От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На рассвете 6/16 октября с борта своего флагмана Фипс увидел квебекскую цитадель, высящуюся на неприступной скале. В «нижнем» городе были установлены батареи, которые могли простреливать все подходы со стороны реки. Правда, соотношение сил было в пользу англичан. В распоряжении Фронтенака имелось около тысячи солдат из отдельных рот морского министерства и колониальная милиция, всего около 2 тыс. бойцов, тогда как у Фипса было как минимум на 300 человек больше. Вместе с тем абитаны Новой Франции отнюдь не собирались оставаться пассивными зрителями происходящего. Английская агрессия вызвала первый за всю историю Французской Канады патриотический подъем среди ее жителей.

В своем пастырском послании квебекский епископ Сон-Налье призвал жителей колонии бороться с англичанами, которые» являются «врагами не только нас, французов, но врагами нашей меры и нашей святой религии».[715] О настроениях канадцев (>то слово тогда уже было достаточно широко распространено) наглядно свидетельствует следующий эпизод. Поднимаясь по реке Св. Лаврентия, англичане попытались организовать высадку в районе Ривьер-Уэль, но были отбиты местными жителями, которых возглавил их кюре Пьер де Франшвиль.[716] Впрочем, в некоторых других мечтах бостонцам удалось ограбить несколько ферм и захватить полтора десятка пленных (главным образом женщин и детой).

Перед началом боевых действий Фипс отправил Фронтенаку письмо, где предлагал ему сдаться и избежать кровопролития. Свое появление под стенами Квебека Фипс объяснял гак: «…не столько война между коронами Англии и Франции, но разрушения, произведенные французами и дикарями, находящимися под вашим командованием и поощряемыми вами, над подданными Их Величеств в Новой Англии и их имуществом без всякого повода с их стороны, обязали их предпринять эту экспедицию для их собственной безопасности и удовлетворения».[717] В этом письме Фипс называл себя «верховным главнокомандующим всеми войсками Их Величеств в Новой Англии на море и на суше», хотя никаких официальных полномочий от Вильгельма и Марии он не имел.

Английскому парламентеру, доставившему это письмо к пристани, завязали глаза и повели к губернатору, выбрав для этого самый замысловатый маршрут, который только смогли придумать. Всю дорогу вокруг него вертелось несколько человек, изображавших якобы сильную толчею на улицах, по которым он проходил. Квебекские дамы, вышедшие посмотреть на такое забавное зрелище, со смехом кричали англичанину, что он, наверное, игрок в жмурки — Колен Майар.[718]

Когда парламентера, наконец, привели в цитадель и сняли с его глаз повязку он с изумлением увидел, что находится в большой ярко освещенной зале, а напротив него стоят все высшие офицеры и руководители Новой Франции во главе с губернатором. Присутствовавшие на этой встрече французы специально оделись так хорошо и богато, как только смогли: «золотые и серебряные галуны, ленты, плюмажи, пудра и шитье — ничего не было забыто». Однако, по свидетельству современников, более всего англичанина поразило то, что окружавшие его лица выражали не страх, а радость, и «их воинственный вид его совсем озадачил».[719]

Фронтенак заявил английскому парламентеру, что он не признает короля Вильгельма и считает принца Оранского узурпатором. Он также заметил, что жителям Массачусетса не следует удивляться тому, что французы предпринимают против них враждебные действия, так как король Франции взял под защиту законного короля Англии, которого он готов вернуть на трон силой оружия, а ему, королевскому губернатору, приказано «вести войну в этих краях против людей, которые подняли мятеж против своего законного государя».[720]

Губернатор Новой Франции язвительно заметил: «Даже если бы наш генерал предложил мне более снисходительные условия и если бы у меня появилась мысль принять их, неужели он думает, что эти храбрые господа, — с этими словами он показал на окружавших его людей, — дадут свое согласие и посоветуют мне довериться человеку, который нарушил свое соглашение с губернатором Пор-Руайяля, с мятежником, который пренебрег обязанностями по отношению к своему королю и забыл обо всех милостях, которые он от него получил… ».

В ультиматуме Фипса французам давался на размышление один час, и парламентер робко спросил Фронтенака, когда он напишет что-нибудь в ответ. Тот усмехнулся и сказал: «Я не заставлю вас ждать так долго. Вашему генералу ответят жерла моих пушек»[721] (рис. 12).

Грозный вид квебекской цитадели и гордый ответ Фронтенака несколько обескуражили Фипса. Очевидно, он и его бойцы надеялись, что в Канаде повторится такая же ситуация, как в Акадии. Целый день английский главнокомандующий совещался со своими офицерами, и только 8/18 октября бостонцы начали действовать. В районе Бопора был высажен десант — 1400 бойцов, которыми командовал помощник Фипса Джон Уолли. В течение последующих трех дней (9/19-11/21 октября) англичане пытались начать наступление и форсировать реку Сен-Шарль, отделяющую их от Квебека, но всякий раз наталкивались на упорное сопротивление канадских ополченцев, которые вели по нападавшим огонь из всевозможных засад и укрытий, быстро перемещаясь с места на место и оставаясь практически неуязвимыми. Несущие большие потери люди Уолли проклинали «бандитов», воюющих «не по правилам», но поделать ничего не могли. 11/21 произошла особенно жаркая схватка. Отчаянная атака англичан была отбита, и они стали отступать в свой лагерь. Неожиданно из Квебека донеслись удары колокола, которые люди Уолли приняли за сигнал к вылазке, после чего организованное отступление превратилось в беспорядочное бегство.

Сам Фипс, очевидно, достаточно плохо представлял, что именно ему следует предпринять. Вместо того чтобы оказать огневую поддержку действиям десанта, он развернул свой флот на реке напротив Квебека и начал обстреливать город. Однако бостонские артиллеристы не отличались особой меткостью и не смогли причинить французам сколько-нибудь существенного вреда. По приказу епископа Сен-Валье на шпиле квебекского собора была установлена икона Святого Семейства, которая должна была защитить столицу Новой Франции. По ней было выпущено множество ядер, но ни одно из них не попало в цель, что было истолковано французами как чудесное знамение.[722] По этому поводу Паркмен заметил, что гораздо большим чудом было бы то, если бы англичанам удалось ее сбить.[723]

Ответный огонь французских батарей доставил нападавшим существенно более серьезные неприятности. Уже 8/18 октября выстрел Ле Муана де Сент-Элена снес грот-мачту флагманского корабля «Сикс френдз» вместе с адмиральским штандартом. Несколько отчаянных молодых канадцев тут же спустили каноэ и выловили драгоценный трофей, который впоследствии был торжественно помещен в главном соборе Квебека. Перестрелка продолжалась два дня, после чего Фипс был вынужден отвести свои корабли на безопасное расстояние, так как их командиры (зачастую являвшиеся одновременно владельцами кораблей) заявили, что не хотят больше подвергаться опасности.

В то же время Фипс не смог наладить взаимодействие с находившимся на берегу отрядом Уолли, который испытывал острую нехватку боеприпасов и продовольствия. У англичан не было теплой одежды, и они жестоко страдали от канадских холодов. По некоторым данным среди людей Фипса началась эпидемия оспы (по крайней мере, он сам всячески подчеркивал это в своем отчете[724]). В ночь с 11/21 на 12/22 октября злополучный десант был эвакуирован, 14/24 октября стороны обменялись пленными, а 15/25 октября английский флот взял курс на Бостон (на обратном пути он попал в сильный шторм, и несколько кораблей затонуло).

Столь бесславно закончившаяся операция обошлась Массачусетсу в 50 тыс. фунтов. Потери убитыми, замерзшими и умершими от болезней по наиболее объективным оценкам составили от 500 до 600 человек (при этом сам Фипс говорил о 30, его оппоненты — о 1000).[725] Вернувшиеся наемники представляли собой жалкое зрелище. По свидетельству современника, многие из тех, кто смог добраться до Бостона, умерли вскоре после возвращения.[726]

Колония была в шоке. В случившемся усматривали жест Провидения. К. Мэзер заявил, что Небеса разгневались на Новую Англию за проявленную пуританами непозволительную терпимость к англиканству. Он также сравнивал неудачу Фипса с поражением израильтян-эфраимитов от филистимлян во время исхода из Египта и говорил, что для взятия Квебека «время еще не пришло». По его словам, «в этом деле было допущено слишком много поспешности», а кроме того, «его участники уделяли недостаточно внимания божественному совету и присутствию», запятнав себя грабежом и прочими недостойными поступками.[727] Впрочем, другие считал и, что поражение вызвано более земными причинами, в частности ошибками командиров.[728] Совершенно очевидно, что Фипс действовал в целом крайне вяло и непоследовательно, хотя сам он утверждал, что, если бы не холода и болезни среди его людей, он взял бы Квебек за два-три дня.[729]

На наш взгляд, независимо от того, чем была вызвана неудача Фипса, она прежде всего продемонстрировала администрации и общественности Массачусетса, что в отличие от Пор-Руайяля Квебек является для нее слишком крепким орешком, самостоятельно справиться с которым она не в состоянии, несмотря на многократное превосходство в численности населения и материальных ресурсов. Хотя, конечно, неизвестно, как могли повернуться события, если бы отряд Уинтропа все же достиг цели, и Новой Франции пришлось бы вести борьбу на два фронта.

После того как английские корабли покинули реку Св. Лаврентия, Фронтенак немедленно обратился в Париж с предложением осуществить, наконец, давно задуманное и немедленно напасть на английские колонии, считая, что наступил самый подходящий момент нанести удар по Новой Англии и Нью-Йорку. 12 ноябри 1690 г. он писал Сеньеле: «Теперь Монсеньер, поскольку Король одержал триумф над своими врагами и на море и на суше, и поскольку он является хозяином моря, не сочтет ли он полезным отправить какую-нибудь из своих эскадр, чтобы покарать заносчивость этих <…> старых парламентариев из Бостона и Манхеттена [т. е. Нью-Йорка. — Ю. А.], поразить их в самом их логове и сделать себя хозяином этих двух городов». Фронтенак также добавлял, что «это было бы также истинное и, может быть, единственное средство закончить войну в Канаде, поскольку после этого можно будет без труда полностью подчинить ирокезов, напав на сам источник зла и вырвав его с корнем».[730]

Однако Версаль был в тот момент слишком занят европейскими проблемами и проигнорировал мнение умудренного опытом губернатора Новой Франции. К тому же в 1690 г. умер Сеньеле, которому было адресовано предложение Фронтенака. Пришедший на его место Луи Фелипо де Поншартрен был поглощен подготовкой экспедиции в Ирландию. Правда, Людовик XIV отметил победу в Америке. Были отслужены благодарственные молебны, появились сообщения в «Газете», отличившиеся канадские ополченцы получили награды. Король приказал отчеканить серебряную медаль. На аверсе был отчеканен его профиль и титул; на реверсе были изображены женщина и бобр (женщина символизировала Францию, бобр — Канаду); у ее ног текла река Св. Лаврентия. Надпись на медали гласила: «FRANCIA IN NOVO ORBE VICTRIX, KEBECA LIBERA-ГА, M DC XC» («Франция — победительница в Новом Свете, Квебек освобожден, 1690»)[731] (рис. 13).

Глава 2.

ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В 1691-1697 гг.: ЖЕЛАЕМОЕ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ

После 1690 г. англичане и французы в Северной Америке не осуществляли крупных операций друг против друга. В то же время вплоть до самого окончания войны и Лондон, и Париж продолжали вынашивать планы нанесения сокруши тельного удара по владениям соперника, однако все попытки претворить эти планы в жизнь по тем или иным причинам терпели крах. Однако все это время подданные двух держав продолжали бороться друг с другом в «конфликтных зонах», список которых пополнился за счет Ньюфаундленда, точнее, его побережья и прилегающих отмелей.

Канада и Нью-Йорк: война ирокезов

После того как угроза столице Новой Франции миновала, боевые действия в Северной Америке продолжали вести лишь индейские союзники двух держав. Французам в этой ситуации по-прежнему приходилось уделять внимание южному или ирокезскому «фронту», откуда исходила наибольшая угроза для их поселений. Стремясь заставить Союз пяти племен распылить свои силы, канадские власти активизировали свои контакты с племенами, враждебно настроенными по отношению к Лиге. Еще в конце августа 1690 г. в Монреале состоялась встреча Фронтенака с представителями гуронов, ниписингов, кри и оттава, которые обещали выступить против ирокезов.

В свою очередь, в 1691 г. мэр Олбани Питер Скайлер попытался взять реванш за прошлогоднюю неудачу. С отрядом ополченцев и ирокезов (всего 420 человек) он совершил бросок к границам Новой Франции и попытался снова атаковать Ля-Прери — южный форпост Монреаля. Однако канадские милиционеры совместно с оттава и могиканами отбили нападение. Скайлер заявил, что он нанес противнику колоссальный урон, уничтожив 200 неприятельских бойцов,[732] однако, по другим оценкам, потери французов и их союзников были существенно меньше и составили 47 человек.[733]

Эта акция в очередной раз продемонстрировала англичанам, что Канада, несмотря на всю свою слабость, отнюдь не является легкой добычей, и действия против нее требуют концентрации сил всех английских колоний. Осознав это, в июле 1691 г. губернатор Нью-Йорка Генри Слаутер обратился к администрациям Вирджинии, Мэриленда, Пенсильвании, Западного Джерси, Коннектикута, Род-Айленда и Массачусетса с просьбой принять участие в защите Олбани, которое, по его словам, являлось «единственным оплотом и гарантией безопасности всех колоний Его Величества на американском континенте». Слаутер также предложил другим колониям организовать совместный фонд, на средства которого можно было бы «нанять людей <… > чтобы, если возможно, воспоминание о французах было изгнано из Америки». По его словам, «это могло быть легко осуществлено сердечным союзом между нами».[734]

Власти других колоний в своем большинстве в принципе соглашались с идеями Слаутера, но не спешили вкладывать средства в операции, которые с их точки зрения были необходимы и выгодны прежде всего Нью-Йорку. Весьма показателен ответ администрации Коннектикута, заявившей, что вопрос о «средствах для обеспечения безопасности интересов Его Величества в этих провинциях и подавлении врага <… > заслуживает тщательного рассмотрения», однако при этом фактически отказавшейся от какого-либо участия в совместных действиях, ссылаясь на сложное положение и непомерные расходы. В ответном послании из Хартфорда говорилось: «Мы не в состоянии снабдить наших солдат боеприпасами и продовольствием, чтобы они могли покинуть пределы нашей колонии; тех, которые у нас есть, едва хватает для нашей обороны. Мы не сомневаемся, что ваша собственная колония имеет достаточное количество людей <… > которые могут быть использованы для гарнизона в Олбани. Поскольку вы говорите о ваших огромных расходах, мы также могли бы рассказать вам о своих, но это не сделает их меньше. Вы ведете значительную торговлю, которая дает вашим людям возможность компенсировать их расходы, но у нас ее почти нет».[735]

Власти Мэриленда, в свою очередь, открыто заявили, что, согласно Хартии их колонии, милиция не может покидать ее пределы, и что Нью-Йорку следует обращаться за помощью не к их небольшой провинции, а к Вирджинии или Пенсильвании.[736]

В такой ситуации нью-йоркской администрации приходилось действовать одновременно по двум направлениям: во-первых, просить метрополию о содействии (как военном, так и политическом); во-вторых, стараться продолжить борьбу с французами руками Союза миги племен.

Что касается обращений в Лондон, то еще в самом начале 1692 г. нью-йоркский главнокомандующий майор Ричард Инголдсби направил правительству слезное послание с просьбой оказать давление на другие колонии, уверяя, что объединение сил Нью-Йорка, Коннектикута, Восточного и Западного Джерси позволило бы не только обеспечить их оборону, но и «нанести удар французам в самое сердце».[737]

Позиция правительства Вильгельма и Марии была следующей. С одной стороны, в 1692 г. оно не считало необходимым проведение наступательных операций на границах Нью-Йорка. Это видно из инструкций нового губернатора этой колонии Бенджамина Флетчера, выданных ему в начале марта 1(392 г. В этом пространном документе содержался всего один абзац, посвященный военным вопросам, в котором говорилось о необходимости строительства укреплений в Олбани и Скенектади, «чтобы предупредить вторжение французов и индейцев из Канады». Ни о каких активных действиях там не упоминалось.[738] Правда, год спустя Лондон несколько изменил свою позицию и прислал в Бостон эскадру, надеясь, что с ее помощью колонии смогут предпринять новое нападение на Канаду. Однако ставший к тому времени губернатором Массачусетса Фипс фактически сорвал эту операцию (см. «Экспедиция Уилера», с. 294 и сл.).

[715] Lettre pastorale de Mgr de St-Vallier // 1690: Sir William Phips devant Quebec. Histoire d'un siege / Ed. par E. Myrand. Montreal, 1925. P. 111.

[716] Les Annales de l'Hotel-Dieu de Quebec, 1636-1716. Composees par les Rev. Meres J.F. Juchereau de St. Ignace et M. A. Duplessis de Ste. Helene anciennes Religieuses de ce Monastere / Ed. par Dom A. Jamet. Quebec, 1939 (Reimpression en facsimile — 1984). P. 249.

[717] Это письмо не сохранилось, и о его содержании известно из свидетельств современников, которые передают его не совсем одинаково; см. различные варианты: 1090: Sir William Phips devant Quebec. Histoire d'un siege. P. 26, 46, 80.

[718] Los Annales de l'Hotel-Dieu de Quebec. P. 250.

[719] Ibid.

[720] См.: 1690: Sir William Phips devant Quebec. Histoire d'un siege. P. 27.

[721] См.: Ibid.

[722] Les Annates de l'Hotel-Dieu de Quebec. P. 254-255.

[723] Гигктап F. Op. cit. Vol. 2. P. 200.

[724] См.: 1090: Sir William Phips devant Quebec. Histoire d'un siege. P. 33.

[725] Различные данные о потерях Массачусетса см.: Lanctot G. Histoire du Canada: 'Л t. Т. II: Du Regime royale au traite d'Utrecht, 1663-1713. Montreal, 1963. I\ 121; H)9(): Sir William Phips devant Quebec. Histoire d'un siege. P. 34; Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XIII. No 1373.

[726] См.: Abstract of a Letter from Mr Samuel Myles, Minister at Boston. December 12, 1690 // Calendar of State Papers. Colonial Series. America and West India, 1689-1692. P. 368-369. No 1239.

[727] Mather C. Pietas in Patriam. Vol. 2. P. 172.

[728] Leach D. E. Arms for Empire. P. 99.

[729] См.: Relation de Phips // 1690: Sir William Phips devant Quebec. Histoire d'un siege. P. 33.

[730] Lettro du Gouverneur de Frontenac au Ministre (le 12 novembre 1690) // Rapport de l'Archiviste de la Province de Quebec. 1927/1928. P. 43.

[731] 1690: Sir William Phips devant Quebec. Histoire d'un siege. P. 110.

[732] См.: Major Peter Schuyler's Journal of His Expedition to Canada (1691) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. III. P. 805.

[733] Lanctot G. Op. cit. T. II. P. 165-166.

[734] Governor Sloughter to the Governors of the Several Provinces. Fort William Henry, 11th July 1691 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. III. P. 785.

[735] Governor and Council of Connecticut to Governor Sloughter. Hartford, July 14th, Vol.III // Ibid. P. 786-787.

[736] См.: Maryland Committee to Governor Sloughter, July 29 1691 // Ibid. P. 788-789.

[737] См.: Commander-in-Chief and the Council to Lord Nottingham (8th January 1691/92) // Ibid. Vol. III. P. 812-813.

[738] См.: Instruction to Benjamin Fletcher, Esquire, Governor of New York (7th March 1691/92) // Ibid. P. 818-823.