Православно-догматическое Богословие. Том I: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

б) Григорий Нисский: “надлежало, чтобы человек, созданный для наслаждения божественными благами, имел в природе своей нечто родственное с тем, чем будет наслаждаться; потому он и наделен жизнью, и разумом, и мудростью, и всеми Богоподобными свойствами”;[1372]

в) Иоанн Дамаскин: “как благой, Бог сотворил нас не для того, чтобы наказывать, но чтобы мы были причастниками его благости.”[1373]

3. Наконец, назначение человека по отношению ко всей окружающей его природе ясно определяется в словах самого Триипостасного Создателя: сотворим человека по образу нашему и по подобию, и да обладает рыбами морскими, и птицами небесными, и зверями, и скотами, и всей землей, и всеми гадами пресмыкающимися по земле (Быт. 1:26). Как образ Божий, как сын и наследник в доме небесного Отца, человек поставлен как бы посредником между Творцом и земной тварью; в частности предназначен быть как бы ее пророком, чтобы словом и делом возвещать в ней волю Божию; первосвященником, чтобы возносить от лица всех земнородных жертву хвалы и благодарения Богу и низводить на землю небесные благословения; главой и царем, чтобы сосредоточивая в себе цели бытия всех видимых тварей, он мог соединять чрез себя все с Богом, и таким образом всю цепь земных творений содержать в стройном порядке и союзе. Святые Отцы и учители Церкви говорили об этом назначении человека — быть царем и владыкой окружающей его природы — весьма часто, особенно когда решали вопрос, почему человек создан последним. Вот, например, слова —

а) святого Амвросия: “по достоинству человек явился последним, как цель природы, созданной для правды, чтобы быть провозвестником (arbiter) правды между прочими животными..., справедливо он явился последним, как венец всего творения, как причина мира, для которой создано все;[1374]

б) святого Григория Богослова: “если последним в мире явился человек, почтенный Божиим рукотворением и образом, то сие нимало не удивительно: ибо для него, как для царя, надлежало приготовить царскую обитель, и потом уже ввести в нее царя в сопровождении всех тварей”;[1375]

в) блажен. Феодорита: “Бог всяческих, по сотворении видимой и невидимой твари, произвел напоследок человека, поставив его как бы некоторый свой образ, среди тварей неодушевленных и одушевленных, видимых и невидимых, дабы твари неодушевленные и одушевленные приносили ему пользу, как некую дань, а естества невидимые, имея попечение о человеке, свидетельствовали свою любовь к Творцу.”[1376]

§84. Способность первозданного человека к своему назначению, или совершенство.

Предназначая человека к столь высокой цели, Господь Бог сотворил его вполне способным к достижению этой цели, т.е. совершенным. Мысль эта —

а) вытекает из свидетельства Моисея, который, как только сказал о создании человека, вдруг делает общее замечание: и увидел Бог все, что Он сотворил, и вот, хорошо весьма (Быт. 1:31);

б) необходимо допускается здравым разумом на основании одной идеи о Боге, как о существе бесконечно-премудром, который и не мог создать кого-либо несовершенным, т.е. недостаточным для цели. В частности —

1. Человек вышел из рук своего Творца совершенным по душе как в умственном, так и в нравственном отношении (Прав. Испов. ч. 1, отв. на вопр. 23). В доказательство мудрости Адами справедливо указать на имена, данные им животным: и нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым (Быт. 2:20). Достопримечательно здесь, во-первых то, что Бог сам привел к Адаму животных, чтобы видеть как он их назовет: и привел их к человеку, чтобы видеть как он назовет их (19); во-вторых — то, что, какие имена дал Адам животным, те самые и утвердил Бог за ними без всякого изменения, и следовательно, признал хорошими и соответствующими природе разных животных или, по крайней мере, их главным свойствам: как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей (19); наконец — то, что эти имена, соответствующие природе разных животных, Адам изобрел вдруг, при одном взгляде на тех, кого нарекал, а не вследствие долговременного изучения их свойств.

“Рассуди, возлюбленный, говорит святой Иоанн Златоуст, о свободе воли и преизбытке мудрости Адама, и не говори будто он не знал, что добро и что зло. Тот, кто мог дать приличные имена скотам, птицам небесным и зверям, и при этом не смешал порядка, не назвал кротких животных именами свойственными свирепым, а свирепых соответствующими природе кротких, напротив всем дал свои имена, ужели не был исполнен всякой премудростью и знанием?... Сам Бог настолько одобрил эти имена, что нимало не изменил их и не восхотел упразднить их, если Адам в чем-либо и ошибся.”[1377]

Впрочем, мудрость Адама не должно представляться какой-либо всесовершенной, которая принадлежит одному только Богу — ум первозданного человека, без сомнения, был ум чистый, светлый, здравомыслящий, свободный от предрассудков и заблуждений, и мог познавать вещи с величайшей легкостью, но вместе с тем, он был ограниченный, который не мог обнимать все разом, и все проникать, что вскоре и подтвердилось во время падения наших родителей (Быт. 3:1-7). Ум первозданного человека должен был развиваться и усовершенствоваться более и более, как усовершаются умы и самых ангелов — мысль, встречающаяся нередко в отеческих писаниях.[1378]

Доказательством же того, что первозданный человек был совершенно чист и невинен и в нравственном отношении, служит, с одной стороны, замечание священного Бытописателя: были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились (Быт. 2:25). “Это, говорит святой Иоанн Дамаскин, есть верх бесстрастия.”[1379] А с другой — прямое свидетельство Екклесиаста: только то я нашел, что Бог сотворил человека правым (Еккл. 7:29). Впрочем, и правоту первых людей, которую постоянно исповедовала святая Церковь,[1380] не следует понимать так, будто они с самого начала уже обладали всеми добродетелями и им нечего было усовершенствоваться; нет, Адам и Ева, хотя вышли из рук Творца совершенно чистыми и безгрешными, но им еще надлежало утверждаться в добре и совершенствоваться при помощи Божией, посредством собственной деятельности. “Созданный и устроенный Богом человек, рассуждает святой Ириней, соделывался по образу и подобию несозданного Бога, по благоволению и повелению Отца, по действию и творчеству Сына, при питании и укреплении от Духа, вместе с тем как сам он преуспевал мало-помалу и восходил к совершенству. Надлежало, чтобы человек прежде всего получил бытие, получив возрастал, возрастая мужал, укрепляясь совершенствовался, совершенствуясь прославлялся, прославляясь удостаивался видеть Бога.”[1381]

2. Человек вышел из рук Творца своего совершенным и по телу. Как создание бесконечно Премудрого, он, при своем изумительном устройстве, которое сохраняет и доныне, без сомнения, не получил от Творца никаких недостатков, ни внутренних, ни внешних, и, будучи облечен крепостью (Сир. 17:3), обладал силами свежими и неиспорченными, не имел в себе ни малейшего расстройства, и следовательно, был совершенно свободен от всяких болезней и страданий — потому-то болезни и страдания и представляются у Моисея уже следствием грехопадения наших прародителей и наказаниями за грех (Быт. 3:16). Святой Иоанн Златоуст представляет Бога так говорящего Адаму: “производя тебя на свет, я желал, чтобы ты провождал жизнь без болезней, трудов, немощей и печалей, в счастье и благоденствии; чтобы ты не подлежал нуждам телесным, напротив, возвышаясь над всеми ими, пребывал в полной свободе”; и так же говорящим Еве: “я желал, чтобы ты имела жизнь безболезненную и безбедную, чуждую всякой горести и печали, и исполненной всякого удовольствия.”[1382] “Если бы мы жили еще в раю сладости, пишет другой святой Отец Церкви, то не имели бы нужды в земледельческих изобретениях и трудах; и если бы не подвержены были страданиям по дарованию, какое сообщено нам при сотворении и сохранялось нами до падения, то не нуждались бы в пособиях врачебного искусства к своему облегчению.”[1383]

При таких естественных силах, полученных от Бога, при таком состоянии ума и воли и даже самого тела, первозданный человек, без всякого сомнения, мог быть способным к своему предназначению, т.е. чтобы познавать Бога и прославлять, чтобы творить добрые дела и блаженствовать, и чтобы быть владыкой подчиненной ему природы. Но как ни совершенны были естественные силы человека, он, будучи существом ограниченным и не имеющим жизни в самом себе, нуждался и тогда, подобно всем сотворенным существам, в постоянном подкреплении от Бога, который один есть источник жизни для своих тварей, — телесных и духовных. И бесконечно добрый Творец тогда же действительно показал свое особенное промышление о первозданном человеке, тогда же и явил ему свое непосредственное содействие к достижению его целей.

§85. Особенное содействие Божие первозданному человеку в достижении его предназначения.

Содействие это состояло в том, что —

1. Господь Бог насадил в жилище человеку рай в Эдеме на востоке, и поместил там человека, которого создал (Быт. 2:8). “Это был, по словам святого Иоанна Дамаскина, как бы царский дом, где обитая, человек проводил бы жизнь счастливую и блаженную...; это было вместилище всех радостей и удовольствий: ибо Эдем означало наслаждение... В нем было совершенное благорастворение. Он был окружен светлым воздухом, самым тонким и чистым; украшен вечно цветущими растениями, исполнен благовония и света, и превосходил всякое представление чувственное красоты и доброты, Это была истинно божественная страна, жилище достойное созданного по образу Божию.”[1384]

О значении рая издревле существовало много мнений, но главных было три.[1385] Одни понимали его в смысле чувственном и искали на земле;[1386] другие в смысле духовном, и нередко искали в высших областях мира, или в сердце человека;[1387] третьи, наконец, понимали в смысле и чувственном, и духовном вместе: последнего мнения держались наибольшая часть древних учителей Церкви,[1388] — и в числе других, святой Иоанн Дамаскин, который излагает свои мысли очень ясно и обстоятельно. “Рай, говорит он, некоторые представляют чувственным, а другие духовным; но мне кажется, что, так как человек создан был чувственным и вместе духовным, так и совершеннейший храм его был и чувственным и вместе духовным, и таким образом имел двоякий вид. Телом человек водворялся в божественной и прекрасной стране, а душой жил в несравненно высшем и прекраснейшем месте, где имел своим домом и светлой ризой Бога; облечен был Его благодатью, наслаждался одним сладчайшим созерцанием Бога, как будто другой ангел... Итак, я думаю, что божественный рай был двоякий; и посему учению, преданное богоносными Отцами, их коих одни представляли рай чувственным, и другие духовным, справедливо.”[1389]

2. Для раскрытия умственных способностей человека, и особенно для наставления его в истинах Веры, Бог удостаивал его своих непосредственных откровений, и с этой целью являлся нашим прародителям Сам, беседовал с ними, открывал им Свою волю, как видно из сказания священного Бытописателя (Быт. гл. 2), и как свидетельствует премудрый сын Сирахов: исполнил их проницательностью разума и показал им добро и зло... Он приложил им знание и дал им в наследство закон жизни; вечный закон поставил с ними и показал им суды Свои (Сир. 17:6, 9-10). Таким образом Бог сам был для наших прародителей первым наставником и учителем. Праотец наш был удостоен от Бога даже дара пророчества, — что доказывает святой Иоанн Златоуст теми словами, которые произнес Адам, как только приведена была к нему жена, созданная Богом, Ева: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа своего. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть едина (Быт. 2:23-24). Здесь Адам ясно определил, как и из чего была создана Ева, хотя она создана во время его глубокого сна, и предсказал, что род человеческий размножится на земле, что образуются в нем семейства, и что оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей. Разгадать и объяснить все это по одним естественным соображениям, и притом так внезапно, без всякого сомнения, невозможно было Адаму.[1390]

3. Для утверждения воли первозданного человека в добре и вообще для преуспеяния его в духовной жизни, Бог с самого начала даровал ему свою благодать, и эта благодать постоянно обитала в наших прародителях, служила для них как бы небесной одеждой, по выражению святых Отцов,[1391] и чрез нее-то Адам и Ева находились в постоянном общении с Богом (см. Простр. Христ. Катех. о чл. 1, отв. на вопрос: рай, в котором пребывали первые люди, вещественный был или духовный?). “Творец, создав человека, говорит святой Иоанн Дамаскин, даровал ему свою божественную благодать, и через нее поставил его в общение с самим собой”.[1392] Без подобия (sine adjutorio) Божия, рассуждает также блаж. Августин, человек даже в раю не мог бы жить благочестиво”;[1393] и в другом месте: “Бог даровал человеку добрую волю, ибо сотворил его правым; но даровал ему вместе и возможность, без которой он не мог бы пребывать в ней, хотя бы хотел; хотение же предоставил его собственному произволу. Итак, человек мог бы пребывать в добре, если бы захотел, потому что имел возможность, при которой это было совершимо.”[1394]

Необходимость благодати для первозданного человека, и вообще для всех разумных тварей, древние учители выводили, с одной стороны, из свойства самой природы этих тварей, которая, по своей ограниченности, не может поддерживать сама себя, но все нужное должна получать от Бога; а с другой — из свойства их ограниченной свободы, которая равно способна избирать добро и зло, и чтобы избирать и творить добра, нуждается в содействии благодати.

Первую мысль раскрывают:

Святой Макарий Великий: “Бог, сотворив тело, назначил ему не из собственного естества его получать жизнь, пищу, питие, одежду и обувь, но все нужное для поддержания жизни определил ему заимствовать извне, так что тело, сотворенное нагим, само по себе без внешних содействий, т.е. без пищи, пития и одежды жить не может, и если бы оно оставлено было само себе, без всякого внешнего подкрепления, скоро бы разрушилось и погибло; так точно и душа, не имея сама в себе божественного света, но будучи сотворена по образу Божию, не из собственного существа заимствует себе пищу и питие духовное, и небесную одежду, т.е. истинную жизнь свою, но от Бога, от Духа Его и от света Его. Ибо естество Божие имеет в себе и хлеб и жизнь — сказавшего: Я хлеб живый (Ин. 6:51), и воду живую, и вино, веселящее сердце человека (Ин. 4:10; Пс. 103:15), и елей радости, и многоразличную пищу духовную, и небесную одежду света, от самого Бога происходящего. В этом состоит вечная жизнь души. Горе телу, когда оно предоставляется собственному его существу: оно разрушается и умирает. Горе и душе, если она остается только при одной себе, надеется только на дела свои, и не имеет общения с Духом Божиим: она умирает, лишаясь вечной, божественной жизни.[1395]

Святой Григорий Богослов: “Добродетель — не дар только великого Бога, почтившего свой образ; потому что нужно и свое стремление. Она не произведение твоего только сердца, потому что потребна превосходнейшая сила. Хотя и очень остро мое зрение, однако же видит видимые предметы не само собой и не без великого светила, которое освещает мои глаза и само видимо для глаз. И к преуспеянию моему нужны не только две доли от великого Бога, именно: первая и последняя, а только одна доля и от меня. Бог сотворил меня восприимчивым к добру, Бог подает мне и силу, а в сердце — я, текущий на поприще.”[1396]

Святой Василий великий: “Тварь содержится, живет и существует, конечно, не тварью, которая сама имеет нужду в поддержке силой Сотворившего; конечно, не действием твари прославляется Бог, когда о Нем самом говорится, что в Нем живем, и движемся, и существуем; но действительно Божеский Дух все, что от Бога и чрез Сына, поддерживает в бытии. Посему приобщающимся Его дарует продолжение бытия. И в Нем снова живем мы, которые прежде, чрез удаление от Него, стали растленны.”[1397] “Святыня не возможна без Духа. И небесные силы не по природе святы — иначе они не имели бы никакой разности со Святым Духом. Напротив того они, по мере превосходства одной перед другой, имеют от Духа известную меру святыни.”[1398]

Блаж. Августин: “Если бы ангелу или человеку не дано было вдруг, едва только они сотворены, пособие Божие: тогда они (так как природа их не такою создана, чтобы им можно было без пособия Божия пребывать в добре, хотя бы и хотели) пали бы не по своей вине: потому что не имели бы пособия, без которого пребывать в добре для них невозможно.”[1399]

Последнюю мысль встречаем:

а) у святого Василия Великого: “невидимые силы свободны, следовательно равно наклонны и к добродетели и к пороку, а потому имеют нужду в помощи Духа”;[1400]

[1372] Cathech. cap. 5.

[1373] Точн. излож. прав. веры, кн. II, гл. 29, стр. 128, по русск. перев.

[1374] Epist. XLIII, n. 13, 19, in Patrolog. curs. compl. T. XVI, p. 1133, 1135.

[1375] Слово на неделю новую, в “Творениях Святых Отцов” IV, 144.

[1376] На книгу Бытия вопр. 20, в Хр. Чт. 1843, III, 348. Такую же мысль излагает и святой Григорий Нисский, (De homin. opific. cap. 2, T. 1, p. 50-51, ed. Morel.).

[1377] Homil. in Genes. XIV, n. 5; Serm. in Genes. VI, n. 1, in Opp. T. IV, p. 113, 672, ed. Montfauc.

[1378] Iren. contr. haeres. IV, 39, n. 1; Theophil. ad Autol. 11, 15; Clem. Alex. Coh. 11; Strom. IV, 25; Dionys. Alex. Apud. Nicet, Cat. in Job (in Routh. Relig. Sacr. 11, p. 396); August. de Genes. ad litt.VI, 20; n. 31.

[1379] Точн. излож. прав. веры кн. II, гл 2, стр. 86, по русск. перев.

[1380] Iren. contr. haeres. III, 23, n. 5; Tertull. de patient. cap. 5; Clem. Cohort. XI; Василий Великий, беседы о том, что Бог не виновник зла, в “Творениях святых Отцов,: VIII, 155; Chrysost. in Genes. homil. XV, n. 4; Ambros. de isaac. et anim c. 5; Augustin. de civit. Dei XIV, 26; Hieron. adver. Jov. lib. 1, T. IV, p. 171, P. II, (Mort.); - Greg. Magn. in Job. VIII, 19, n. 35; Иоанн Дамаскин, Точн. излож. прав. веры кн. II, гл.12.

[1381] Iren. Contr. haeres. 4, cap. XXXVIII, n. 3, p. 285, ed. Massuet.

[1382] In Genes. homil. ХVII, n. 7, 9, p. 144, 147, T. IV, ed. Montfauc.

[1383] Василий Великий, Правил. простр. излож., ответ на вопр. 55, в “Творениях святых Отцов,” X, 202.

[1384] Точн. излож. прав. веры кн. II, гл. II, стр. 85.

[1385] “Знаю, пишет блажен. Августин, что о рае многие говорили многое; но главных мнений об этом три: первое тех, которые хотят понимать рай только чувственно; другое тех, которые понимают его только духовно; третье тех, которые понимают рай в обоих смыслах, и чувственно и духовно” (De Genes. ad litt. cap. 1).

[1386] Theophil. ad Autol. II, 20. 24; Hippolyt. in Нехаёm. fragm., apud Damasc. in Sacr. Parall. T. II, p. 787; Epighan. Ancorat. LVII.

[1387] Ephrem. de par ad. hom. sermo; Григорий Богослов, песн. таинств. слов. 7, в “Творениях святых Отцов,” IV, 244-245.

[1388] Ambros. de paradiso; Augustin. de Genes. contr. Manich. II, 2; de Genes. ad litt. VIII, 1 sq. Многих других древних учителей, державшихся этого мнения, приводит Анастасий Антиохийский (in Hexaëm, lib. VII. Cf. Le Quien. Opp. Joh. Damasc. T. I, p. 174. not. I).

[1389] Точн. изл. прав. веры, кн. II, гл. II, стр. 87, 88.

[1390] Chrysost. in Genes. homil. XV, n. 4. Τ. IV, p. 120.

[1391] Iren. contr. haer. IH, 23, n. 5; Chrysost. ad Stagir. lib. 1, n. 2; in Genes. homil. XVI, n. 5; Augustin. contr. Julian, lib. IV, cap. ult., n. 82; Иоанн Дамаскин, Точн. Излож. прав. веры, кн. II, гл. II, стр. 87.

[1392] Точн. Изл. прав. веры, кн. II, гл. 30, стр. 132. Тертуллиан также выражается, что у человека, как только он пал, отняты — paradisi gratia et familiaritas Dei, per quam omnia Dei cognovisset, si obedisset (Adv. Marcion. II, cap. 2).

[1393] De civit. Dei XIV, 27.

[1394] De corrept. et grat. cap. XI, n. 32.

[1395] Бесед. 1, § 10, 11.

[1396] Песноп. таинств. Слов. IX, в “Творениях святых Отцов,” IV, 255.

[1397] Против. Евном. кн. V, в “Творениях святых Отцов,” VII, 208.

[1398] О Святом Духе гл. 16, в “Творениях святых Отцов,” VII, 289.

[1399] De corrept. et gratia cap. XI, n. 32.

[1400] О Святом Духе гл. 16, в “Творениях святых Отцов,” VII, 290.