— Кого вы имеете в виду, лейтенант? — На лице у Нанхейма было написано невинное удивление и, пожалуй, даже обида.
— Джулию Вулф.
Теперь на болезненном лице маленького человечка было написано возмущение.
— Это ложь, лейтенант. Любой, кто скажет, будто я хоть раз…
Гилд прервал его, обратившись ко мне:
— Если хотите ткнуть ему в рожу, я не стану вас отговаривать на основании того, что у него повреждена рука: он даже не сможет вам как следует ответить.
Вытянув вперед обе руки, Нанхейм повернулся ко мне.
— Я не хотел сказать, что вы лжете. Я просто имел в виду, что, может быть, кто-то ошибся, когда…
Гилд вновь перебил его:
— Разве ты бы не переспал с ней, если бы такой шанс представился?
Нанхейм облизнул нижнюю губу и с опаской посмотрел на дверь спальни.
— Вообще-то, — медленно произнес он предусмотрительно тихим голосом, — она, конечно, была классной штучкой. Думаю, я не отказался бы.
— Но ты никогда не пытался снять ее?
С минуту Нанхейм колебался, затем передернул плечами и сказал:
— Вы же знаете, как это бывает. Когда крутишься то здесь, то там, пытаешься воспользоваться почти любой подвернувшейся возможностью.
Гилд недовольно посмотрел на него.
— Напрасно ты не сказал мне об этом с самого начала. Где ты был в тот день, когда ее убрали?
Маленький человечек подскочил, словно его укололи булавкой.
— Боже милостивый, лейтенант, неужели вы думаете, что я имею к этому делу какое-то отношение? С чего это мне понадобилось бы убивать ее?
— Где ты был?
Тонкие губы Нанхейма нервно подергивались.
— Какой был день, когда ее?..
Он оборвал фразу, так как дверь в спальню открылась.
Из спальни, держа в руке чемодан, вышла пышнотелая женщина. Она была полностью одета для выхода на улицу.
— Мириам, — сказал Нанхейм.
Она посмотрела на него мутным взглядом и сказала:
— Терпеть не могу подлецов, но если бы я их любила, я бы терпеть не могла подлецов-стукачей, а если бы даже я и любила подлецов-стукачей, то тебя все равно бы терпеть не могла. — Она повернулась к входной двери.
Гилд, поймав Нанхейма за руку, чтобы не дать ему броситься вслед за женщиной, повторил:
— Где ты был?
Нанхейм крикнул: