— Да.
— А пятна на нем — это кровь?
— Да. Цепочка была зажата в руке Джулии — я уже говорила тебе, — а на руках ее была кровь. — Мими нахмурилась. — А разве ты… Такое впечатление, что ты мне не веришь.
— Не то чтобы не верю, — сказал я, — однако, по-моему, на сей раз ты должна постараться говорить только правду.
Мими топнула ногой.
— Ах ты… — Она рассмеялась, и выражение гнева сошло с ее лица. — Иногда ты бываешь страшным занудой. На сей раз я говорю правду, Ник. Я описала тебе все, что случилось в точности так, как оно и случилось.
— Надеюсь. Давно пора. Ты уверена, что Джулия на минутку не приходила в себя, чтобы сообщить тебе кое-что, пока ты была с ней наедине?
— Опять ты пытаешься разозлить меня. Конечно, уверена.
— Хорошо, — сказал я. — Жди здесь. Я позову Гилда, однако, если ты скажешь ему, что цепочка была в руке Джулии, а сама Джулия не совсем еще умерла, то он задумается, не пришлось ли тебе слегка потревожить секретаршу, чтобы отнять у нее цепочку.
Она широко распахнула глаза.
— Так что я должна ему сказать?
Я вышел и закрыл за собой дверь.
XXIV
Нора, казавшаяся чуть сонной, вела в гостиной светскую беседу с Гилдом и Энди. Отпрысков Уайнанта в комнате не было.
— Идите, — сказал я Гилду. — Первая дверь налево. По-моему, она для вас созрела.
— Удалось ее расколоть? — спросил он.
Я кивнул.
— И что вы узнали?
— Давайте посмотрим, что узнаете вы, а потом сравним вашу информацию с моей и увидим, как все это будет сочетаться, — предложили.
— О'кей. Идем, Энди. — Они вышли.
— Где Дороти? — спросил я.
Нора зевнула.
— Я думала, что она с тобой и с Мими. Гилберт где-то здесь. Всего несколько минут назад он был в гостиной. Мы долго еще здесь пробудем?
— Уже недолго. — Я вернулся в коридор, прошел мимо двери в комнату Мими, увидел открытую дверь в другую спальню и заглянул туда. Там никого не было. Дверь напротив была заперта. Я постучал.
Голос Дороти произнес:
— Кто там?
— Ник, — сказал я и вошел.
Она лежала на краю постели полностью одетая, сбросив лишь тапочки. Рядом с ней на кровати сидел Гилберт. Губы Дороти слегка опухли, однако это могло быть и результатом того, что она плакала: глаза ее покраснели. Она подняла голову и мрачно уставилась на меня.
— Ты все еще хочешь со мной поговорить? — спросил я.
Гилберт встал с постели.