Мими попыталась сделать вид, будто не имеет представления, о чем говорит ее дочь.
— Кто же, по мнению Гилберта, убил Джулию? — спросил я.
Гилберт сказал:
— Дорри, ты ведешь себя как последняя дура, ты…
Я перебил его:
— Оставь ее. Дайте ей сказать то, что она хочет сказать. Кто убил Джулию, Дороти?
Она бросила взгляд на брата, опустила глаза, плечи ее сгорбились. Уставив глаза в пол, она едва слышно проговорила:
— Я не знаю. Он знает. — Она опять подняла взгляд на мое лицо и задрожала. — Неужели вы не видите, что я боюсь? — Она заплакала. — Я боюсь их. Заберите меня отсюда, и я все вам расскажу. Я их боюсь!
Повернувшись ко мне, Мими рассмеялась.
— Ты сам на это напрашивался. Так тебе и надо!
Гилберт покраснел.
— Это так глупо, — пробормотал он.
Я сказал:
— Хорошо, я заберу тебя, но мне хотелось бы, чтобы ты объяснилась теперь, пока мы все в сборе.
Дороти покачала головой.
— Я боюсь.
— Не стоит так с ней нянчиться, Ник, — сказала Мими. — Она от этого делается только хуже. Ей…
— Что скажешь? — спросил я у Норы.
Нора встала и потянулась, не поднимая рук. Порозовевшее лицо ее было прекрасным, каким бывало всегда в первые минуты после пробуждения. Она сонно мне улыбнулась и заявила:
— Поехали домой. Мне не нравятся эти люди. Собирайся, Дороти, бери шляпу и пальто.
— Дороти, иди спать, — приказала Мими.
Зажав пальцами левой руки рот, Дороти глухо прорыдала:
— Не позволяйте ей бить меня, Ник!
Я наблюдал за Мими: на лице у нее играла спокойная улыбка, однако ноздри ее вздымались и опускались в такт дыханию, а дышала она так громко, что я отчетливо это слышал.
Нора подошла к Дороти.
— Пойдем, тебе надо умыться и…
Мими издала гортанный звук, напоминающий рычание, мышцы ее шеи напряглись, она вся подобралась словно для прыжка.
Нора встала между Мими и Дороти.
Когда Мими двинулась вперед, одной рукой я поймал ее за плечо, другой обвил из-за спины ее талию и приподнял Мими над полом. Она завизжала и принялась лупить меня кулаками и наносить мне болезненные удары по ногам твердыми, острыми, высокими каблуками своих туфель.
Нора вытолкнула Дороти из комнаты и стала в дверях, наблюдая за нами. Лицо ее было весьма оживленным. Это я видел ясно и отчетливо: все остальное поплыло словно в тумане. Когда на мои плечи градом посыпались слабые, неуклюжие удары, я обернулся и увидел наносящего их Гилберта, однако видел я его как сквозь пелену и почти не почувствовал соприкосновения в тот момент, когда отпихнул его в сторону.