Красочный пассат, или Странствия по островам Южных морей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Самым классическим творением коралловых полипов является атолл — узкая полоса коралловой суши, на которой находятся обособленные песчаные отмели и островки, окаймляющие расположенную в центре лагуну. В коралловых кольцах имеются обычно просветы, через которые лодки, а порой и морские суда могут пройти в воды лагуны.

Коралловые полипы населяют, разумеется, не только моря, омывающие берега Австралии. Известны также рифы в Мексиканском заливе, у Бермудских островов, недалеко от Цейлона, Фиджи или Самоа. Эти рифы значительно меньше, хотя, по иронии судьбы, крупнейший и самый классический атолл в мире находится вовсе не на Большом Барьерном рифе, а в Индийском океане, на полпути между Австралией и Цейлоном. Он обозначен на картах возле Кокосовых островов, которые в последнее время привлекают внимание мировой общественности также и по другой причине.

Формально с 1955 года Кокосовые острова принадлежат Австралии, которая получила права на этот затерявшийся в океане клочок суши от Великобритании. Фактически власть там в соответствии с привилегиями, дарованными королевой Викторией в 1886 году, принадлежала до 1978 года «кокосовому королю», потомку шотландского мореплавателя, Джону Клюни-Россу. Благодаря этим привилегиям Кокосовые острова были отданы в вечное владение данной семье.

На Кокосовых островах уже более ста пятидесяти лет существуют плантации кокосовых орехов. На них трудятся рабочие, которых когда-то доставили сюда с Явы. Кокосовый монарх имел там абсолютную власть и слышать не хотел о подчинении Канберре. Положение стало особенно затруднительным, когда оказалось, что Джон Клюни-Росс сам вершил правосудие, чеканил деньги (пластмассовые), которые имели хождение только в принадлежащих ему магазинах. Он проводил также собственную политику в области образования и регулирования народонаселения, в частности с помощью противозачаточных пилюль. Все это как-никак вопиющий анахронизм для второй половины XX века.

Недавно Канберра предложила «кокосовому королю» выкупить у него архипелаг за несколько миллионов долларов. Однако король Джон не хотел об этом и слышать, ссылаясь на то, что острова пожалованы его семье королевой Викторией, которая, таким образом, уже с того света доставляла австралийцам немало хлопот[В 1978 г. австралийское правительство выкупило у Дж. Клюни-Росса Кокосовые острова за 6250 тыс. австрал. долл. — Примеч. авт.].

Большой Барьерный риф — одна из величайших диковинок нашей планеты. Там имеется не только удивительное разнообразие коралловых образований. Морские животные, которые в других местах не столь велики, достигают здесь огромных размеров. Крабы, морские ежи, огромные морские звезды, а также метровые голотурии, осьминоги. Невозможно даже перечислить все чудеса Большого Барьерного рифа. Многие здешние образования, как подводные, так и надводные, отличаются необыкновенной красотой, богатством расцветок и форм.

Мы сравнительно мало знаем о чудесах Большого Барьерного рифа. Литература по этому вопросу весьма скудна. Карибскому морю посвящено немало сочинений, изобилующих описаниями пиратства, сокровищ и авантюр. А Большой Барьерный риф удостоился лишь нескольких отдельных научных исследований, хотя в истории этой величайшей в мире цепи островов было немало катастроф, трагедий и поистине страшных эпизодов.

Вот что произошло, например, с гидрографом британского военно-морского флота Мэтью Флиндерсом[Флиндерс Мэтью (1774–1814) — английский исследователь Австралии. В 1797–1798 гг. вместе с Дж. Бассом обошел остров Тасмания и открыл Бассов пролив. В 1801–1802 гг. Флиндерс завершил съемку южного берега австралийского материка и открыл заливы Спенсер, Сент-Винсент и остров Кенгуру. В 1802–1803 гг. изучил залив Карпентария, проследил на всем протяжении Большой Барьерный риф. — Примеч. пер.] — первым европейцем, обогнувшим Австралию со всех сторон. Через тридцать три года после Кука он оказался на своем корабле «Парпэс» в районе коварного рифа. Там же в это время находились два торговых судна — «Като» и «Бриджуотер». Однажды ночью оба судна налетели на риф и затонули. На следующее утро «Бриджуотер» показался в поле зрения. Однако его капитан позорно бежал, бросив людей, оставшихся в живых после кораблекрушения, на произвол судьбы. На плоском песчаном острове остались девяносто четыре человека. В их распоряжении было немного продуктов, несколько спасенных орудий, обломки потерпевших крушение кораблей, а также две судовые шлюпки. Неделю спустя Флиндерс отправился в Сидней за помощью на шестивесельной шлюпке, используемой для работ в порту. Покрыв расстояние в семьсот пятьдесят миль, шлюпка прибыла к месту назначения. Через полтора месяца после героического плавания Флиндерса людей, потерпевших кораблекрушение, сняли с песчаного рифа.

Небезынтересен тот факт, что именно Мэтью Флиндерс, проживший жизнь, полную забот и неудач, и умерший в возрасте сорока лет, вошел в историю как автор слова «Австралия». Он первым дал такое наименование пятому континенту, дабы ознаменовать этим длительные поиски легендарной Terra Australis Incognita, которую назвали сначала Новой Голландией.

Шел 1877 год. Стояла ясная погода. Место действия — южная оконечность Большого Барьерного рифа. Корабль «Блю Бэлл» шел своим курсом. Вдруг капитан в изумлении обнаружил, что его судно медленно, но уверенно поднимается из воды. Если нет ничего удивительного в том, что суда порой тонут, то непроизвольное выталкивание корабля из воды — явление невиданное.

Корпус корабля «Блю Бэлл» неумолимо подбрасывало вверх, причем киль его оставался на одном уровне. Вскоре на капитанском мостике поняли, что судно попало в коралловую «колыбель», которая всплывает под действием тектонических сил. В конце концов «Блю Бэлл» вместе со злосчастным капитаном оказался на высоте шести метров над уровнем моря. Спасти судно, разумеется, не удалось. Оно так и осталось стоять высоко на рифе — единственный в своем роде монумент, напоминающий об опасностях, подстерегающих мореплавателей на Большом Барьерном рифе.

Одна из самых страшных трагедий в истории этого рифа разыгралась в 1881 году на острове Лизард, расположенном в нескольких десятках миль к северу от Куктауна. На этом острове временно поселился некий капитан Уотсон. Он решил заняться ловлей трепангов, которые водились здесь в большом количестве. Вместе с ним находились его жена с маленьким ребенком и двое слуг-китайцев. Вскоре запасы пресной воды на острове иссякли, и Уотсон отправился на поиски нового, более подходящего места для лова, оставив семью на попечение слуг. Вскоре на Лизард напали местные жители, приплывшие сюда с ближайшего островка. Завязалась борьба, во время которой один китаец был убит, а другой тяжело ранен. Отважная миссис Мэри Уотсон яростно отстреливалась. С помощью раненого слуги ей удалось спустить на воду чан, в котором варили трепангов, и она, прихватив с собой ребенка, благополучно отплыла от берега. В квадратном железном ящике длиной около метра и высотой шестьдесят сантиметров мужественная женщина плыла свыше тридцати морских миль, очевидно, при идеально спокойном море, так как при малейшем волнении она бы неизбежно утонула. Во время этого необычного путешествия Мэри Уотсон вела на листках старого календаря своего рода путевой дневник. Вот ее последняя запись перед смертью: «Воды нет. Умираем от жажды». Случайно обнаруженные железный ящик и записки миссис Уотсон экспонируются в настоящее время в брисбенском музее.

Большой Барьерный риф стал сегодня модным. Некоторые островки этого огромного лабиринта уже много лет используются как зона отдыха. Однако данный район и сейчас весьма опасен для мореплавания. На многих морских картах встречаются белые пятна с такими предостерегающими надписями: «Останки затонувшего корабля», «Навигационные знаки могут быть снесены штормами» и т. п. Это по-прежнему море ловушек. Даже при условии самых тщательных гидрографических исследований человек здесь бессилен. Риф непрерывно меняет свою структуру. Песчаные отмели перемещаются вместе с течениями, новые колонии полипов неустанно готовят неприятные сюрпризы судам. В результате любые карты и замеры глубины сравнительно быстро теряют значение. И тем не менее даже большие суда (в том числе и польские) заходят в эту акваторию. Путь вдоль Большого Барьерного рифа через так называемый «Внутренний канал» до Торресова пролива значительно сокращает время плавания в Европу. Разумеется, все суда берут тогда на борт местного лоцмана. Это самая длинная лоцманская трасса в мире.

На водах Большого Барьерного рифа весь год курсируют прогулочные суда, яхты, а из прибрежных городов — Квинсленда, Кэрнса, Таунсвилла и Маккайя — к концу недели отправляются в лабиринт коралловых островов целые флотилии моторных лодок, парусников и разного рода мелких суденышек.

Во многих местах Большого Барьерного рифа до сих пор можно найти многое в духе рассказов Джека Лондона. Взять хотя бы маленький островок Дент, на котором проживают всего три человека: Лин и Билл Уоллесы и их слуга-полинезиец, кажется, с Самоа. Лин и Билл — оба не старые. Они известны на всем восточном побережье Австралии. Билл — бывший летчик британского военно-воздушного флота во время второй мировой войны. Лин в свое время умела хорошо нырять и даже сражалась с барракудой под водой. Уоллесы живут на своем крошечном островке, который служит им исходной точкой — с Дента отправляются они в свои туристические поездки.

Очередной понтон с туристами причаливает к песчаному берегу. Экскурсионное судно бросает якорь поодаль, так как рифы, окаймляющие островок Дент, выдаются далеко в море, затрудняя доступ к берегу. Билл в качестве кяпитана плоскодонного понтона здесь просто незаменим. Гостей встречает лама в модном длинном платье оранжевого цвета с оборками. В руках v нее зонтик. Сопровождает со рослый смуглый абориген с цветком в волосах. Прибывающие туристки начиняют поправлять свои одеяния, состоящие лишь из узких шортов и блузок. Лин произносит небольшую приветственную речь, а павлины (их более десяти), гордо распустив пышные хвосты, крутятся под ногами.

На островке наряду с декоративными пальмами имеются коралловые клумбы, искусно уложенные из разноцветных обломков, добытых в подводных коралловых «джунглях». Туристы цепочкой движутся не то к магазину, не то к музею, заполненному сокровищами, найденными в рифах. Здесь и раковины, и морские звезды, и черепашьи панцири, и изделия из них и перламутра. Некоторые дары моря превращены в женские украшения с большим вкусом, тогда как другие взывают к небесам о мщении. В чудесные, безукоризненной формы раковины, грубо вырезанные внутри, вдеты или патрон для электролампочки, или некрасивая фигурка. Уродство! Из более мелких сувениров кораллового рифа мне больше всего понравились маленькие фигурки козла, весьма искусно составленные из трех белых раковинок.

Пронзительно кричат павлины, возбужденные туристки лихорадочно примеряют ожерелья, перламутровые серьги и колье из отлично подобранных раковин. Лин держится с достоинством: лает клиенткам советы, помогает выбирать. Этот магазин-музей носит название «Coral Art»[“Coral Art" (англ.) — здесь художественные изделия из коралла. — Примеч. пер.]. Лин и Билл, которые живут на этом островке уже двадцать лет, слывут большими знатоками и любителями красот Большого Барьерного рифа. Слышатся рассказы, сыплются анекдоты. Туристы щедро расплачиваются за свои покупки. Цены в «Coral Art» высоки. Что ж, бизнес есть бизнес.

В одном из уголков магазина-музея я обратил внимание на засушенную морскую звезду, называемую «терновым венцом» и хорошо известную даже в Европе. Она похожа на еловую ветку. Одно время на Тихом океане это животное по каким-то неизвестным причинам стало невероятно быстро размножаться, а поскольку с помощью своих многочисленных так называемых ножек оно нападало на добродушный коралловый полип, пожирая последнего в его гнездах, целые километры рифов стали отмирать. Виднейшие ученые забеспокоились и стали изыскивать способы, как предотвратить катастрофу. Пришлось даже прибегнуть к услугам множества водолазов, которые в самых опасных местах ежедневно производили смертельные… инъекции сотням «терновых венцов». Разумеется, никаких существенных результатов эта операция не дала.

Я поинтересовался мнением Билла:

— Что ж, это не первый случай нарушения биологического равновесия Большого Барьерного рифа. «Терновые венцы» появлялись в больших количествах и раньше. Сейчас, однако, пресса и телевидение подняли большую шумиху вокруг этого.

— А разве не без основания? — снова спросил я.

— Многое из сказанного действительно имело место. Но я больше доверяю природе. Эта затея с водолазами и их шприцами, — тут Билл Уоллес поморщился, — мне казалась попросту смехотворной, и, как выяснилось, я был прав. Такие операции хороши, может быть, в лаборатории, но не здесь…

— Так как же вы все-таки оцениваете создавшееся положение? — настаивал я.

— Да что тут говорить. Водолазы со своими шприцами ничего не добились. А природа, как обычно, сама справилась с положением. В последнее время морских звезд значительно поубавилось, а разрушенные рифы вновь расцвели. Я бы даже сказал, возродились в лучшем виде. Смотрите, — тут Билл показал мне кусок красивого коралла, — он взят с разрушенного рифа. Вчера я извлек его оттуда. Чувствуете, как он сильно пахнет! Полипы, конечно, отмерли, но лишь здесь, на суше.

Запах гниющих полипов отвратителен, поэтому я поспешил распрощаться с Биллом. Туристы тоже стали готовиться к отъезду. Некоторым захотелось сначала искупаться в море. Однако они отказались от своей затеи после того, как Билл сказал, что в этих водах, возможно, водятся морские «осы» (Chironex flecceri). Желающие поплавать тут же беспрекословно сели на понтон, и о купании больше уже не было речи.

Я лишний раз убедился в том, что австралийцы от Дарвина до Сиднея боятся этих медуз больше, чем акул. Меня это несколько удивило. Я никак не мог себе представить, что такой безобидный на вид, прозрачный, студенистый зонтик может вызвать такие опасения. Однако, когда в Кэрнсе в местной газете прочитал сообщение о трагедии, разыгравшейся в те дни в море, я все понял.

В заметке под заголовком «Только снаряд убивает быстрее» рассказывалось о группе школьников, которые купались на мелководье у самого побережья. И там их настигли медузы. Несколько детей погибло еще в воде. Остальных, их было более десяти, пораженных параличом, отвезли в больницу.

Прибывшие на место происшествия врачи сразу же установили, что виновниками трагедии были смертоносные морские «осы». Как рассказали очевидцы, эта красивая и нежная на вид медуза убила одиннадцатилетнюю Мэри Кингсфорт всего за тридцать секунд. Смерть вызывают тысячи микроскопических ячеек, заполненных ядом, похожим на яд кобры, который помещается на длинных и тонких конечностях морской «осы».

Профессор Халстэд, выдающийся специалист по морским животным, писал в этой заметке, что «яд, выделяемый этой медузой, является одной из самых токсичных субстанций, известных науке». Он сослался также на мнение профессора Р. Саутскотта, специалиста по ядовитым морским медузам. Последний считает, что смерть от морской «осы» может наступить через тридцать секунд (как это произошло с бедняжкой Мэри) или часа через два-три. Обычно уже через четверть часа после контакта с морской «осой» человек погибает. Часто жертва «общения» с этим ядовитым созданием умирает после отчаянных попыток проплыть каких-нибудь десять-двадцать метров. По мнению доктора Р. Саутскотта, многие люди, о которых думали, что они утонули в результате сердечного приступа, настигшего их во время купания в море, на самом деле погибли, соприкоснувшись с щупальцами морской «осы» или подобного рода медузы, поскольку морская «оса» — отнюдь не единственный вид такого рода ядовитых созданий.