми и худыми, и как те, так и другие были вменяемы людям.

3. Помрачение, но не уничтожение образа Божия. Помрачение допустить неизбежно уже вследствие помрачения разума и извращение свободы в человеке. Но уничтожение невозможно, потому что ни разум, ни свобода, с их естественными стремлениями к истинному и доброму, не уничтожились в человеке от прародительского греха. И Священное Писание, действительно, свидетельствует, что образ Божий остается в нас даже по падении. Так, Сам Бог, благословляя Ноя и сынов его после потопа, между прочим, утверждает за ним владычество над всеми животными (Быт. 9:1-2), которое, как мы видели, служило одной из существенных черт образа Божие в человеке; и далее, запрещая проливать кровь человеческую, выражает свою волю в следующих словах: кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека (6). Учители Церкви также всегда допускали остатки образа Божия в падшем человеке,[1499] и ставили в укор оригенистам их лжеучение, будто прародительский грех совершенно изгладил в нас этот образ.[1500] И если бы образ Божий, который служит в нас единственным основанием к соединению (религии) с Богом — нашим Первообразом, совершенно в нас уничтожился, то в таком случае мы неспособны были бы к воссоединению с Ним, — и Христианство не имело бы никакого значения.

4. Смерть со всеми ее предтечами: болезнями и страданиями. Об этом свидетельствует святой Апостол, когда говорит: одним человеком грех вошел в мир и грехом смерть, так и смерть перешла во все человеков (Рим. 5:12), и в другом месте: как смерть через человека, так чрез человека и воскресение мертвых (1 Кор. 15:21). Свидетельствуют единодушно и древние учители Церкви:

а) Тациан: “мы не созданы для смерти, но умираем сами через себя; нас погубила собственная воля”;[1501]

б) Феофил: “человек чрез непослушание подвергся болезни, скорби, страданию, и наконец подпал смерти”;[1502]

в) Василий великий: “Адам сам себе уготовал смерть чрез удаление от Бога...; так не Бог сотворил смерть, но мы сами навлекли на себя ее лукавым соизволением”;[1503]

г) Григорий Богослов: “как много я видел напастей, и напастей ничем не услажденных — так не видел ни одного блага, которое бы совершено изъято было бы от скорби, с тех пор, как пагубное вкушение и зависть противника заклеймили меня горькой опалой”;[1504]

д) Амвросий: “чрез преступление Адама мы подверглись смерти,”[1505] и другие.[1506]

§94. Нравственное приложение догмата.

Размышляя о происхождении и природе человека, о его назначении и первобытном состоянии, о его падении и следствиях падения, можем поучиться весьма многому.

1) Господь благоволил отличить человека при самом его создании — перед сотворением человека Он держал совет в таинстве святой Троицы; потому создал тело человека собственными руками, и сам непосредственно вдунул в лицо его дыхание жизни, тогда как все прочее в мире видимом Он творил одним словом своим и повелением. Это учит нас, с одной стороны, ценить наше превосходство пред всеми земнородными,[1507] а с другой стороны — благодарить нашего Творца, который еще прежде, чем мы получили бытие, уже столько любит нас, по своей бесконечной благости.

2) Первая женщина создана из ребра своего мужа. Отсюда —

а) урок для мужа и для жены — быть во взаимной любви между собой и согласии: потому что у обоих совершенно одна и та же природа;

б) урок, в частности, для жены — быть в подчинении своему мужу: ибо не муж от жены, но жена от мужа, замечает Апостол (1 Кор. 11:8).

3) Весь род человеческий происходит от одной первозданной четы, Адама и Евы. Итак не смотря на всю многочисленность и разнообразие племен человеческих, населяющих землю, все мы братья между собой, все одного и того же естества. Как должны быть внятны после сего сердцу каждого из нас слова Господни: возлюби ближнего своего, как самого себя (Мк. 12:31)!

4) Кроме того, что Господь Бог сотворил в начале наших прародителей непосредственно, Он творит и каждого из нас опосредованно — Он не только образует наше тело в утробе матерней, Он дарует нам душу. А потому, если по влечению самой природы мы чтим и любим своих родителей, отца и мать, не тем ли более мы должны чтить и любить своего Творца, который еще в более стогом смысле есть отец наш и мать.[1508]

[1495] Tatian. ad Graec. XIII, XIV, XXX; Macar. homil. XXV, n. 2; de libert. ment. n. 21; Augustin. de civit, Dei ХХII, 22, n. 1; Gregor. in Job. V, 34, n. 61.

[1496] Justin. Apolog. 1, 24; Athenag. Leg. XXIV; Clem. Strom. II, 4; III, 9; IV, 20; Origen. de princ. prolog. n. 5; Tertull, contr. Marc. II, 5; Cyprian. Epist. LV; Exhort. castit. c. II.

[1497] Кирилл Иерусалимский, Оглас. поуч, IV, 21; Василий Великий, беседа о том, что Бог не виновник зла, в “Творениях святых Отцов,” VIII, 154; Ambros. in Hexaëm. 1, с. 8. Первый именно говорит: “самовластна душа; посему диавол подстрекать может, а при­нудить против воли не имеет власти. Внушает он тебе мысль о любодеянии, ежели захочешь, то примешь ее; если же не захочешь, то не примешь. Ибо ежели бы ты любодействовал по необходимости, то к чему приготовил Бог геенну? ежели бы по природе, а не по свободе делал ты добро, то к чему приготовил Бог венцы неизъяснимые? Кротка овца, но она никогда за кротость свою не увенчается, потому что кротость ее происходит не от свободы, но от приро­ды” (стр. 71-72 по русск. перев.). Смотр. также выше примеч. 1326-1333 и са­мый текст, к которому они относятся.

[1498] Блаж. Августин, например, так убеждал своих слушателей: “знайте за несомненное, что вы действуете по доброй воле. Так как вы живете, то и действуете. Он (Бог) и не помощник вам, если вы сами ничего не делаете; и не споспешник вам, если ничего не подвизаетесь... Не так Бог творит из вас храм свой, как из камней, не имеющих собственного движения, которые ваятель берет и кладет. Не таковы камение живые; и вы, как живые камни, сами созидайтесь в храм Божий. Вас ведут, но и вы сами теките; вас ведут, но вы сами следуйте” (Serm. CLVI, alias XIII, n. 13).

[1499] Epiphan. haer. LXX, n. 3; Григорий Нисский, слов. 1 на слова: сотворим человека по образу... в Хр. Чт. 1840, III, 322: “по образу составляет во мне то, что я одарен разумом; а по подобию делаюсь я сам, делаясь Христианином;” Cyrill. adv. Anthrop. с. 5. 10; Augustin. de spiritu et littera, с. 28; Retractat. II, 24; Димитрий Ростовский, Розыск, стр. 293-294.

[1500] Epiphan. Epist. adv. Joan. Ierosol.; Hieron. Epist. XXXVIII ad Pammach. de error. Joann. Ierosol.

[1501] Orat. ad Graec. c. XI; cf. c. VII.

[1502] Ad Autol. II, 25.

[1503] Беседа о том, что Бог не виновник зла, в “Творениях святых Отцов,” VIII, 155.

[1504] Песн. таинств. слов. 10, в “Творениях святых Отцов,” IV, 260.

[1505] Serm. XLVII; cf. de vocat. gent. 1, c. 3; in Luc. VII, c. 15.

[1506] Justin. Dialog. cum Tryph. n. 88; Iren. contr. haer. V, 12, n. 3; Tertull. adv. Marcion. II, 9; V, 25; Lactant. Inst. Divin. II, 13; Hilar. in Ps.LXII, n. 6; Greg. Nyss. de virginit. c, 13; Augustin. de civit. Dei XIII, 15.

[1507] “Сотворен был свет, раcсуждает святой Григорий нисский, но одним повелением: сказал Бог: да будете свет. Сотворено небо; но и небо сотворено без совещания. Сотворены светила; но не было никакого предварительного совещания и о светилах. Сотворены океаны и моря бесчисленные; но и они приведены в бытие одним повелением. Сотворены рыбы всех родов; но сотворены повелением. Сотворены звери, скоты и рыбы; но — сказал, и стало. Здесь напротив: че­ловека еще нет, и держится совет о человеке. Не сказано, как о друтих тваряхъ: да будет человек. Познай же свое превосходство; сотворение тебя не было предоставлено поведению; но составляется в Боге совет о том, как при­вести в бытие сие превосходное животное” (Слов. I на слова: сотворил чело­века..., в Хр. Чт. 1840. III. 300-301).

[1508] “о возлюбленные, пишет святитель Димитрий ростовский, отец твой, родивший тебя по плоти, не есть истинный отец: понеже роди только тленную плоть, скоро умирающую. Всесильный же Бог Отец твой истинно есть: понеже создал твою бессмертную душу, вселяя в твою плоть, Его же повелением зачатую: иной убо есть отец твой видимый, иной же невидимый. Видимый отец есть смертен, временен...; невидимый же Отец есть бессмертен, вечен, всемогущ и все содержащ. Той рече, и создался еси во утробе матерней; мой повеле, и исшел еси из чрева матери твоей; и если плотского родителя дети почитать должны, кольми паче того, иже созда нас по образу и по подобию своему, и даде нам смысл и разум, и постави нас господствовать над делами рук Его, и рабов нас Его сущих, приобщи себе в сыны и в братья и други благодатью своею” (Догмат. Учение, выбран. из соч. святителя Димитрия Ростовского, в Хр. Что. 1842, 4, 370-371.