— Лейтенант ждет. — Энди, по всей видимости, попытался многозначительно мне подмигнуть, однако угол рта его оказался гораздо более подвижным нежели веко, и в результате лицо его исказила страшная гримаса.
— Я скоро вернусь, — сказал я Дороти и вышел вслед за Энди.
Он закрыл за мной дверь и наклонился к моему уху.
— Мальчишка подсматривал в замочную скважину, — прошептал он.
— Гилберт?
— Ага. Он успел отскочить от двери, когда услышал мои шаги, но он подглядывал, это как пить дать.
— Уж он-то вряд ли был шокирован тем, что увидел, — сказал я. — Как вам показалась миссис Йоргенсен?
Энди вытянул губы, сложив их трубочкой, и с шумом выдохнул воздух.
— Ну и дамочка!
XXV
Мы вошли в спальню Мими. Она сидела в глубоком кресле у окна и, казалось, была весьма довольна собою. Она весело мне улыбнулась и сказала:
— Теперь душа моя чиста. Я созналась во всем.
Гилд стоял у стола, вытирая лицо носовым платком.
На висках у него все еще поблескивали капельки пота, а лицо лейтенанта выглядело старым и усталым. Ножик и цепочка, а также носовой платок, в который они были завернуты, лежали на столе.
— Закончили? — спросил я.
— Я не знаю, и это факт, — ответил Гилд. Он повернул голову и обратился к Мими: — Как вы считаете, мы закончили?
Мими засмеялась.
— Не представляю, что еще мы могли бы сделать.
— Что ж, — медленно и как бы нехотя произнес Гилд, — в таком случае, с вашего позволения, я хотел бы пару минут побеседовать с мистером Чарльзом. — Он аккуратно сложил носовой платок и сунул его в карман.
— Можете беседовать здесь. — Мими встала с кресла. — А я пока пойду поболтаю с миссис Чарльз. — Проходя мимо меня, она игриво дотронулась до моей щеки кончиком пальца. — Не позволяй им говорить обо мне всякие гадости, Ник.
Энди распахнул перед ней дверь, затем снова закрыл после того, как она вышла, опять сложил губы трубочкой и с шумом выдохнул воздух.
Я прилег на кровать.
— Итак, — сказал я, — какие дела? Гилд откашлялся.
— По ее словам, она нашла вот эту цепочку и ножик на полу, куда они упали, и скорее всего, после того, как секретарша вырвала их у Уайнанта; она также рассказала нам о причинах, по которым до сих пор прятала улику. Между нами говоря, все это довольно бессмысленно, если рассуждать логически, однако, быть может, в данном случае не стоит рассуждать логически. По правде говоря, я до сих пор не знаю, что и думать по поводу этой женщины, честное слово не знаю.
— Главное, — посоветовал я ему, — не дать ей измотать себя. Когда вы ловите ее на лжи, она признает это и пытается накормить вас очередной ложью, а когда вы ловите ее в следующий раз, она опять признает это и вновь кормит вас новыми байками, и так далее. Большинство людей — даже женщины — теряют вкус ко лжи после того, как вы поймаете их три-четыре раза к ряду, и начинают либо говорить правду, либо молчать, но с Мими все происходит иначе. Она продолжает свои попытки, и вам следует быть начеку, в противном случае вы к своему удивлению вдруг начнете ей верить, причем не потому, что она станет, наконец, говорить правду, а просто потому, что вам надоест ей не верить.
Гилд сказал:
— Гм-м-м. Может быть. — Он засунул палец за воротник. Казалось, он сильно смущен. — Послушайте, вы думаете, это она убила секретаршу?
Энди, как я вдруг заметил, смотрел на меня так пристально, что глаза его едва не вылезали из орбит. Я сел и спустил ноги на пол.
— Хотел бы я знать. Конечно, вся эта история с цепочкой смахивает на вранье, но… Мы можем установить, Действительно ли у него была такая цепочка, а может, и сейчас еще есть. Если Мими помнит эту цепочку настолько хорошо, насколько утверждает, то она вполне могла объяснить ювелиру, каким образом изготовить еще одну такую же, а что касается ножика, то любой может купить подобную вещицу и выгравировать на ней какие угодно инициалы. Многое говорит против того, что она зашла так далеко. Если она подбросила точную копию цепочки, то скорее всего оригинал тоже у нее — возможно, он у нее уже давно, — однако, все это вам, ребята, предстоит проверить.
— Мы делаем все, что можем, — терпеливо сказала Гилд. — Итак, вы полагаете, что это сделала она?