От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жившие в этих местах племена абенаки, хотя и торговали с бостонскими купцами, находились под сильным влиянием французов прежде всего благодаря активной деятельности католических миссионеров. В середине 1670-х годов отношения индейцев и англичан обострились. Жестокость и притеснения со стороны последних вызвали ответную реакцию абенаки, которые в августе 1676 г. разрушили два небольших английских поселения Каско и Сагадахок. После этого англичане стали уходить обратно, и к концу 1676 г. к востоку от реки Пискатаквы уже практически не осталось жителей.[585] Однако отдельные столкновения англичан с абенаки продолжались до 1678 г., когда власти Новой Англии были вынуждены пойти на заключение мира с этим племенем, признав за ним права на территории к востоку от реки Кеннебек.[586]

Французы не участвовали в этом конфликте, однако успех абенаки, служивших фактически «барьером» для Акадии, был им, безусловно, выгоден. С середины 1670-х годов среди этих индейцев поселился отставной французский офицер барон Ж.-В. Аббади де Сен-Кастэн. Он женился на дочери (по другой версии сразу на двух дочерях) одного из вождей, был принят в племя и жил вместе с ним, занимаясь охотой и торгуя одновременно с английскими и французскими купцами, невзирая на любые запреты каких бы то ни было властей. В то же время его деятельность объективно служила интересам французов, способствуя укреплению их влияния среди абенаки, занимавших столь важную в стратегическом плане территорию. Сен-Кастэн восстановил факторию в устье Пентагоэ, которая стала французским форпостом на Атлантическом побережье. «Объединяя таланты француза и природные качества индейца», он, по словам французского историка XIX в. С. Моро, «более, чем кто-либо, препятствовал экспансии и развитию англо-американских колоний Великого залива [Массачусетса. — Ю. А.]», за что заслужил «больше всего проклятий в пуританских хрониках Новой Англии».[587]

Надо сказать, что 1670-е годы стали временем резкого всплеска антифранцузских настроений в колониях Новой Англии, что, несомненно, было связано с резким обострением отношений англичан с индейцами. При этом, хотя французы не имели отношения ни к конфликтам жителей Массачусетса с абенаки, ни тем более к Войне короля Филиппа, в Бостоне всегда были склонны считать их главными виновниками происходившего. Так, в 1676 г. Эдвард Рэндольф, специальный представитель английского правительства в Новой Англии, писал, что «Массачусетс страшно ненавидит французов, с которыми он слишком близко соседствует и из-за которых он несет убытки в торговле; он смотрит на них с явным предубеждением, полагая, что они приложили руку к его последней войне с индейцами».[588] Аналогичную точку зрения высказывал преподобный Инкриз Мэзер, который утверждал: «Совершенно очевидно, что французская головня разожгла этот несчастливый огонь».[589]

Однако, несмотря на поражение, которое они потерпели в столкновении с индейцами, англичане не отказывались от намерений укрепить свои позиции на подступах к Акадии. Наряду с жителями Новой Англии все больший интерес к этому региону стали проявлять в Нью-Йорке. Как мы уже упоминали, в 1664 г. вместе с долиной Гудзона герцогу Йоркскому были пожалованы территории, расположенные между Кеннебеком и Сент-Круа. В 1674 г. это пожалование было подтверждено. Заметим, что таким образом Карл II, во-первых, явно посягнул на права французов, так как границей Акадии традиционно считалась река Кеннебек, а кроме того, по условиям договора в Бреда, Франции наряду с другими фортами в Акадии передавался форт Пентагоэ, расположенный как раз между устьями Кеннебека и Сент-Круа (соответственно эта территория была признана англичанами частью французских владений). Во-вторых, ограничивались притязания бостонцев, стремившихся продвинуть границы своих владений как можно дальше на север.

Правда, до второй половины 70-х годов XVII в. ни герцог Йоркский, ни его представители в Нью-Йорке не проявляли большого интереса к северной части своих владений. Лишь в конце 1677 г., после того как поражение бостонцев в столкновении с абенаки стало очевидным, губернатор Нью-Йорка Э. Эндрос решил, что настал удобный момент, для того чтобы закрепиться в этом районе.[590] В 1678 г. его людьми в устье Кеннебека «па территории герцога» был построен форт Пемакид (что, кстати, вызвало протесты Массачусетса). В этих местах стали появляться торговцы из Нью-Йорка.

В подписанных 20/30 сентября 1682 г. полномочиях нового губернатора Нью-Йорка Томаса Донгана говорилось, что под его управлением находятся не только территории между Сент-Круа и Пемакидом, но и вся долина Кеннебека «вплоть до роки Канады» (т. е. до реки Св. Лаврентия).[591] В 1683 г. Донгаи обратился к французам, находившимся, с его точки зрения, во владениях герцога Йоркского, с письмом, где заявлял о том, что они должны уйти за реку Сент-Круа.[592] Однако до середины 1680-х годов крупных столкновений здесь не происходило.

Надо сказать, что в 1670-1680-е годы некоторые наиболее дальновидные французские колониальные чиновники стали обращать внимание не только на экономическое, но и на стратегическое значение Акадии. Интендант Новой Франции Жак де Мель писал в одном из своих докладов, что, «обезопасив себя на берегах Акадии и в Пор-Руайяле, французам будет легко разрушить Бостон и другие английские поселения».[593] Однако в Париже на эти заявления пока не обращали внимания.

Граница Новой Франции и Нью-Йорка

В рассматриваемый нами период напряженная ситуация сложилась на границе Новой Франции и колонии Нью-Йорк, в Стране ирокезов. Захват англичанами Новых Нидерландов и последовавший за этим переход в их руки голландского пушного бизнеса сразу же поставили перед ними задачу распространения своего влияния на как можно большие территории, что, в свою очередь, немедленно столкнуло их лицом к лицу с французами, также стремившимися к расширению границ своей мехоторговой империи. С обеих сторон в конфликт были втянуты индейские племена, пытавшиеся в то же время проводить самостоятельную политику, преследуя свои собственные специфические цели и интересы (хотя это им и не всегда удавалось) и по-своему понимая и трактуя европейские международно-правовые нормы. Данное обстоятельство вносило дополнительную сложность в ситуацию.

Наиболее острым был вопрос о границе между английскими и французскими владениями в этом регионе. Поскольку, как мы знаем, никаких определенных и признанных границ в Северной Америке в то время не было, каждая сторона трактовала этот вопрос по-своему. Так, англичане считали, что колония Нью-Йорк простирается до «озера (или реки) Канады», не признавая за французами никаких прав на земли, расположенные к югу от реки Св. Лаврентия и к востоку и югу от Великих озер.[594] В свою очередь, французы в 70-е годы XVII в. совершили ряд крупных открытий в этом регионе. Они проникли в долину Огайо, исследовали побережье озера Мичиган, а в 1673 г. достигли Миссисипи. В 1674 г. при впадении в озеро Онтарио реки Катаракуи (на месте современного Кингстона) ими был основан форт, названный в честь губернатора Новой Франции, — форт Фронтенак, а в 1679 г. знаменитый путешественник Р.Р. Кавелье де Ла Саль соорудил факторию в районе Ниагары. Со второй половины 1670-х годов французские скупщики пушнины уже регулярно появлялись в этих местах.

В такой ситуации для англичан и французов особую остроту приобретал вопрос о позиции Лиги ирокезов, контролировавшей южное побережье Онтарио и верховья Гудзона. Во второй половине 60-х годов XVII в. ирокезы, ранее бывшие союзниками и торговыми партнерами голландцев, стали ориентироваться на сменивших их англичан.[595] Мы позволим себе не согласиться с точкой зрения Э.Х. Кларка и Д. К. Инниса, утверждающих, что ирокезы играли роль барьера, с одной стороны, разделявшего два потока экспансии (сначала французский и голландский, а затем французский и английский), а с другой — препятствующего продвижению англичан в глубь континента. Последнее обстоятельство эти канадские ученые обосновывают тем, что ирокезы стремились сохранить чрезвычайно выгодное для них положение посредников между англичанами и племенами, обитавшими к западу и югу от Великих озер.[596] Нам представляется, что данное утверждение не совсем корректно, так как английская экспансия поначалу сдерживалась не позицией Союза пяти племен, а тем, что пока в ее развитии была заинтересована лишь сравнительно небольшая группа жителей только одной колонии Нью-Йорк, а большинство Английской Америки, да и власти метрополии относились к ней в целом равнодушно. Отсюда и вытекало стремление Нью-Йорка превратить ирокезов в орудие своей политики, что им поначалу также несомненно было выгодно. Однако это неизбежно привело Нью-Йорк к конфликту с французами из Канады, также стремившимися к продвижению на запад.

С конца 1660-х годов власти Нью-Йорка пытались добиться того, чтобы племена лиги признали себя подданными английского короля и герцога Йоркского. В то же время французские миссионеры, возобновившие свою деятельность среди ирокезов после заключения ими мира с Новой Францией, стремились удержать Союз пяти племен хотя бы на нейтральных позициях. Однако иезуиты смогли обратить в католицизм только часть мохоук, которые затем переселились в район Монреаля, став, таким образом, союзниками французов.

Весной 1677 г. губернатору Нью-Йорка Э. Эндросу при участии представителей Новой Англии удалось заключить ряд соглашений с Лигой ирокезов, в результате чего были заложены основы Договорной цепи, объединившей англичан, ирокезов и зависимые от них племена. Следует отметить, что создание Договорной цепи не означало того, что ирокезы становятся подданными английского короля; в то же время она не являлась просто военным союзом. Это была сложная иерархическая структура, на верхней ступени которой находился Нью-Йорк, затем шли Союз пяти племен и Новая Англия, а потом племена, зависящие от союза.[597] По крайней мере, именно так понимали Договорную цепь сами ирокезы, хотя английские власти всегда пытались представить ее как свидетельство своего господства над ними.[598]

Используя свое влияние среди ирокезов, власти Нью-Йорка стремились заставить их разорвать всякие отношения с французами. Под давлением англичан ирокезы стали нападать на дружественные французам племена. Осенью 1680 г. сенека напали на поселение иллинойсов; однако в следующем году те при поддержке кискаконов разгромили отряд этого племени Лиги. В начале лета 1682 г. группа молодых ирокезских воинов разграбила французский склад товаров, находившийся неподалеку от форта Фронтенак.

Французы первоначально стремились не допустить того, чтобы на южных границах колонии началась война между индейцами, которая стала бы ненужной помехой для их торговли и для их экспансии. В августе-сентябре 1682 г. граф Фронтенак встретился в Монреале с представителями гуронов, майами и кискаконов и убеждал их помириться с сенека. Однако сменивший Фронтенака на губернаторском посту в октябре 1682 г. Л.-А. Лефевр де Ля Барр склонялся к тому, что следует организовать превентивную экспедицию против ирокезов, чтобы обезопасить рубежи колонии и защитить ее союзников. Кроме того, де Ля Барр таким образом хотел укрепить позиции группы торговцев пушниной, с которой он был связан.

Поскольку ирокезские племена кайюга и сенека продолжали нападать на союзных французам индейцев, а весной 1684 г. даже предприняли попытку захватить факторию Сен-Луи на Иллинойсе, де Ля Барр решил действовать. Перед тем как выступить в поход, он попытался добиться от англичан, чтобы те прекратили оказывать поддержку этим племенам и не поставляли им оружия и боеприпасов. В своем письме к губернатору Нью-Йорка Томасу Донгану де Ля Барр апеллировал к чувству «Христианского единства», которое англичане и французы, по его мнению, должны были продемонстрировать индейцам.[599]

Однако администрация Нью-Йорка не спешила проявлять «Христианское единство». Как справедливо заметил Ф. Дженнигз, Донган понимал, что если сенека (самое западное из племен Лиги) подчинятся французам, то «не будет больше никакой надежды на продвижение англичан на запад».[600] В своем ответном послании де Ля Барру Донган заявил, что нападение на это племя будет рассматриваться как вторжение на английскую территорию.[601]

Следует подчеркнуть, что в инструкциях, полученных Донганом от Карла II летом 1683 г., было четко сказано, что администрации Нью-Йорка следует поддерживать французских колонистов и не допускать по отношению к ним враждебных действий.[602] Об этих инструкциях было известно в Париже. Примерно в это же время Людовик XIV писал де Ля Барру следующее: «…поскольку полковник Донган, назначенный королем Англии губернатором Нью-Йорка, имеет точный приказ от своего короля поддерживать с вами добрые отношения и тщательно избегать всего, что могло бы их нарушить, я нисколько не сомневаюсь, что трудности, которые вы имеете со стороны англичан, в будущем прекратятся».[603]

Однако губернатор Нью-Йорка и его помощники решили максимально использовать сложившуюся ситуацию в своих интересах. Агенты Донгана сообщили ирокезам о готовящемся нападении французов (вполне возможно, несколько преувеличив угрозу). Союз пяти племен обратился к англичанам с просьбой о заключении серии новых договоров, которые были подписаны в конце июля — начале августа 1684 г. (с английской стороны кроме Нью-Йорка в их подписании участвовал Мэриленд). В этих документах ирокезы объявили, что они «передают свои земли и самих себя под защиту Великого герцога Йоркского <… > [и] Великого Сахема Карла, который живет на другом берегу Великого Озера», а также пообещали, что они «не присоединятся сами и не присоединят свои земли к любому другому Правительству, кроме этого». В то же время вожди и сахемы Лиги подчеркнули, что ирокезы «являются свободным народом, соединившим себя с англичанами».[604] Тем не менее Донган рассматривал это именно как переход Союза пяти племен в британское подданство, в связи с чем он передал его представителям щиты с изображением герба герцога Йоркского, которые должны были быть установлены в поселениях ирокезов. Эту же точку зрения разделяло английское правительство.

Тем временем поход де Ля Барра против сенека закончился, не начавшись. Собранные им отряды дошли до местечка Аноде-Л я-Фамин (в районе современного Осуиго, штат Нью-Йорк), где губернатор неожиданно принял решение заключить мир с ирокезами. Такой странный шаг был вызван не только объективными трудностями (среди его людей началась эпидемия какой-то болезни; ощущалась острая нехватка продовольствия и т.п.), но и личной нерешительностью губернатора Новой Франции, больше всего заботившегося о своих собственных коммерческих интересах. Однако самой грубой и непростительной ошибкой де Ля Барра было то, что он заключил мир на условиях, которые были единодушно восприняты как унизительные для французов.[605] В частности, губернатор обещал увести всех своих солдат из Страны ирокезов и прекратить помощь иллинойсам, союзникам французов. При этом посредниками между французами и сенека выступили онондага — одно из племен Лиги.[606]

Ф. Дженнингз называет эти события «бескровным триумфом» и «зенитом ирокезской славы».[607] Действительно, на переговорах с де Ля Барром Союз пяти племен выступил как самостоятельное действующее лицо, независимое от европейцев, а онондага даже считали, что имеющиеся соглашения делают их лидерами некого «племенного союза», объединяющего также Нью-Йорк и Канаду.[608]

В результате бездарных действий де Ля Барра позиции французов в районе, расположенном к югу от Великих озер, были существенно ослаблены, а главное резко упал их авторитет среди традиционно поддерживавших их индейских племен. Возмущение поведением губернатора и в Квебеке, и в Париже было столь сильным, что в начале 1685 г. Людовик XIV отстранил де Ля Барра от должности (отчет о его переговорах с ирокезами было приказано хранить в секрете). Назначенному на его место маркизу Ж.-Р. де Бризе де Денонвилю было поручено «обеспечить спокойствие Канады прочным и устойчивым миром», для чего следовало «укротить гордость ирокезов <… > и дать им понять твердой и решительной политикой, что они будут иметь все основания ужасаться, если не подчинятся тем условиям, которые он соблаговолит им изложить». В инструкциях также говорилось, что новому губернатору следует быть в курсе того, что губернатор Нью-Йорка предпринимает для помощи ирокезам и распространения британского господства до берегов реки Св. Лаврентия и также на всю территорию, которая заселена этими индейцами [ирокезами. — Ю. А.\». Денонвилю предлагалось «делать все, чтобы поддержать хорошие отношения между французами и англичанами. Но если последние вопреки всем ожиданиям будут подстрекать индейцев и помогать им, с ними следует обходиться, как с врагами, когда они находятся на индейской территории, не предпринимая в то же время ничего на территории, находящейся в подчинении короля Англии».[609]

Имея такие инструкции, Денонвиль сразу же оказался в сложном положении, так как на основании вышеупомянутых договоренностей англичане утверждали, что Союз пяти племен и его земли являются владением герцога Йоркского и короля. Более того, Донган несколько раз заявлял, что те индейцы, которые заключили союзы с ирокезами и, таким образом, признают свою зависимость от них, также автоматически превращаются в подданных Нью-Йорка.

Надо сказать, что инструкции самого Донгана предписывали ему «не давать повода для жалоб губернатору Новой Франции».[610] Однако он открыто пренебрегал ими, получив за это весьма лестные оценки американских историков. Ч.М. Эндрюс писал, что Донган «лучше, чем все его предшественники <…> понимал различные аспекты ситуации с французами и индейцами»;[611] а Г.Л. Осгуд отмечал, что «Томас Донган был первым английским губернатором, который ясно увидел суть событий. Он осознал так же хороню, как и французы, что ирокезы владеют ключом к ситуации. Они стоят на пути продвижения французов на запад, и их традиционная враждебность является одной из величайших помех этого продвижения. Донган проводил четко определенную политику таким образом, чтобы перевести пушную торговлю с северо-запада, от долины реки Св. Лаврентия, к Олбани. Это было задумано как контрмера в противовес основанию форта Фронтенак».[612]

В Канаде многие представляли ситуацию не хуже Донгана. Уже упоминавшийся нами интендант де Мель четко указывал на опасность, исходящую от продвижения англичан на запад: «Если Франция однажды вступит в войну с Англией, колония в Канаде будет полностью окружена с суши, и англичане на этом континенте смогут очень легко стать хозяевами долины реки Св. Лаврентия и за два или три года без труда разрушить усилия многих лет».[613]

Правительство Людовика XIV пыталось опротестовать действия Донгана (особое возмущение в Париже вызывало то, что англичане установили свои гербы в ирокезских селениях). Сеньеле поручил французскому послу в Лондоне заявить, что «эти племена всегда были подданными Франции, с тех пор как их страна была открыта французами, без каких-либо возражений со стороны англичан», а также потребовать от английского правительства дать губернатору Нью-Йорка точные указания, ограничивающие сферу его действий.[614] Однако Лондон не мог серьезно повлиять на позицию Донгана, который продолжал ее отстаивать на словах — в оживленной переписке, завязавшейся у него с Денонвилем, и на деле — всячески поддерживая Союз пяти племен и поощряя индейцев, живущих в районе Великих озер, торговать с англичанами (напрямую или через ирокезов), разрушая, таким образом, коммерческие, а отчасти и политические связи французов.

Донган неоднократно заявлял Денонвилю, что индейцы исстари «торговали с Олбани, Мэрилендом и Вирджинией».[615] Французский губернатор в своих письмах в Нью-Йорк жаловался, что английские «эмиссары среди онондага от Вашего имени говорят всем племенам грабить нас и вести с нами войну»,[616] и требовал объяснений. На это Донган хладнокровно отвечал: «Будьте уверены, сэр, что я не упрашиваю и не подкупаю индейцев, для того чтобы они поднимали оружие и вели войну против Вас; всеми силами я стараюсь удержать в спокойствии этих людей, которые столь склонны к войне, что для ее начала им достаточно одного слова».[617]

В ноябре 1686 г. Денонвиль был вынужден констатировать, что «ирокезы не имеют никакого другого замысла, кроме как разбить всех наших союзников одного за другим, чтобы затем полностью уничтожить нас, и в этом состоит вся политика г-на Донгана и его торговцев».[618] Губернатору Новой Франции оставалось только жаловаться в Париж и готовиться к новой военной операции против ирокезов.

Первые столкновения на канадском севере

Третьей зоной англо-французского конфликта в Северной Америке стало побережье Гудзонова залива, которое на. рубеже 1660-1670-х годов почти одновременно попало в сферу интересов двух держав. Вслед за основанием английской Компании Гудзонова залива (1670) и проникновением французов к заливу Джемс (миссия Альбанеля, 1672) между ними началась борьба за контроль над этим регионом, являвшимся источником отборной пушнины, ценившейся в среднем в два раза выше мехов, поступавших из других промысловых районов. Самое активное участие в этой борьбе приняли канадские лесные бродяги П.Э. Радиссон и М.Ш. де Грозейе, служившие попеременно то Франции, то Англии. В 1675 г., не поладив со своими английскими компаньонами, с которыми они в конце 1660-х годов начали эксплуатацию побережья Гудзонова залива, они вернулись на французскую службу, и в 1681 г. снова появились в Канаде. В 1682 г. Радиссон и Грозейе возглавили экспедицию в Гудзонов залив, снаряженную Северной компанией, основанной незадолго до этого французскими купцами. В ходе этой экспедиции они захватили два английских судна и основали факторию Бурбон в устье реки Нельсон (французы называли ее рекой Бурбон). Французское правительство поддержало эти действия своих подданных. В одном из писем, адресованных де Ля Барру, король заявил: «Я вам рекомендую воспрепятствовать таким образом, каким вы сочтете возможным, тому, чтобы англичане обосновались на Гудзоновом заливе, который взят во владение от моего имени много лет назад».[619]

[585] Rawlyк G. A. Nova Scotia's Massachusetts: A Study of Massachusetts-Nova Scotia Relations 1603 to 1781. Montreal; London, 1973. P. 40-41.

[586] См.: Daviault P. Le Baron de Saint-Castin, Chef Abenaquis. Montreal, 1939. P. 55-61.

[587] Moreau C. Histoire de l'Acadie Frangoise (Amerique septentrionale). De 1598 a 1755. Paris, 1873. P. 301.

[588] Hutchinson Papers: In 2 vols / Ed. by W. H. Whitmore and W. S. Appleton. Vol. I. Albany, 1856. P. 225.

[589] Цит. по: Rawlyk G. A. Op. cit. P. 43.

[590] См.: Andros to the Committee of Trade and Plantations, November, 1677 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. III. P. 256.

[591] Commission of Colonel Dongan to be Governor of New York. September 30, 1683 // Ibid. P. 328-329.

[592] См.: [Dongan] A Messieurs les Frangois qui habitent parmy les Indiens a Pe-maquid (1683) // Collection de manuscrits… T. I. P. 308-309.

[593] Mcmoire touchant le Canada et l'Acadie envoye par M. de Meules // Nouvelles annales dcs Voyages et des sciences geographiques. 4e serie. 5e annee. T. 101 (Annee 1844. Mars. T. 1).

[594] См.: Sir John Werden to Governor Andros, May 7th 1677 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. III. P. 247.

[595] См.: Goldstein R. A. French — Iroquois Diplomatic and Military Relations, 1609-1701. The Hague; Paris, 1969. P. 101.

[596] См.: Clark A. II., Innis D. Q. The Roots of Canadian Geography // Canada: A Geographical Interpretation / Ed. by J.Warkentin. Toronto; London; Sydney; Wellington, 1968. P. 30-31.

[597] См.: Snow D. R. The Iroquois. Oxford; Cambridge (Mass), 1994. P. 124.

[598] Об особенностях ирокезской дипломатии см.: The History and Culture of Iroquois Diplomacy: An Interdisciplinary Guide to the Treaties of the Six Nations and their League / Ed. by F. Jennings. Syracuse, 1985.

[599] La Barre to Dongan, June 15th 1684 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IX. P. 99-100.

[600] Jennings F. The Ambiguous Iroquois Empire. The Covenant Chain Confederation of Indian Tribes with English Colonies from its Beginnings to the Lancaster Treaty of 1744. New York; London, 1984. P. 180.

[601] Dongan to La Barre, June 24th 1684 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Albany, 1853. Vol. I. P. 100-102.

[602] Gameau F.-X. Histoire du Canada: 5-e ed. 2 t. T. I. Paris, 1913. P. 317-318.

[603] Lettre du Roy a Monsieur de La Barre. Fontainbleau, le 5 Aoust 1683 // Collection de manuscrits… T. I. P. 310.

[604] Цит. по: Desrosier L.-P. Iroquoisie: 4 t. Т. 3. Quebec, 1999. P. 221.

[605] См.: Lanctot G. Histoire du Canada: 3 t. T. II: Du Regime Royal au Traite d'Utrecht, 1663-1713. Montreal, 1960-1966. P. 119.

[606] См.: Presents of the Onondagas to Onontio at La Famine, the 5th September 1684 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IX. P. 236-239.

[607] Jennings F. Op. cit. P. 186.

[608] См.: Ibid. P. 185.

[609] Instructions to M. de Denonville, March 10th 1685 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IX. P. 271-271.

[610] Sir John Werden to Governor Dongan, December 4th 1684 // Ibid. Vol. III. P. 353.

[611] Andrews Ch. M. The Colonial Period of American History: In 4 vols. Vol. III. New Haven, 1934-1936. P. 122.

[612] Osgood H. L. The American Colonies in the Seventeenth Century: In 4 vols. Vol. II. New York; London, 1904. P. 426.

[613] Memoire touchant le Canada et l'Acadie envoye par M. de Meules // Nouvelles annates… T. 101.

[614] M. de Seignelay to Mr. Barillon, Versailles, March 10th 1685 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IX. P. 269.

[615] Governor Dongan to M. de Denonville, 26th July 1686 // Ibid. Vol. III. P. 460-461.

[616] M. de Denonville to Governor Dongan, 1st October 1686 // Ibid. P. 461-462.

[617] Governor Dongan to M. de Denonville, 1st December 1686 // Ibid. P. 462-463.

[618] Memoir, November 8th 1686 // Ibid. Vol. IX. P. 297-298.

[619] Lettre du Roy a Monsieur de La Barre. Fontainbleau, le 5 Aoust 1683 // Collection de manuscrits… T. I. P. 310.