— Ох, уж эти дети! Так значит, ты очень хорошо относился к Джулии Вулф, верно?
— Вам налить, Ник? — спросила Дороти.
— Спасибо, — сказал я и добавил, обращаясь к Мими: — Я относился к ней достаточно неплохо.
— Ты чертовски скользкий человек, — пожаловалась она. — Скажи, например, тебе она нравилась так же, как и я?
— Ты имеешь в виду те два-три раза, когда мы скоротали по паре часов в обществе друг друга?
Смех ее звучал неподдельно.
— Вот это достойный ответ!
Она повернулась к Дороти, направлявшейся к нам со стаканами.
— Надо будет купить тебе голубой халат именно такого оттенка. Он очень тебе идет.
Я взял у Дороти один из стаканов и сказал, что мне пора одеваться.
VII
Когда я вышел из ванной, Нора и Дороти находились в спальне; Нора расчесывала волосы, а Дороти сидела на краю кровати, держа в руках чулок.
Изображение Норы в настольном зеркале послало мне воздушный поцелуй. Она выглядела очень счастливой.
— Вы любите Ника, да, Нора? — спросила Дороти.
— Он — старый глупый грек, но я к нему привыкла.
— Но Чарльз — не греческое имя.
— Настоящее имя — Чараламбидес, — объяснил я. — Когда мой старик перебрался сюда, придурок, оформлявший документы на Эллис Айлэнд, сказал, что Чараламбидес — это слишком длинно — запутаешься, пока напишешь, — и сократил имя до «Чарльз». Старику было безразлично: пусть зовут как угодно, хоть «Икс», вот они его и впустили.
Дороти пристально посмотрела на меня.
— Я никак не могу понять, когда вы говорите правду, а когда врете. — Она начала было натягивать на ногу чулок, затем остановилась. — А что нужно от вас маме?
— Ничего. Она пыталась вытянуть из меня информацию. Ей хотелось знать, что ты говорила и делала вчера вечером.
— Я так и думала. И что же вы ей сказали?
— Что мог я ей сказать? Ты ничего особенного не говорила и не делала.
Наморщив лоб, она задумалась над моим ответом, но когда заговорила снова, то уже на другую тему.
— Я и не знала, что между вами и мамой что-то было. Конечно, тогда я была совсем еще ребенком, и не поняла бы, в чем дело, если бы и заметила что-либо, однако я даже не знала, что вы называете друг друга по имени.
Нора, смеясь, отвернулась от зеркала.
— Вот теперь что-то начинает проясняться. — Она махнула Дороти расческой. — Продолжай, дорогая.
Дороти простодушно сказала:
— Ну, я ведь не знала.
Я вытаскивал из рубашки булавки, которыми ее скололи в прачечной.
— А что ты знаешь теперь? — спросил я.