От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В столице Новой Англии посланец Ля Тура, которому, кстати, был оказан весьма теплый прием, предложил заключить договор между Массачусетсом и Акадией (т. е. фактически владениями Ля Тура), который состоял бы из трех пунктов. Согласно первому, торговля между двумя колониями должна была вестись свободно, без пошлин и без каких-либо иных ограничений; второй предполагал оказание англичанами помощи Ля Туру в захвате фактории на Пенобскоте, контролировавшейся д'Онэ; третий касался возможности для Акадии получать необходимые ей английские товары от торговцев Массачусетса.[434] Однако бостонские власти отказались от заключения какого-либо договора военно-политического характера, формально сославшись на то, что у Ля Рошетта нет для этого официальных полномочий, хотя заявили о своей готовности заключить торговое соглашение с Ля Туром.[435] Такое соглашение было им, безусловно, выгодно, причем в гораздо большей степени, чем французам.

Хотя данный проект не был реализован, для нас он представляет большой интерес как пример отношения колониальных лидеров к окружавшим их реалиям. Ля Тур (в тот момент еще отнюдь не порвавший с Францией) предлагал своим соседям заключить договор, условия которого шли вразрез с рядом фундаментальных принципов колониальной и внешнеэкономической политики французского абсолютизма!

В октябре 1642 г. в Новую Англию прибыл новый представитель Ля Тура. Это был Жак Летан — один из ближайших помощников и соратников. При себе он имел послание Ля Тура, адресованное губернатору Уинтропу, и «полное комплиментов» английским властям. В письме Ля Тур открыто просил власти Массачусетса оказать ему помощь в борьбе против д'Онэ.[436]

В ходе визита, чтобы привлечь симпатии бостонцев, Летан и прибывшие с ним французы посещали протестантские богослужения и вели долгие почтительные беседы со старейшинами колонии, пытавшимися растолковать им основы пуританского вероучения. Однако власти Новой Англии и на сей раз решили не вмешиваться в конфликт, происходивший в Акадии, и ответили вежливым отказом. Правда, пребывание Летана и его людей в Бостоне все равно принесло большую пользу Ля Туру. За время своего визита они смогли продать привезенные ими с собой меха и закупить товары, жизненно необходимые их патрону, в том числе оружие и боеприпасы.

Как видим, Массачусетс поначалу занял достаточно осторожную позицию, предпочитая не вмешиваться в конфликт Ля Тура и д'Онэ. В то же время смута в Акадии была, безусловно, на руку англо-американцам. Она осложняла положение соседней колонии, поглощая силы обоих соперников, и позволяла жителям английских колоний бесконтрольно эксплуатировать природные ресурсы Акадии.

Весной 1643 г. ситуация в Акадии обострилась. Д'Онэ, получив наконец из Франции подкрепления, блокировал форт Сен-Жан. Однако Ля Туру удалось выскользнуть из своей осажденной цитадели и добраться до корабля, на котором он тотчас же отправился в столицу Новой Англии.

Появление Ля Тура в Бостоне произошло весьма эффектно. 12/22 июня 1643 г. в бостонскую гавань вошел большой вооруженный корабль под французским флагом. На подходе к городу люди Ля Тура заметили лодку, в которой находилась женщина с детьми. Один из спутников Ля Тура, ранее бывавший в Бостоне, узнал в ней жену Эдварда Гиббонса. Ля Тур решил засвидетельствовать ей свое почтение и приказал спустить шлюпку. Увидев приближающихся к ней вооруженных незнакомцев, миссис Гиббоне перепугалась и поспешила к берегу, где попала прямо в губернаторский сад. Вслед за ней причалила шлюпка Ля Тура, и губернатор Массачусетса Джон Уинтроп (рис. 8), прогуливавшийся там со своим семейством, неожиданно для себя столкнулся лицом к лицу с Шарлем де Сент-Этьеном де Ля Туром. Ля Тур, не мешкая, объявил Уинтропу, что его старинный враг д'Онэ хочет захватить его форт, и он прибыл умолять помочь ему вернуться в его владения. Очевидно, слегка ошеломленный Уинтроп ответил, что он не может сказать ничего определенного, до тех пор пока не посовещается с другими должностными лицами колонии, и предложил Ля Туру отправиться в город.[437]

Надо сказать, что внезапное появление Ля Тура в саду губернатора, а вооруженного иностранного судна — на бостонском рейде вызвало в столице Новой Англии очень сильную тревогу. Ее жители стали спешно вооружаться, чтобы идти па выручку губернатора, который, как они опасались, мог быть схвачен французами. Бостон, состоявший в то время из нескольких десятков домов, окружавших Дом собраний («Meeting House»), был совершенно не готов к обороне. Показательно, что когда корабль Ля Тура, проходя мимо бостонской цитадели, отсалютовал ей, там не нашлось никого, чтобы сделать ответный выстрел. Как достаточно самокритично писал Уинтроп: «…здесь Бог дал нам случай заметить нашу собственную слабость, так как если бы у Ля Тура были в отношении нас дурные намерения, то он имел для их осуществления такую возможность, какую, как мы надеемся, ни он, ни кто-либо другой не будет иметь когда-либо еще».[438]

На следующий день губернатор собрал заседание, на котором присутствовали высшие чиновники колонии и депутаты колониальной ассамблеи. Ля Тур предъявил им два письма: одно — от вице-адмирала Франции, второе — от агента Компании Новой Франции (Компании ста участников), где он именовался королевским наместником в Акадии. С точки зрения специалистов первый документ, скорее всего, был подлинным (очевидно, письмо было написано в тот момент, когда приказ об аресте Ля Тура еще не был издан, либо о нем еще не было известно чиновникам), а второй — поддельным.[439] После того как собравшиеся ознакомились с этими бумагами, Ля Тур обратился к ним с подчеркнуто скромной просьбой — помочь ему проникнуть в его собственный форт.

Власти Массачусетса оказались в известной растерянности, так как в ноябре 1642 г. д'Онэ прислал в Бостон письмо, к которому была приложена копия официального распоряжения об аресте Ля Тура.[440] В конце концов, собравшиеся заявили, что они не могут решать вопрос о предоставлении какой-либо помощи Ля Туру без участия представителей других колоний — членов конфедерации Новой Англии, однако позволяют ему нанимать в Массачусетсе корабли, вербовать наемников и т.п.[441] Ля Тур также получил разрешение присутствовать на очередных учениях бостонской милиции и даже принял в них участие с отрядом своих солдат, которые поразили англичан своей прекрасной выучкой. Французов радушно принимали в домах губернатора и других лидеров колонии, а в воскресенье, когда Уинтроп пригласил Ля Тура посетить богослужение, в его честь был даже выставлен почетный караул.

Однако часть жителей Массачусетса негативно восприняла появление людей Ля Тура, среди которых были как гугеноты, так и католики, в «Граде на холме». Особо фанатичные пуритане заявляли, что «паписты» принесут только беды, и «в Бостоне прольется много крови».[442] Многие упрекали губернатора за то, что он разрешил Ля Туру нанимать бойцов и фрахтовать суда. В обстановке всеобщего возбуждения Уинтроп снова созвал совет, на котором помимо членов магистрата присутствовали также и религиозные лидеры колонии. На обсуждение были вынесены два вопроса. Первый: «Позволительно ли христианам помогать идолопоклонникам и как далеко могут заходить контакты с ними?» и второй: «Не будет ли опасным для нашей колонии, если он [Ля Тур. — Ю. А.] получит от нас помощь против д'Онэ?».[443]

Это заседание можно назвать первыми в американской истории дебатами по внешнеполитическим вопросам. Мнения присутствующих разделились. Каждая сторона аргументировала свои соображения ссылками на тексты Священного Писания, в особенности почитаемого пуританами Ветхого Завета. Противники каких-либо контактов с французами приводили в качестве своих аргументов гибель Иосии в битве с фараоном Нехао, когда царь Иудеи хотел преградить египтянам путь в столицу Ассирии [4 Цар. 23: 29-30]; пророчество, адресованное царю Амасии, что тот победит, если не будет пользоваться услугами наемников [2 Пар. 25: 6-12]; неудачу Иосафата, когда он соединился с Охозией для строительства кораблей [2 Пар. 20: 35-37] и множество других примеров.[444] Безусловно, религиозный фанатизм и нетерпимость к «папистам и идолопоклонникам» оказывали в тот период очень большое влияние как на внутреннюю жизнь Новой Англии, так и на отношение ее жителей к окружающему миру. В то же время за пышными цитатами скрывались вполне логичные и обоснованные опасения ответного нападения французов. Не следует забывать, что в это же самое время в Англии шла война короля с парламентом, причем армия парламента, сторону которого приняла Новая Англия, терпела поражение за поражением. В колонии опасались, что поглощенная собственными проблемами метрополия не сможет оказать ей помощь в случае возникновения внешней угрозы.

В свою очередь, сторонники оказания поддержки Ля Туру — губернатор, бостонские купцы и судовладельцы — также нашли в Библии немало примеров, подтверждающих их правоту. В частности, была процитирована притча Иисуса о Самарянине [Лк. 10: 25-37], слова апостола Павла, призывавшего творить добро всем [Гал. 6: 10], свидетельства Иезекиля об активной торговле Израиля и Иудеи с Тиром [Иез. 27: 17] и Неемии о том, что у него за столом сидели представители других народов [Неем. 5: 17]. Было упомянуто также, что царь Соломон поддерживал торговые и дружеские отношения со многими государствами и принимал в Иерусалиме царицу Савскую [3 Цар. 10: 1-10; 2 Пар. 9: 1-14, 20-28].[445] Кроме того, губернатор и его сторонники заявили, что переговоры с Ля Туром вполне допустимы, так как он является законным наместником французского короля, с которым Англия находится в мире. Среди аргументов в пользу Ля Тура также фигурировали рассуждения о том, что торговля с ним выгодна Массачусетсу, что в случае если в конфликте в Акадии возьмет верх д'Онэ, то он будет гораздо более опасным соседом для бостонцев, наконец, что европейские государства, находясь в мире друг с другом, часто позволяют соседям вербовать наемников среди своих подданных.[446]

В итоге действия Уинтропа были одобрены большинством присутствовавших. Как отметил Г.Л. Осгуд, несмотря на то что в Бостоне прекрасно понимали всю деликатность сложившейся ситуации, стремление «получить выгоду от флибустьерской экспедиции в восточные края» оказалось сильнее.[447]

Пользуясь этим решением, Ля Тур смог 30 июня/10 июля заключить сделку с вышеупомянутыми Гиббонсом и Хокинсом. Последние взяли на себя обязательство предоставить ему четыре судна с 50 матросами и 38 пушками сроком на два месяца. Было оговорено, что эти суда должны были совершить плавание до форта Сен-Жан с тем, чтобы помочь Ля Туру водвориться в принадлежащем ему форте. Общая сумма сделки составила 940 фунтов. В качестве залога Ля Тур передал своим кредиторам права на форт Сен-Жан со всем находящимся там имуществом.[448] Кроме того, Ля Тур лично завербовал еще 15 матросов и 68 бойцов, которые должны были получать по 40 шиллингов в месяц. Он также обещал, что между участниками операции будет разделена вся захваченная добыча.[449]

Тем временем информация о Ля Туре и происходящих в Бостоне событиях распространилась по всему Массачусетсу и соседним английским колониям, где она также вызвала неоднозначную реакцию, всколыхнув и без того наэлектризованное общественное мнение. Многие считали, что Уинтроп нарушил Статьи конфедерации Новой Англии.[450] В то же время наряду с обвинениями идеологического и политического порядка (оказание помощи католикам — «идолопоклонникам», провоцирование нападения со стороны д'Онэ и т.п.), звучали и упреки в том, что Уинтроп своими действиями продвигал торговые интересы бостонцев в ущерб жителям других поселений Новой Англии.[451] Безусловно, здесь свою роль сыграло то обстоятельство, что внутренняя жизнь Новой Англии в это время была наполнена непростыми коллизиями, связанными с конфликтами светских и духовных властей, противоречиями между отдельными членами Конфедерации и т.д.

4/14 июля 1643 г., т.е. уже после того как состоялся вышеупомянутый диспут, Уинтроп получил письмо от членов магистрата и церковных старшин Ипсуича, к которым присоединился ряд влиятельных лиц Новой Англии. Автором этого документа, известного как «Ипсуичское письмо» был, скорее всего, Натаниэл Уард.[452] Послание подписали также Ричард Солтонстол, Саймон Брэдстрит, Джон Нортон, Натаниэл Роджерс и др. В письме говорилось, что действия губернатора, во-первых, плохо согласуются с принципами международного права; во-вторых, не ясно какие преимущества от этого получит колония; в-третьих, колония помогает Ля Туру не из милосердия, но из корысти, что само по себе греховно и недопустимо; в-четвертых, этот случай касается Англии и Франции, но не Массачусетса, который в то же время рискует навлечь на себя гнев короля Франции; в-пятых, если д'Онэ не будет полностью разбит, колония будет втянута в бесконечные столкновения, а «тот, кто погибнет при этом, испытает страшные мучения».[453]

«Ипсуичское письмо» встретило резкую отповедь Уинтропа. Он назвал его «непозволительным действием», которое угрожает единству конфедерации. Губернатор заявил, что если его сосед попал в беду, то его долг — помочь ему. Он также подчеркнул, что есть большое различие между разрешением нанимать солдат и суда и открытым вступлением в вооруженную борьбу. «Я покажу, что эта борьба между Ля Туром и д'Онэ прямо касается нас [Новой Англии. — Ю. А.] и, во-первых, с точки зрения долга, так как наш бедствующий сосед просит нашей помощи; Божественное Провидение и его собственное хорошее мнение о нашем милосердии привело его к нам <… > неужели в этом случае мы должны разбираться, где справедливость в столкновении между ними? <… > не более чем это сделал бы любой человек, если он видит у своих ног соседа, над которым нависла смертельная угроза — он сначала спасет его какой бы ни была причина».[454]

14/24 июля 1643 г. Ля Тур покинул Бостон, имея в своем распоряжении пять судов и вспомогательный шлюп, на которых находилось в общей сложности 270 матросов и солдат при 50 орудиях. Руководство английскими кораблями осуществлял лично Томас Хокинс. В начале августа эскадра благополучно достигла форта Сен-Жан, который все еще находился в осаде. При приближении столь внушительных сил д'Онэ предпочел не вступать в схватку, где он рисковал оказаться меж двух огней, и поспешил ретироваться в Пор-Руайяль. Форт Ля Тура был деблокирован, и миссия его английских наемников была выполнена. Однако Ля Тур вовсе не хотел останавливаться на достигнутом и решил без промедления напасть на цитадель своего соперника. Видимо, он расценил отступление д'Онэ как проявление слабости, а кроме того, хотел максимально эффективно использовать имевшихся у него людей и суда.

На следующий день Ля Тур появился в бухте Пор-Руайяля (по морю расстояние между Сен-Жаном и Пор-Руайялем немногим более 70 км). Однако там, вместо того чтобы с ходу броситься на врага, он отправил к д'Онэ парламентеров — четырех англичан. Очевидно, Хокинс и капитаны английских судов заявили ему, что по условиям соглашения они не должны участвовать в каких-либо операциях помимо снятия осады с Сен-Жана.

Некоторые англосаксонские авторы, в частности Г.Л. Осгуд, утверждают, что такое поведение англичан было продиктовано тем, что они якобы хотели прежде всего урегулировать конфликт между Ля Туром и д'Онэ. В этой связи упоминается о письме Уинтропа, находившемся у Хокинса и адресованном д'Онэ, где говорилось о том, что капитанам английских кораблей приказано «не пытаться предпринимать что-либо, что противоречит законам справедливости или добрососедства».[455] Однако нам, во-первых, неизвестно, ни о каких инструкциях, данных капитанам кораблей, участвовавших в этом предприятии, а во-вторых, буквально через несколько дней англичане оказались участниками инцидента, явно свидетельствовавшего о том, что у них вряд ли были слишком мирные намерения в отношении д'Онэ. Скорее всего, Хокинс и другие капитаны просто побоялись и/или не захотели ввязываться в боевые действия, которые, с одной стороны, могли быть чреваты большими потерями и непредсказуемыми политическими последствиями, а с другой — не были оплачены, тогда как их больше всего интересовала выгода, что, как мы видели выше, признает и Г.Л. Осгуд.

Со своей стороны, Д'Онэ, несмотря на всю сложность своего положения (ведь он не знал о настроениях англичан), проявил твердость. Он отказался распечатывать доставленное парламентерами письмо Ля Тура под тем предлогом, что на нем значилось, что оно написано королевским наместником Акадии, тогда как Ля Тур к тому времени был уже лишен этого титула. Д'Онэ показал англичанам оригинал королевского приказа об аресте Ля Тура и передал им копию этого документа. Он заявил, что не будет вступать с ним ни в какие переговоры, но будет строго следовать имеющимся у него королевским инструкциям. По словам парламентеров, в Пор-Руайяле царило смятение, однако все находившиеся в форте, не исключая священников, были полны решимости защищаться.[456]

Ля Тур, не ожидавший такого поворота событий, попытался уговорить англичан высадиться и пойти на штурм, но за ним последовало лишь несколько десятков человек из числа тех бойцов, которых он нанял лично. Вместе с группой людей Ля Тура они переправились на берег и начали опустошать окрестности Пор-Руайяля, грабить дома поселенцев и т. п. Они хотели укрепиться на стоящей неподалеку от форта мельнице, но д'Онэ направил туда отряд солдат и приказал открыть по нападавшим огонь из пушек. В итоге после небольшой стычки англичанам пришлось вернуться на корабли.[457]

Поняв, что захватить Пор-Руайяль ему не удастся, Ля Тур вместе со всей флотилией решил возвращаться в Сен-Жан. На обратном пути ему повстречался принадлежавший д'Онэ пинасе с большим грузом пушнины, шедший в Пор-Руайяль из фактории на Пенобскоте. Пинасе был захвачен, а меха, стоимость которых составляла около 8 тыс. ливров, стали добычей Ля Тура и англичан, которые, как заметил Дж. Хэнней, «не желая воевать с врагами Ля Тура, были не прочь пограбить их, если чувствовали себя в полной безопасности».[458]

Английские корабли и наемники вернулись в Бостон в конце августа. Дж. Уинтроп записал в своем «Журнале», что отчет об их действиях был для него «печальным» и «неприятным», но чем была вызвана эта печаль, он не пояснил.[459] Возможно, чувства губернатора были связаны с обрушившимся на него шквалом критики (Ипсуичское письмо и т. п.), а возможно с тем, что результаты экспедиции оказались не совсем теми, которых он ожидал. Д'Онэ сохранил свои силы и свои позиции, а, кроме того, убедился, что его соперник пользуется явной поддержкой Массачусетса, а, как известно, друг моего врага — мой враг. Вместе с тем, если считать, что главная цель Уинтропа заключалась в том, чтобы подлить масла в огонь происходящей в Акадии междоусобицы, то следует признать, что это ему неплохо удалось.

После событий августа 1643 г. ситуация в Акадии оставалась сложной. Благодаря поддержке из Бостона Ля Тур в значительной степени восстановил свои позиции и получил возможность продолжать борьбу с соперником. Для окончательной победы ни тому ни другому не хватало сил, и осенью 1643 г. оба решили попытаться получить поддержку из метрополии. Поскольку Ля Тур имел достаточно веские основания для того, чтобы не встречаться с представителями властей, он отправил во Францию свою жену — Франсуазу-Мари, надеясь, что, во-первых, она сможет получить какую-либо помощь от его ля-рошельских компаньонов, а во-вторых, используя свои артистические способности (в молодости мадам Ля Тур была актрисой), постарается оправдать и обелить своего мужа в глазах французских чиновников. Что касается д'Онэ, то он предпочел хлопотать о своих делах лично.

В конце 1643 — начале 1644 г. остававшийся в Сен-Жане Ля Тур продолжал поддерживать очень тесные, хотя и не столь официальные, как раньше, контакты с Уинтропом и близкими к нему купцами и предпринимателями Новой Англии, заинтересованными в акадийских делах. Одного из них, некого Уорнертона Ля Тур в начале 1644 г. подговорил напасть на принадлежавшую д'Онэ факторию в устье реки Пенобскот, уверяя, что она слабо защищена. Добравшись до нее, англичане не решились атаковать саму факторию, но зато вместе с людьми Ля Тура отправились грабить располагавшуюся неподалеку ферму. Однако и там они натолкнулись на упорное сопротивление. Хотя ферма была сожжена, а находившиеся там люди взяты в плен, нападавшие также понесли значительные потери. Было убито несколько англичан, в том числе и их командир Уорнертон[460].

К лету 1644 г. ситуация вокруг Акадии стала меняться. Во Франции д'Онэ смог «переиграть» мадам Ля Тур и добиться от правительства Анны Австрийской нового распоряжения об аресте и привлечении к ответственности своего соперника. С этими документами, а также новыми поселенцами и подкреплениями он вернулся в Пор-Руайяль. В то же время Ля Тур получил весточку от своей жены, сообщавшей ему, что на помощь из Франции рассчитывать не стоит, а наоборот надо готовиться к решающей схватке с д'Онэ.[461]

В такой ситуации Ля Туру ничего не оставалось делать, как снова отправиться в Бостон. Со свойственным ему авантюризмом он круто изменил линию поведения и предстал перед пуританами в совсем ином обличье, чем год назад. Если в 1643 г. Ля Тур называл себя «французским наместником», демонстрировал документы, подписанные вице-адмиралом Франции, и говорил о союзе между Акадией и Новой Англией, то теперь, очевидно, больше не надеясь оправдать свои действия в глазах парижских властей, он заявил властям Массачусетса о том, что его форт расположен на землях Новой Шотландии, пожалованных Яковом I и Карлом I сэру Уильяму Александеру, который, в свою очередь, передал их его отцу Клоду де Ля Туру в качестве фьефа, что подтверждается документом, скрепленным Большой печатью Шотландии. Ля Тур также заявил, что он сам является баронетом Новой Шотландии и владеет своими землями и титулом уже около 30 лет.[462]

[434] Winthrop's Journal… Vol. 2. P. 43.

[435] Ibid.

[436] Ibid. P. 84.

[437] Ibid. Р. 105-106.

[438] Ibid. P. 106.

[439] См.: Parkm,an F. Op. cit. Vol. 1. P. 1087 (и прим.); Garncau F.-X. Op. cit. Т. I. P. 191 (прим. 28).

[440] См.: Palfrey J. G. Op. cit. Vol. II. P. 145.

[441] Winthrop,s Journal… Vol. 2. P. 107.

[442] Ibid. P. 109.

[443] Ibid.

[444] Ibid. P. 109-112.

[445] Ibid. P. 113-115.

[446] Ibid.

[447] Osgood H. L. The American Colonies in the Seventeenth Century: In 4 vols. Vol. I. New York; London, 1904. P. 411.

[448] Текст соглашения см.: Couillard-Despres A. Op. cit. P. 481-483.

[449] Lanctot G. Op. cit. T. I. P. 286; см. также: Historical Collections Consisting of State Papers and Other Authentic Documents: In 2 vols / Ed. by E. Hazard. Vol. I. Philadelphia, 1792-1794. P. 499.

[450] См.: Tyler L. G. England in America, 1580-1652. New York; London, 1904. P. 307.

[451] См.: Ward H.M. The United Colonies of New England, 1643-1690. New York; Washington; Hollywood, 1961. P. 92.

[452] См.: Palfrey J. G. Op. cit. Vol. II. P. 154-155 (и прим. 4).

[453] Цит. по: Parkman F. Op. cit. Vol. 1. P. 1089.

[454] Hutchison Papers… Vol. I. P. 136-147.

[455] См., напр.: Osgood H. L. The American Colonies in the Seventeenth Century. Vol. I. P. 411.

[456] Наппау J. The History of Acadia from Its First Discovery to Its Surrender to England by the Treaty of Paris. St John, 1879. P. 161.

[457] Recit par les religieux capucins // Archives des Colonies. Serie CnD. Registre I; см. также: Lanctot G. Op. cit. T. I. P. 286-287.

[458] Ffannay J. Op. cit. P. 161.

[459] Winthrop's Journal… Vol. 2. P. 136.

[460] Ibid. P. 180.

[461] Ibid. P. 178.

[462] Ibid. P. 181-182.