Красочный пассат, или Странствия по островам Южных морей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При похищении людей работорговцы не брезговали ничем. Они переодевались на борту своих шхун миссионерами и торжественно шествовали в белых простынях, имитирующих стихарь. Некоторые, стремясь замаскироваться еще лучше, возили на своих судах фисгармонии. Как только переодетыми они оказывались на берегу, капитаны наигрывали на фисгармониях псалмы. Местные жители толпами собирались на борту судна. Тогда команда шхуны бросалась на них с палками и загоняла в трюм. Затем судно уплывало, чтобы повторить этот трюк в другом месте, если работорговцам не приходил на ум какой-нибудь новый. Разбойники, занимавшиеся этим промыслом, к тому же не останавливались перед проведением своеобразного отбора «добытого» ими товара. Они попросту выбрасывали за борт детей и стариков, не имевших никакой ценности. Пресловутый «одноглазый капитан» пользовался своим протезом для своеобразного шантажа. Перед местным вождем он вынимал искусственный глаз и грозил: если деревня не поставит ему на борт требуемого количества людей, он сделает так, что каждый островитянин также потеряет глаз. Находчивый капитан, говорят, никогда не жаловался на недостаток «живого товара».

Другой излюбленный способ заманивать «живой товар» — это своего рода «услуги», которые работорговцы оказывали аборигенам в надежде получить вознаграждение в виде новой партии груза. Они просто-напросто помогали островитянам в охоте за человеческими черепами. У многих племен на островах Меланезии существовал обычай, согласно которому юноша, прежде чем стать мужчиной и получить разрешение на женитьбу, должен сначала доставить в свою деревню голову воина или какого-либо другого человека. Один из «вербовщиков» решил возить юношей на соседние острова, где такой обычай был неизвестен, и поэтому местные жители легко становились жертвами обмана. Затем «пассажиров» отвозили на родной остров, а те в уплату за оказанные им «услуги» прихватывали с собой на борт определенное количество рослых невольников.

Так как такой способ добычи «живого товара» казался работорговцам слишком обременительным, некоторые из них сами убивали островитян и торговали уже «готовыми» головами. Издавна в Сиднее высушенные головы аборигенов были признанной отраслью торговли.

Самым могущественным покровителем охотников за черепами, и особенно тех, кто доставлял свой «товар» в Квинсленд, был плантатор Роберт Таунс, человек влиятельный, пользующийся уважением в Австралии. Таунсвилл — один из важнейших портов на восточном побережье Австралии — назван его именем. Р. Таунс оказывал поддержку всякого рода проходимцам, которые доставляли меланезийцев на его плантации, и неоднократно использовал свое влияние в австралийских органах правосудия. Смертность невольников на плантациях Таунса достигала устрашающей цифры — двадцать пять процентов. Плантатор до глубокой старости чувствовал себя прекрасно в своей роскошной резиденции в Сиднее. Разумеется, лично он не участвовал в гнусной охоте за рабами, но тем не менее именно он — главный виновник преждевременной смерти тысяч людей.

Сейчас уже невозможно восстановить статистику, касающуюся торговли рабами, даже если бы она велась. По самым скромным подсчетам, работорговцы поставили около ста тысяч островитян (!). Эта огромная цифра, возможно, и не столь красноречива, но тот факт, что в результате торговли рабами многие острова Меланезии обезлюдели, говорит сам за себя. С Новых Гебридов вывезли такое количество аборигенов, что для работы на создававшихся там впоследствии плантациях французам приходилось привозить кули из Индокитая.

Большую часть XIX века на островах Тихого океана сила оставалась основным законом. Острова не имели международного правового статуса. Бродяги со всех морей мира, беглецы, объявленные вне закона, злоумышленники — все могли селиться где им заблагорассудится — на любом атолле, на любом острове. Для того чтобы пуститься в странствия по этим водам, было достаточно иметь двадцатиметровую шхуну, немного отваги, оружие и не иметь совести!

В начале нашего века все тихоокеанские острова находились под европейским, североамериканским, австралийским и новозеландским господством. Постепенно развивалась экономика этих островов, связанная, разумеется, с постоянным ростом доходов могущественных торговых предприятий и плантаций колонизаторов. Увеличивалось производство кокосового ореха, возделывался также сахарный тростник, добывались полезные ископаемые. На Тихом океане шла торговля, осуществляемая с помощью живописных шхун или смрадных пароходов. Продолжался лов голотурий, пользующихся столь большим спросом в Китае, добывались жемчужницы и раковины. На маленьких судах с острова на остров передвигались по служебным делам миссионеры и чиновники. Явные акты разбоя и насилия в основном прекратились; на смену им пришла систематическая эксплуатация островов. Развивалась торговля и росли такие порты Океании, как Папеэте на острове Таити, Порт-Вила на Новых Гебридах или Нумеа на Новой Каледонии.

В течение двадцати лет, в промежутке между первой и второй мировыми войнами, аборигены большинства островов стали проявлять желание к самоуправлению. Это, разумеется, не вызвало восторга у самонадеянных белых чиновников из Канберры, Лондона или Парижа.

Первая мировая война внесла определенные изменения в границы владений европейских держав на Тихом океане. Некоторые территории на Новой Гвинее и Соломоновых островах, ранее принадлежавшие Германии, стали подмандатными территориями, управляемыми Австралией или Новой Зеландией. В то же время Каролинские, Марианские и Маршалловы острова перешли под контроль Японии, которая стала эксплуатировать природные ресурсы в западной части Тихого океана и приступила к подготовке сооружения военных баз на некоторых островах. Эти базы вскоре должны были стать «непотопляемыми авианосцами», с помощью которых японцы осуществили тщательно подготовленное ими завоевание Тихого океана.

В конце 1941 года (в Европе уже более двух лет бушевала вторая мировая война) японцы неожиданно ворвались в западную часть Тихого океана, которая сразу же оказалась в водовороте бурных военных действий. Японцы, которые, как гласила молва, будто бы «не умели летать», совершили массированный налет на базу американского военно-морского флота в Перл-Харборе на Гавайских островах и за короткое время вывели ее из строя. Низкорослые солдаты устремились на Малайские острова и Филиппины, пал «неприступный» Сингапур, а после него наступила очередь Нидерландской Ост-Индии. Японцы совершали то, чего от них никто не ожидал. Так на Тихом океане вспыхнула внезапно большая война. Японские войска вторглись на Новую Гвинею и Соломоновы острова. Колониальные власти не располагали достаточно крупными силами, способными сдержать продвижение противника. Северная Австралия, Новая Каледония, Новые Гебриды и даже Новая Зеландия оказались под угрозой нападения. Военно-морской флот Японии обладал превосходством, а ее военно-воздушные силы казались непобедимыми.

Сегодня мы знаем, чем закончилась война на Тихом океане. Она серьезно изменила жизнь аборигенов и нарушила их обычаи. Во всех административных центрах на Тихом океане, а также в Лондоне и Вашингтоне с тревогой ждали, что же предпримут островитяне. Вскоре, однако, выяснилось, что аборигены тихоокеанских островов — стойкие союзники в борьбе против японцев, что было воспринято с облегчением. Десантники с Фиджи, Тонга и Соломоновых островов сражались отважно и оказывали значительную помощь в борьбе с агрессором. Японцы проиграли войну. На коралловых атоллах и на некоторых покрытых джунглями островах вновь воцарился мир.

Названия клочков суши, которыми во время войны неожиданно запестрели первые полосы газет всего мира, вновь были преданы забвению. Снова поросла джунглями большая военно-воздушная база на Эспириту-Санто. Вновь процветают уничтоженные было плантации. Мирно дремлют, убаюканные жарой, Гуадалканал, Буна, Саву. В кронах пальм вместо града снарядов по-прежнему шумит пассат. Территории, некогда открытые испанцами, поставляют ныне копру — сырье для крупных мыловаренных концернов. Плодородные поля Новой Гвинеи, опустошенные японцами, снова дают продукцию. Заработали рудники Новой Каледонии. Эксплуатируются месторождения фосфоритов на Науру, ведутся лесозаготовки на Ваникоро. С успехом продолжается лов жемчужниц, тунца. И все-таки здесь мало что изменилось. Хотя Папуа Новая Гвинея обрела независимость, Фиджи стали независимым государством, а многие другие острова добились самоуправления, у островитян возникли новые заботы. Нехватка рабочих мест и продуктов питания преследует их, пожалуй, еще в большей мере, чем до вторжения белого человека.

Если поставить на чашу весов добрые и злые поступки, совершенные европейцами на этих островах, то гордиться нм нечем. Белые колонизаторы отняли у аборигенов беззаботную жизнь и взамен наделили их «цивилизованными» болезнями. Они уничтожили старую социальную структуру, научили пить и воровать. Принесли с собой дешевые радиоприемники и ввели в обиход ненужную одежду.

Вслед за первооткрывателями — испанцами, англичанами, французами — появились ссыльные, беглые китобои, ловцы голотурий, торговцы сандаловым деревом и другие преступные элементы. Затем пришли охотники за рабами, что сильно сократило население островов. Им не удалось бы совершить таких опустошений, если бы не «благочестивые» плантаторы, остро нуждавшиеся в дешевой рабочей силе. В мрачной истории XIX столетия встречаются порой и благородные фигуры миссионеров. Однако в целом история проникновения белых колонизаторов в район Тихого океана являет собой картину насилия, безжалостной эксплуатации и разнузданности. Сила белых — порох и огнестрельное оружие. В XVI веке Кирос, проповедовавший христианство, стрелял в безоружных людей на островах Санта-Крус. Капитан Уоллис[Уоллис Самюэл (1728–1795) — английский мореплаватель. В 1766 г. возглавлял экспедицию по исследованию южной части Тихого океана, в ходе которой в 1767 г. открыл ряд островов архипелага Туамоту и остров Таити. — Примеч. пер.] в 1767 году открыл огонь из корабельных пушек по встречавшим его жителям Таити. После второй мировой войны над Бикини взметнулся ядерный гриб, да еще и сегодня на атолле Муруроа во Французской Полинезии продолжаются испытания атомных бомб.

Вкус Меланезии

В Брисбене, в конторе авиакомпании «Эйр Пасифик», ко мне отнеслись внимательно. Предупредили, что с британскими властями шутить не стоит.

— Милостивый государь, у вас нет британской визы, поэтому мы не имеем права продать вам билет до Хониары, можем предложить лишь в Порт-Вилу (Новые Гебриды). Разумеется, транзитом через Соломоновы острова. Это разрешается. Возможно, вам удастся получить визу на месте, в аэропорту. Хотя с таким паспортом… — чиновник многозначительно помолчал, — вряд ли.

Я, конечно, понял откровенный намек — пугал мой польский паспорт. Здесь боялись… коммунистической пропаганды.

— И еще. Искренне советую сразу же принять решение, так как если улаживание всех формальностей затянется, а наш самолет тем временем улетит, то следующий рейс в Порт-Вилу состоится лишь через неделю, которую вам придется провести… впрочем, к чему говорить об этом, вы сами все понимаете…

Я поблагодарил услужливого чиновника за чуткое отношение к пассажиру. В глубине души я все-таки питал слабую надежду на то, что, может, мне удастся посмотреть Соломоновы острова и не угодить в тюрьму.

Самолет, на котором мне предстояло лететь, имел весьма внушительный вид. Четыре мотора вселяли надежду, что перелет через Коралловое море, который должен был продолжаться несколько часов, завершится без особых приключений. Так оно и получилось. На изборожденной мелкими волнами поверхности океана время от времени появлялись маленькие атоллы, два или три раза мне удавалось увидеть плывшие разными курсами суда, и на исходе третьего часа полета показалось зеленое пятнышко острова, которое росло по мере того, как наш самолет опускался все ниже. Поскольку мы летели с юга, нам пришлось пересечь на небольшой высоте весь остров, ведь административный центр Соломоновых островов Хониара находится на северной стороне острова Гуадалканал. Остроконечные, покрытые веленью вершины, тесные долины и внушительная гора Попоманисиу, достигающая высоты в два с половиной километра, — все предвещало встречу с малоосвоенной и неприступной страной. Лишь кое-где разбросанные возделанные поля и жилые дома окаймляли тонкой полосой примыкающую к побережью землю.

Наступил восемьдесят первый день плавания. Утром испанцы заметили атоллы островов Онтонг-Джава. Вскоре увидели и возвышающуюся над поверхностью моря центральную часть Соломоновых островов. Это событие произошло 7 февраля 1568 года, что и было увековечено в первой достоверной записи, повествующей о высадке европейских первооткрывателей на Соломоновых островах.

Восемьдесят дней экспедиция, которой руководил племянник вице-короля Перу Альваро Менданья де Нейра[Менданья де Нейра Альваро (1545–1595) — испанский мореплаватель. Совершил два путешествия из Кальяо (Перу) в западную часть Тихого океана. Во время первого плавания (1567–1568) открыл Соломоновы острова и несколько атоллов в архипелаге Гилберта, во время второго (1595 г.) открыл четыре острова из группы Маркизских и Санта-Крус. — Примеч. пер.], бороздила Тихий океан на двух утлых суденышках, построенных испанцами в Кальяо. Невероятно, но, проплыв вою акваторию Полинезии, они почти ничего не увидели. Экспедиция прошла тысячу восемьсот миль в Тихом океане и только раз издали заметила атоллы Лагунных островов. Цель экспедиции Менданьи — обращение аборигенов в христианскую веру, поэтому на борту судов находились монахи. Это была как бы первач миссионерская экспедиция на острова Южных морей. На самом деле испанцы искали золото, а точнее — легендарный материк или остров, откуда парь Соломон будто бы привез золото и о существовании которого рассказывали старые легенды инков.

Утлые суденышки Менданьи стали на якорь в заливе у северных берегов острова, которому дали имя Санта-Исабель. И тут же бригада плотников приступила к строительству небольшого разведывательного судна, которое они называли бригантиной. В нашем представлении, это была открытая парусная шлюпка длиной в пятнадцать метров. Несмотря на то что некоторые детали для строительства судна были доставлены из Перу, на его постройку ушло почти два месяца.

На этой бригантине они обогнули острова Санта-Исабель, Малаиту, Гуадалканал и Сан-Кристобаль. Исследования заняли шесть месяцев. Суда же Менданьи в это время плавали, бросая якоря у берегов Малаиты и Гуадалканала. Экспедиция вернулась в Перу практически ни с чем, но, несмотря ни на что, Менданья сделался рьяным приверженцем колонизации знойных, малярийных островов Южных морей. Оставаясь верным своей мечте, через двадцать семь лет — назовем этот период организационным — Менданья провел новую экспедицию, закончившуюся, однако, для него трагически.

Менданья не проводил сколько-нибудь широких поисков и с Соломоновых островов поплыл обратно в Кальяо. После того как его суда покинули Соломоновы острова, в течение двухсот лет белые люди здесь больше не появлялись. И лишь позднее, после плаваний Картере[Картере Филипп (год рожд. неизвестен — 1796) — английский мореплаватель. Пересек Тихий океан от островов Хуан-Фернандес до Филиппин. В 1767–1768 гг. открыл остров Питкерн и несколько островов в архипелагах Туамоту, Соломоновых, Санта-Крус и Бисмарка, — Примеч. пер.], Бугенвиля[Бугенвиль Луи Антуан (1729–1811) — французский мореплаватель. В 1766–1769 гг. возглавлял первую французскую кругосветную экспедицию, во время которой открыл (1768 г.) в Тихом океане несколько островов в архипелагах Туамоту и Луизиада и северную группу Соломоновых островов. Именем Бугенвиля назван один из этих островов . — Примеч. пер.] и других мореплавателей, эти острова стали постепенно входить в орбиту интересов белых людей, снискав себе, однако, весьма дурную славу из-за ужасного климата и огромного числа белых миссионеров, купцов и мореплавателей, уничтоженных грозными аборигенами. Лишь на рубеже XIX–XX столетий над овеянными славой островами был установлен британский протекторат, а несколько лет спустя в этом регионе началась хозяйственная деятельность. Долгое время эти острова оставались малоизвестным регионом, и редко кто в Европе мог бы назвать хотя бы несколько островов, входящих в состав этого архипелага, если бы не вторая мировая война, которая разразилась на Тихом океане. Тогда эти страны стали ареной сражений.

Почти через четыреста лет после того, как экспедиция Менданьи посетила остров Гуадалканал, туда вторглись японцы. Лишь через шесть долгих кровавых месяцев удалось изгнать их оттуда. Американцы, несколько окрепшие в результате своих успешных военно-морских операций на Коралловом море, сумели высадить на Соломоновых островах десант. Однако японцы оказались прекрасными воинами. В зеленом, влажном аду Гуадалканала они прятались в лисьих норах и скрывались на верхушках пальм, но никогда не сдавались в плен. Они стояли насмерть. Бои на острове Гуадалканал вошли в историю второй мировой войны как одни из самых кровопролитных.

Сражения за Гуадалканал велись одновременно на двух фронтах. Пока в горах и на дышащих испарениями болотах шли кровопролитные схватки, такие же бои происходили на море и на извилистых, окаймленных рифами каналах в центральной части Соломоновых островов и близ Санта-Исабель. Над давно истлевшими останками Альваро Менданьи пульсировали мощные винты эсминцев, а во мраке тропической ночи сновали крейсеры.

По ночам на водах архипелага разыгрывались яростные морские сражения. Японцы пытались доставлять снаряжение и подкрепления на эсминцах и мелких барках, способных проскальзывать между рифами. Днем шли главным образом воздушные бои. Самолеты стартовали с авианосцев. Ночью происходили короткие, не на жизнь, а на смерть, артиллерийские дуэли между военными кораблями.

Однажды в августе 1943 года к северу от острова Гуадалканал американцы перехватили и уничтожили тщательно замаскированную группу японских транспортных судов. А в одну из октябрьских ночей того же года военно-морские силы США атаковали японскую эскадру, и в течение десяти минут большинство кораблей противника исчезли под водой.