От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После тяжелого зимнего перехода в метель 8/18 февраля они достигли Скенектади (большинство жителей этого селения были голландцами, и французы часто называли его Корлаэр или Корлар по имени его основателя Ван Курлера). Дождавшись вечера, канадцы и их индейские союзники ворвались в поселок, жители которого явно совершенно не ожидали нападения (они даже не запирали на ночь ворота, ведущие внутрь палисада). Во всех английских отчетах об этом событии подчеркивается крайняя жестокость, с которой действовали атаковавшие. Мэр Олбани Петер Скайлер весьма красноречиво утверждал, что «никакое перо не может описать и никакой язык не может рассказать <… > о тех зверствах, которые были допущены».[673] Однако ни Скайлер, ни авторы других «свидетельств» не присутствовали в Скенектади в тот роковой день и черпали информацию из третьих рук.

Сравнивая данные английских и французских источников, следует признать, что во время ночной атаки было убито около 60 жителей поселка, а еще 110-120 человек (из них тридцать индейцев мохоук) попало в плен.[674] Почти все строения были разрушены или сожжены. Французы пощадили только дом Джона Сандер Глена, который не раз выручал их соотечественников, оказавшихся в руках ирокезов. С пленными нападавшие поступили относительно мягко. Они отпустили восвояси всех индейцев, заявив, что воюют не с ними, а с англичанами, а также оставили на пепелище около 60 женщин, детей и стариков. После этого, погрузив добычу на захваченных в Скенектади лошадей, французы быстро ушли, уведя с собой в Канаду 27 мужчин и подростков. Власти Олбани, в тот же день получившие известие о нападении, попытались организовать преследование противника силами индейцев, к которым присоединилось полтора десятка добровольцев, но они не смогли ничего сделать.

Через несколько дней после нападения на Скенектади первые лица Олбани: Скайлер, Вессел и Ван Ренселаэр отправили властям Массачусетса слезное послание, где, с одной стороны, жаловались на свое крайне сложное положение, а с другой стороны, призывали к нападению на французские владения. «Дорогие соседи и друзья, мы должны сообщить вам, что никогда самый бедный народ в мире не был в состоянии более худшем, чем мы сейчас <… > мы полностью полагаемся на вас и не сомневаемся, что вы примите это дело близко к сердцу и весной сделаете все необходимые приготовления, чтобы напасть на Канаду с моря».[675]

Почти одновременно с Монреальцами де Манте и Сент-Элена из Труа-Ривьера выступил небольшой отряд Франсуа Эртеля. Почти три месяца 24 канадца и 25 индейцев медленно пробирались на юго-восток. 27 марта/б апреля под покровом темноты они напали на поселение Сомон-фоллс. Несмотря на то что оно было не только окружено бревенчатой стеной, но даже имело сторожевые башни, гордо называвшиеся «фортами», нападавшим удалось легко проникнуть внутрь, так как англичане не выставляли караулов, считая, что им не угрожает никакая опасность. Внезапность принесла успех французам. Около 30 англичан было убито в схватке, более 50 попало в руки нападавших (поначалу их всех приняли за индейцев, так как люди Эртеля были одеты и раскрашены так же, как и их индейские союзники).

Власти в Портсмуте пытались организовать преследование уходящего на север неприятеля и послали вдогонку отряд милиции. На Вустер-ривер англичане почти настигли Эртеля; от французов их отделяла только река. Однако сильный огонь противника не позволил им переправиться на другой берег.

Отряд Эртеля остановился в одной из деревень абенаки на реке Кеннебеке. Там он и его люди узнали о приближении отряда сьёра Репе Робино де Порнёф. Этот третий по счету отряд, состоявший из 50 французов и 60 абенаки из миссии Сен-Франсуа, выступил из Квебека еще в январе, но двигался очень медленно, периодически делая остановки для охоты. В середине мая Порнёф, наконец, прибыл на Кеннебек, где к нему присоединилась большая часть людей Эртеля и много воинов абенаки во главе с Сен-Кастэном и его тестем, вождем Мадокавандо. По данным Коттона Мэзера, которому доверяют многие английские и американские исследователи, в походе Порнёфа принимало участие от 400 до 500 французов и индейцев.[676] Это явно завышенные цифры. На Кеннебеке собралось не более 90 канадских ополченцев, к которым присоединилось около 150 индейцев.[677] Однако этих сил оказалось достаточно для того, чтобы атаковать хорошо укрепленный форт Лойял, располагавшийся на месте современного Портленда (штат Мэн).

15/25 мая отряд Порнёфа подошел к бухте Каско. Правда, застать противника врасплох, как это было в двух предшествующих случаях, французам и индейцам не удалось. Английские поселенцы быстро узнали о приближении вражеского отряда и подняли тревогу. Гарнизон Лойял а насчитывал 70 бойцов, имевших достаточное количество боеприпасов и продовольствия. На стенах форта было установлено 8 больших пушек. Однако английские офицеры никак не могли договориться между собой о том, какую тактику им следует избрать. Комендант Лойяла Сильванус Дэвис утверждал, что следует запереться в форте и ждать нападения, рассчитывая (возможно, вполне обоснованно), что крепкие стены и тяжелые орудия быстро охладят наступательный пыл французов и абенаки, в то время как англичане смогут получить подкрепление из соседних поселений. Его помощник лейтенант Тэддэус Кларк, наоборот, считал, что защитникам следует организовать вылазку и самим напасть на врага. Дисциплина в форте явно хромала, так как Кларк, не подчинившись приказу своего начальника, самовольно организовал вылазку, которая закончилась полным провалом. Его отряд попал в засаду и был почти полностью уничтожен. Из тридцати человек назад вернулось лишь четверо.

После этого 19/29 мая остальные защитники форта были вынуждены капитулировать. Французы подожгли форт и находившееся неподалеку поселение. Часть пленных они отпустили, часть отдали индейцам, часть увели с собой в Квебек.

Рейды Фронтенака способствовали поднятию боевого духа канадцев и получили поддержку со стороны населения Новой Франции. Современники единодушно отмечали «рвение, которое демонстрировала канадская молодежь к тому, чтобы идти против англичан».[678]

Однако эти операции (может быть, за исключением последней) были бессмысленны с военной точки зрения. Все они сопровождались убийствами мирных жителей, другими жестокостями и произвели совсем не такой моральный эффект, на который рассчитывал Фронтенак. Франко-индейские рейды, которые Коттон Мэзер в целом справедливо назвал действиями «наполовину индеанизированных французов и наполовину офранцуженных индейцев», не только посеяли ужас в английских колониях, но и способствовали росту среди их жителей антифранцузских настроений и поддержке решения об организации совместной операции против Новой Франции (правда, само это решение, как мы увидим в дальнейшем, к этому времени уже было принято).

При этом ряд специалистов указывает, что в начале 1690 г. французы упустили реальную возможность нанести удар по Олбани, власти которого не признали находившуюся в то время у власти в Нью-Йорке администрацию Лейслера и имели в своем распоряжении лишь незначительный гарнизон, состоящий из нескольких десятков королевских солдат и отряда милиционеров из Коннектикута.[679] В одном из писем первые лица Олбани, в частности, жаловались, что у них «нет ни губернатора, ни руководителей, ни денег, чтобы организовать какую-либо экспедицию [против французов. — Ю. А.], и едва хватает людей, чтобы удерживать город».[680]

Сами англичане давно ожидали нападения на Олбани. Еще в октябре 1689 г. Эдвард Рендольф писал в Лондон, что «французы собираются атаковать Олбани в январе, когда все озера и реки замерзнут. Я не сомневаюсь, что они сделают это, если из Англии не придет приказа предупредить их».[681] Следует отметить, что отряд Ле Муана де Сент-Элена, осуществивший налет на Скенектади, расположенное в непосредственной близости от Олбани, не получал от Фронтенака приказа напасть именно на это поселение. Губернатор лишь предписал совершить диверсию против какого-нибудь английского поста с наименьшим риском и по возможности без потерь. Во время похода офицеры обсуждали план захвата Олбани, однако находившиеся в отряде индейцы заявили, что они не будут участвовать в попытке атаковать казавшийся им таким большим форт столь малыми силами.[682]

В результате этих рейдов граница Новой Англии и Нью-Йорка была охвачена паникой. Сотни людей покидали свои фермы и искали убежища в крупных укрепленных городах. Все единодушно обвиняли французов в варварстве и кровожадности, забывая о том, что вооруженные английскими ружьями и ножами воины Союза пяти племен поступали по отношению к жителям Новой Франции еще более жестоко (как раз в это время очередной жертвой ирокезов стали жители Беканкура; после этого индейцы пытались напасть на Пуант-о-Трамбль и Сорель, но были отбиты).

Ошибкой Фронтенака, возможно, было, во-первых, уже отмеченное выше распыление сил вместо их сосредоточения на главном направлении, а во-вторых, нападение на поселения и форты в Нью-Гемпшире и Массачусетсе, которые имели существенно меньшее отношение к действиям ирокезов, чем Нью-Йорк. Об этом губернатору Новой Франции возмущенно заявил комендант Лойяла С. Дэвис, который был доставлен в Квебек. В ответ на замечание Фронтенака о том, что французы тревожат их поселения, жителям Новой Англии следует винить Нью-Йорк, подстрекающий ирокезов нападать на Канаду, Дэвис заметил, что Бостон и Нью-Йорк — это два различных правительства. «Но одна нация», — ответил губернатор Новой Франции.[683]

Поход на Пор-Руайяль

По несколько иному сценарию развивались события на границе Акадии и Массачусетса. Мы уже говорили о том, что с весны 1688 г. абенаки при активном участии барона де Сен-Кастэна начали нападать на пограничные английские поселения. Так начался период, впоследствии названный Коттоном Мэзером «скорбным десятилетием» (Decennium luctuosum) Новой Англии.[684] Действительно, в 1689 — начале 1690 г. набеги индейцев продолжились, приобретя еще больший размах. Помимо крупных операций вроде нападения на Довер и захвата форта Пемакид, предпринятых летом 1689 г., небольшие группы нападали на отдельные фермы, убивали и захватывали в плен поселенцев и т. п. Графство Корнуолл пришло в полное запустение, англичане стали покидать этот район.

Набеги абенаки, с одной стороны, и рейды, организованные Фронтенаком, — с другой, вызвали серьезное беспокойство в Новой Англии. Организовать эффективную оборону в обстановке, когда противник действовал малыми отрядами, внезапно появлялся и столь же быстро исчезал в непролазных дебрях пограничных лесов, было очень сложно. Власти и общественность Массачусетса были убеждены, что враждебность абенаки вызвана не их агрессивной политикой по отношению к аборигенам, а происками французов. Губернатор колонии Саймон Брэдстрит сообщал в Лондон, что абенаки «несомненно подстрекаются французами», которые снабжают их боеприпасами.[685] Мэзер на страницах вышеупомянутого памфлета отмечал, что еще во времена Эндроса индейцы нападали на жителей Новой Англии, так как «французы подстрекали их к этому».[686]

Однако при всей внешней схожести с ситуацией, имевшей место на границе Канады и Нью-Йорка, обстановка, сложившаяся на рубежах Акадии и Массачусетса, была, по сути, принципиально иной. Парадокс состоял в том, что абенаки, наводившие ужас на английские поселения, получали оружие и боеприпасы главным образом не у своих французских друзей, а у бостонских торговцев. Просто объективно интересы абенаки в тот момент совпадали с интересами французской администрации, имевшей в своем распоряжении очень ограниченные ресурсы, для того чтобы противостоять агрессии Бостона по отношению к Акадии. На рубеже 80-90-х годов XVII в. в этой колонии насчитывалось не более тысячи поселенцев, а гарнизон ее «столицы» Пор-Руайяля состоял из 70 солдат. В этой ситуации единственной защитой Акадии являлся союз с индейцами.

Канадский исследователь Дж. А. Равлык утверждает, что в 1689 г. «большая часть жителей Новой Англии не хотела войны, в особенности войны с индейцами», которая не отвечала их интересам. При этом он особо подчеркивает, что английские рыбаки и торговцы также стремились избежать столкновения, которое повредило бы их деятельности.[687]

На наш взгляд, с этим трудно согласиться. Коммерсанты и промысловики из Массачусетса были как раз больше всего заинтересованы в нанесении удара по Акадии, так как именно они в первую очередь страдали от действий французской администрации этой колонии, стремившейся закрыть им доступ к отмелям у ее побережья и к ее пушным ресурсам. Это подтверждают как английские, так и французские свидетельства (например, петиция рыбаков Сейлема к властям Массачусетса[688] или донесения губернатора Акадии Менваля[689]), а главное, это подтверждают последующие события.

Безусловно, и французская колониальная администрация, и французское правительство совершали ошибки, однако следует ли считать ошибкой, как это делает Равлык, патрулирование берегов Акадии и захват английских рыболовных судов, нарушавших границы французских владений? Канадский историк называет это «проявлением <…> имперских замыслов» французов, что, в конечном итоге, привело к нападению на Акадию.[690]

На это можно заметить, что все французские колониальные предприятия в Северной Америке, по сути, были проявлением «имперских замыслов» Парижа, о чем мы уже не раз упоминали. В этом-то и заключался один из парадоксов колониальной экспансии французского абсолютизма, когда амбициозные планы установления контроля над целым континентом осуществлялись крайне непоследовательно, ничтожными силами; кроме того, в этом было одно из ее главных отличий от колониальной активности Англии.

Однако, говоря об Акадии, следует признать, что в Массачусетсе давно думали о нападении на эту колонию. Это позволило бы разом решить ряд проблем: во-первых, покончить с враждебностью «восточных» индейцев; во-вторых, получить в свои руки важный в экономическом отношении регион. Существовали еще соображения стратегического плана, но они больше интересовали все же Лондон, а не Бостон. В свете изменений, произошедших в метрополии, начавшаяся война с Францией давала шанс осуществить этот замысел. Дополнительным стимулом (не имеющим никакого отношения к деятельности французских патрулей) было то, что бостонская администрация в тот момент была крайне заинтересована в том, чтобы каким-то образом продемонстрировать свою лояльность Вильгельму и Марии, от которых она хотела добиться восстановления старой хартии Массачусетса.[691]

Бостонская администрация приняла решение о наступательных действиях против Акадии уже в конце 1689 г. 16/26 декабря колониальная ассамблея единодушно высказалась за организацию набора волонтеров для того, чтобы «привести Акадию <… > к повиновению Их Британским Величествам».[692] Следует обратить внимание на то, что это произошло еще до того, как власти Новой Франции начали осуществлять рейды против английских поселений!

Зимой 1689-1690 гг. в Массачусетсе шла активная подготовка к предстоящей операции, которой руководил специальный комитет, состоящий из семи богатейших торговцев и владельцев рыболовных судов, наиболее сильно заинтересованных в захвате Акадии. Так как колония испытывала финансовые затруднения, значительную часть средств вложили сами члены этого комитета (наибольшую активность проявил известный торговец Джон Нельсон). За это администрация пообещала им долю в имуществе, которое предполагалось захватить в результате операции, и привилегии в эксплуатации природных богатств завоеванных территорий. Командование экспедицией было поручено сэру Уильяму Фипсу, уроженцу колонии, возведенному в рыцарское достоинство и прославившемуся в результате успешного захвата испанского «серебряного» галеона (рис. 10).

Готовящаяся внешнеполитическая акция получила солидное идеологическое обоснование в проповедях и сочинениях знаменитого Коттона Мэзера, который представлял ее как религиозное действо, и призывал своих сограждан принять в ней активное участие: «Не может называться жителем Новой Англии тот, кто в такое время, как сейчас, не рискнет всем во имя Избранного Народа, которому причинили боль». Мэзер утверждал, что война в Северной Америке — это битва между Христом и сатаной, в которой Массачусетс, естественно, сражается на стороне Христа. Он уверял, что, если французы будут разбиты, «Золотой Век придет на это место»[693].

С точки зрения Мэзера, французская угроза имела глубокое религиозное значение. Он писал: «Вопрос, который сейчас стоит перед нами, вкратце таков: или мы рискнем всем, с надеждой сохранить всё, или мы будем пытаться сохранить всё, и тогда наверняка потеряем всё <… > Кто на стороне Бога? <… > Кто за Иисуса, против сатаны и кто за истинную христианскую, протестантскую религию, против папизма и язычества».[694] Мэзер призывал жителей Новой Англии: «Давайте не будем терять времени <… > Разумная предусмотрительность теперь требует этой экспедиции, и все сходятся в этом мнении».[695]

Сразу же бросается в глаза, что с точки зрения Мэзера захват Акадии был необходим исключительно для обеспечения безопасности Массачусетса и торжества протестантизма. При этом он не упоминал ни об экономических факторах, ни об интересах метрополии.

Однако теория не очень хорошо сходилась с практикой. Жители Массачусетса не спешили проявлять религиозное рвение и добровольно вставать под знамена Фипса. 80 бойцов из его отряда дезертировали перед началом операции.[696] Чтобы набрать необходимое количество солдат администрация колонии пообещала, что участники экспедиции получат половину всех трофеев, захваченных у врага (за исключением оружия и боеприпасов).[697] Так что, несмотря на все красноречие Мэзера, поход против Акадии, изначально имел, как справедливо заметил Дж. Б. Бребнер, «характер <… > чисто грабительской операции».[698]

[673] Schuyler to the Concil of Connecticut, 15 Feb. 1690 // O'Callaghan E. B. Documentary History of the State of New York. Vol. I-IV. Vol. I. Albany, 1849-1851. P. 307.

[674] См.: Ibid. P. 297-312; Relation de Monsegniat, 1689-1690 // Collection de manuscrits contenant lettres, memoires et autres documents historiques relatifs a l'histoire de la Nouvelle-France, recueillis aux Archives de la Province de Quebec ou copies a l'etranger: 4 t. T. I. Quebec, 1883. P. 488-492.

[675] Цит. по: Parkman F. France and England in North America: In 2 vols. Vol. 2. New York, 1983. P. 161.

[676] Mather С. Magnalia Christi Americana: In 2 vols. Vol. II (Book II, Sect. 11). Hartford, 1820. P. 603.

[677] Relation de Monsegniat, 1689-1690 // Collection de manuscrits… T. I. P. 496-498.

[678] Цит. по: Lorin H. Le Comte de Frontenac. Etude sur le Canada frangais a la fin du XVII-e siecle. Paris, 1895. P. 369.

[679] См.: Leach D. E. Arms for Empire: A Military History of the British Colonies in North America, 1607-1763. New York; London, 1973. P. 86-87.

[680] Цит. по: Parkman F. France and England in North America. Vol. 2. P. 161.

[681] Цит. по: Eccles W. J. Canada under Louis XIV, 1663-1701. Toronto, 1964. P. 172.

[682] См.: The Livingston Indian Records, 1666-1723 / Ed. by L. H. Leder. Gettysberg, 1956. P. 160.

[683] Eccles W. J. Frontenac: The Courtier Governor. P. 227.

[684] Так назывался его памфлет, посвященный событиям этого периода, см.: Mather С. Decennium luctuosum: An History of Remarkable Occurrences in the Long War, which New England Hath Had with the Indian Salvages, from the Year 1688, to the Year 1698. Boston, 1699; текст этого памфлета см. также в: Narratives of the Indian Wars / Ed. by Ch. H. Lincoln. New York, 1951.

[685] Hradstreet to Lords of Trade. October 26, 1689 // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XIII. P. 167.

[686] Narratives of the Indian Wars. P. 187.

[687] См.: Hawlyk C. A. Nova Scotia's Massachusetts. A Study of Massachusetts-Nova Scotia Relations: 1603 to 1781. Montreal; London, 1973. P. 57-58.

[688] См.: Phillips J. D. Salem in the Eighteenth Century. Boston, 1937. P. 24.

[689] См.: Observation sur l'estat present de l'Acadie (1688) // Collection de manuscrits… T. I. P. 472-473.

[690] См.: Rawlyk G.A. Op. cit. P. 60-61.

[691] Об этом см., напр.: Miller P. The New England Mind from Colony to Province. Boston, 1966. P. 149-172.

[692] Е. Prout Statement. December 16 1689: In 8 vols // The Documentary History of the State of Maine. 1st Series / Ed. by J. P. Baxter. Vol. V. Portland, 1897. P. 19.

[693] Mather C. The Present State of New England. Boston, 1690. P. 32-36.

[694] Ibid. P. 38.

[695] Ibid. P. 45.

[696] См.: Journal of Benjamin Bullivant. May 19, 1690 // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XIII. P. 264.

[697] Payment of Soldiers, March 20 1690 // The Documentary History of the State of Maine. 1st Series. Vol. V. P. 60-61.

[698] Brebner J. B. New England's Ontpost: Acadia before the Conquest of Canada. New York, 1927. P. 50.