— Да.
— Я не верю. — Мими встала; пальцы ее подергивались. — Не верю, не верю. — Лицо ее побелело от страха» искаженный голос звучал неестественно, словно голос чревовещателя. — Я не верю.
— Ну, тогда все в порядке, — сказал я.
Мими не слушала меня. Повернувшись ко мне спиной, она подошла к окну и стояла там, не оборачиваясь. Я сказал:
— Внизу перед входом в машине сидят два, похожих на полицейских человека, которые, наверное, должны взять его, когда…
Она обернулась и резким голосом спросила;
— Ты уверен, что Розуотер — это он? — Следов страха на ее лице уже почти не было, а голос звучал, по крайней мере, по-человечески.
— Полиция уверена.
Мы смотрели друг на друга, и каждый из нас был занят своими мыслями. Мими, как мне думалось, боялась вовсе не того, что Йоргенсен убил Джулию Вулф, и даже не того, что его могут арестовать: она боялась, что единственная причина, по которой Йоргенсен женился на ней, заключалась в какой-то его игре против Уайнанта.
Когда я расхохотался — не потому, что сама эта мысль показалась мне забавной, а потому, что она пришла мне в голову так неожиданно, — Мими вздрогнула и неуверенно улыбнулась.
— Я не поверю, — на сей раз тихим, мягким голосом сказала она, — пока он сам мне не признается.
— А когда признается — что потом?
Она чуть повела плечами, нижняя губа ее задрожала.
— Он ведь мой муж.
Наверное, слова ее прозвучали забавно, однако меня они разозлили. Я сказал:
— Мими, это я, Ник. Ты помнишь меня — Ни-ик?
— Я знаю, ты всегда думаешь обо мне только плохое, — мрачно сказала она. — Ты полагаешь, я…
— Ну ладно, ладно. Оставим это. Давай вернемся к тем уликам против Уайнанта, которые ты нашла.
— Ах, это, — сказала она и отвернулась. Когда она вновь повернулась ко мне, губа ее опять дрожала. — Я солгала, Ник, я ничего не нашла. — Она приблизилась ко мне. — Клайд не имел права писать те письма Маколэю и Элис, пытаясь внушить всем подряд недоверие ко мне; я подумала, что он получит по заслугам, если я придумаю что-нибудь ему во вред, так как я и правда полагала… то есть, полагаю, что Джулию убил он, и только благодаря…
— И что же ты придумала?
— Я… я пока еще не придумала. Мне сначала хотелось узнать, что со мной сделают — ну, ты понимаешь, то, о чем я тебя спрашивала. Можно было бы, например, соврать, будто Джулия, когда я осталась с ней наедине, а остальные ушли звонить, на минутку пришла в себя и сказала мне, что это сделал Клайд.
— Ты не говорила, будто услышала что-то и промолчала, ты сказала, будто нашла что-то и спрятала.
— Но я действительно еще не решила, что именно я.
— Когда ты узнала о письме Уайнанта Маколэю?
— Сегодня днем, — сказала она; — сюда приезжал человек из полиции.
— Он ничего не спрашивал тебя о Розуотере?
— Он спросил, знаю ли я его и не знавала ли прежде, и я полагала, что говорю правду, когда ответила «нет».
— Может, ты так и полагала, — сказал я, — однако, я думаю, что ты впервые говорила правду, когда уверяла, будто нашла какое-то доказательство вины Уайнанта.
Мими широко раскрыла глаза.
— Я не понимаю.