— У вас есть разрешение на хранение оружия?
— Нет.
— Тогда что вы делаете вот с этим? — Из-за спины он вытащил пистолет, который я отнял у Дороти Уайнант.
Я ничего не мог ему ответить.
— Вы слышали о законе Салливана? — спросил он.
— Да.
— Тогда вы знаете, в каком положении находитесь. Это ваш пистолет?
— Нет.
— Чей же?
— Я постараюсь вспомнить.
Он убрал пистолет в карман и сел на стул рядом с кроватью.
— Послушайте, мистер Чарльз. Наверное, мы оба неправильно себя ведем. Я не хочу быть грубым с вами и не думаю, что вам хочется грубить мне. Эта рана в груди вряд ли улучшает ваше самочувствие, поэтому я не буду вас больше беспокоить, пока вы немного не отдохнете. Тогда, вероятно, мы сможем потолковать нормально.
— Спасибо, — сказал я, и был действительно ему благодарен. — Давайте что-нибудь выпьем.
— Конечно, — сказала Нора и поднялась с края кровати.
Большой полицейский с волосами песочного цвета проводил ее взглядом, когда она выходила из комнаты. Он торжественно покачал головой; голос его также звучал торжественно:
— Видит бог, сэр, вы — счастливый человек. — Неожиданно он протянул руку. — Меня зовут Гилд, Джон Гилд.
— Мое имя вы знаете. — Мы пожали друг другу руки.
Нора вернулась с сифоном, бутылкой виски и стаканами на подносе. Она попыталась угостить и Морелли, однако Гилд остановил ее.
— Это очень любезно с вашей стороны, мисс Чарльз, но арестованным запрещается давать алкогольные напитки или наркотики, если только они не рекомендованы врачом. — Он посмотрел на меня. — Разве не так?
Я сказал, что так. Остальные выпили.
Наконец, Гилд поставил пустой стакан и поднялся.
— Мне придется забрать пистолет с собой, но вы об этом не беспокойтесь. У нас будет масса времени, чтобы поговорить, когда вы поправитесь. — Он взял Нору за руку и неуклюже поклонился. — Надеюсь, вас не обидело то, что я недавно сказал: я имел в виду…
Нора умеет очень мило улыбаться. Она одарила полицейского самой милой из своих улыбок.
— Обидело? Мне это польстило!
Она проводила полицейских и их пленника до двери. Кейзер ушел уже несколько минут назад.
— Он очень мил, — сказала она, вернувшись из прихожей. — Сильно болит?
— Нет.
— Это я во всем виновата, да?
— Чушь. Как насчет того, чтобы выпить еще капельку виски?
Она налила мне еще.