Нора улыбнулась ему и поднялась на ноги. Посмотрев на меня, она перестала улыбаться.
— Ник, с тобой…
Я сказал, что, по моему мнению, ничего страшного не случилось, и расстегнул то, что осталось от моей пижамы. Пуля, выпущенная из пистолета Морелли, оставила на левой стороне моей груди борозду шириной дюйма в четыре. Из раны обильно струилась кровь, но сама рана была не очень глубокой.
Морелли сказал:
— Не повезло. На пару бы дюймов повыше — и все было бы совсем иначе, и при том гораздо лучше.
Полицейский, который восхищался Норой — это был крупный мужчина лет сорока восьми — пятидесяти, с волосами песочного цвета, одетый в серый, неважно сидящий на нем костюм, — наотмашь ударил Морелли по лицу.
Кейзер, управляющий гостиницы «Нормандия», сказал, что вызовет доктора и направился к телефону. Нора бросилась в ванную за салфетками.
Я наложил на рану салфетку и прилег на кровать.
— Со мной все в порядке. Давайте не будем суетиться до прихода врача. С чего это вы, ребята, решили к нам заглянуть?
Полицейский, ударивший Морелли, сказал:
— До нас дошли слухи, будто ваш номер стал чем-то вроде места встреч между членами семьи Уайнанта, его адвокатом и всеми остальными, вот мы и решили приглядеть за ним на случай, если вдруг здесь кто-нибудь появится, ну, а сегодня утром, когда Мак — то бишь, наш сыщик, который за этим местечком в тот момент вроде как приглядывал, — увидел, что сюда впорхнула вот эта пташка. Он нам позвонил, мы взяли с собой мистера Кейзера и пришли сюда — к счастью для вас.
— Точно, к счастью для меня — а то ведь, не дай бог, меня могли и не ранить.
Он подозрительно посмотрел мне в лицо. Глаза его были бледно-серыми и слезились.
— Эта пташка — ваш приятель?
— Впервые его вижу.
— Чего он от вас хотел?
— Хотел сказать мне, что не убивал Джулию Вулф.
— А вам до этого что за дело?
— Да нет у меня до этого никакого дела.
— А почему он думал, что вам есть до этого дело?
— Спросите его. Я не знаю.
— Я спросил вас.
— А я ответил.
— Тогда я задам вам еще один вопрос: вы собираетесь подавать заявление в том, что он в вас стрелял?
— Это еще один вопрос, на который я сейчас не могу ответить. Возможно, это был несчастный случай.
— О'кей, нам некуда спешить. Мне кажется, что придется задать вам гораздо больше вопросов, чем мы предполагали. — Он повернулся к одному из своих товарищей (всего их было четверо). — Надо обыскать эту конуру.
— Только после предъявления ордера, — сказал я ему.
— Это вы так думаете. Давай, Энди. — Они начали обыскивать номер.
Пришел доктор — страдающий от насморка бесцветный маленький человечек, — поцокал языком, уткнулся носом в мою рану, остановил кровотечение, наложил повязку и сказал, что если я полежу в постели пару дней, то все будет в порядке. Доктору никто не дал никаких объяснений. К Морелли полиция его не подпустила. Когда он уходил, лицо его было еще более бесцветным и озадаченным.
Большой полицейский с волосами песочного цвета вернулся в гостиную, держа одну руку за спиной. Он подождал, пока уйдет доктор, а затем спросил: