Мирабо: Несвершившаяся судьба : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возмущенный почти диктаторскими замашками Лафайета, Мирабо рассказал де Ламарку о положении Лозена: «Господин де Бирон только что вышел от меня; он не уезжает, потому что у него есть честь. Я еще не знаю, уверен ли он, что другие уедут. Бедный принц обманывается — или хочет показать, будто обманывается, — надеждой на заключение четырехстороннего союза. Ему вручили письмо для английского короля. Против него нет ни одного доказательства. Это становится бесстыдством. Я уже говорил вам, дорогой граф: я склоню голову только перед деспотизмом гения».

Эти слова, в подлинности которых не приходится сомневаться, освещают только один аспект вопроса. Другая фраза, приписываемая историками Мирабо, только некоторые относят ее к 14 июля, а другие — к октябрьским событиям, более определенна: «Он хочет, но не может; это евнух для преступления». И если дополнить ее презрительным восклицанием: «Нам нужен был манекен; этот м… подходил не хуже любого другого», появляются кое-какие сомнения относительно того, что Мирабо ничем не запятнал себя в этих сделках. В то же время Мирабо написал обещанную записку о том, какую стратегию поведения лучше избрать королю, и вручил ее де Ламарку.

На записке Мирабо стоит дата: 15 октября 1789 года. Записка несравненна по своей дерзости и уму, но столь насыщенна, что ее трудно анализировать и приходится цитировать почти целиком.

Мирабо высказывает в ней кое-какие предложения, которые впоследствии возобновит в иной форме; они слишком важны, чтобы не попытаться выделить основные принципы.

Первый состоит в том, чтобы действовать энергично, если король хочет избегнуть грозящего ему рабства и чувства страха, происходящего от постоянных опасностей, коим он подвергается с тех пор, как стал проживать в Париже. Ибо нельзя забывать, что часть Франции пользуется подчиненным положением монарха, чтобы выйти из его подчинения.

Король же (и это второй основополагающий принцип) стал неотделим от Революции; он должен быть с ней или погибнуть вместе с нею. Таким образом, выезд из Парижа достаточно проблематичен, но необходим для обретения свободы действий.

Для того чтобы покинуть Париж, необходима поддержка; обратиться за ней к аристократии значит утратить популярность; попросить помощи за границей значит навлечь на себя обвинение в измене. Остается получить ее от народа. Народ согласится на пребывание короля вне Парижа, если получит гарантию выполнения своих социальных требований; так что если король удалится в надежное место, он должен будет дать определенные обязательства.

Решительно отсоветовав ехать на восток во избежание предположений о сговоре на границе, Мирабо в качестве места проживания рекомендовал Нормандию, которая, находясь между Бретанью и Анжу, представляет собой территорию, наиболее прочно привязанную к французской короне. А пока король будет там, мы напомним французскому народу, что Людовик XVI с самого начала своего правления избегал деспотизма, злоупотреблений, расточительства[45] и старался всеми возможными способами улучшить удел своих подданных, что он в первый раз за всю историю династии опередил нацию. Потом король торжественно пообещает:

расширение политических прав граждан;

признание государственного долга и гарантию его погашения;

окончательную отмену парламентов;

окончательное утверждение важнейших декретов.

Заложив эти принципы и дав объяснения по поводу неутвержденных декретов, король призовет к себе Национальное собрание; если оно придет, дело выиграно; если нет, следовательно, оно предвзято; в таком случае его постановления можно будет считать недействительными в силу того, что они необъективны. При таком раскладе останется единственный выход: распустить Собрание и созвать новое.

Чтобы оно было правильно избрано и хорошо работало, король должен будет уточнить, что в силу новых законов все богатства государства пойдут на социальные улучшения; подавая своим подданным пример экономии, король откажется от роскоши и будет довольствоваться содержанием в один миллион в год.

Не стоит далее вдаваться в детали; главное правило — король не может отделить себя от нации; условиями исполнения плана были умеренность, осторожность, но главное — быстрота, ибо опасность надвигалась и не было времени на раздумья.

На встрече с де Ламарком Мирабо признал, что был во время своих последних выступлений недипломатичен; он взывал к дружбе, чтобы получить прощение, потом зачитал план.

Де Ламарк согласился с тем, что предложение Мирабо — последний шанс не допустить давления на короля и на Национальное собрание. Друзья стали размышлять о способе передать записку королю.

Явная враждебность Марии-Антуанетты к Мирабо исключала обращение к королеве. Де Ламарк решил прибегнуть к услугам графа Прованского, проживавшего тогда в Люксембургском дворце. При посредстве оберкамергера монсеньора, герцога де Ла-Шатра, де Ламарку назначили тайную встречу на следующую ночь, с 15 на 16 октября 1789 года.

Около половины первого пополуночи Ла-Шатр провел графа де Ламарка к младшему брату Людовика XVI.

Де Ламарк предупредил своего августейшего собеседника об опасности для монархии иметь в противниках Мирабо и посоветовал использовать все возможные способы, чтобы привлечь его на свою сторону. Он описал истинные чувства депутата от Экса по отношению к престолу и в качестве подтверждения своих слов протянул графу Прованскому записку.

Тот, поблагодарив гостя о своевременном предупреждении, внимательно прочел записку. Во время чтения он отметил неясность некоторых пассажей и сложность выполнения предлагаемых мер. Закончив чтение, объявил, что, хотя в целом одобряет предложенный план, может с уверенностью заявить, что король никогда на это не пойдет. Де Ламарк был в отчаянии. Обратиться к королеве? Граф Прованский поведал гостю, что королева отнюдь не пользуется таким влиянием на короля, какое ей приписывают. Людовик XVI перечил жене, чтобы казаться самому себе волевым человеком, — а потом шел на поводу у случайного советчика. И чтобы описать характер своего старшего брата, граф Прованский произнес фразу, ставшую знаменитой:

— Чтобы представить себе слабость и нерешительность короля, вообразите, что вы пытаетесь удержать в руке шарики из слоновой кости, смазанные маслом.

Во время разговора, продлившегося два часа, монсеньор выказал большую рассудительность. Де Ламарк с грустью в сердце покинул Люксембургский дворец и отправился рассказать о своей неудаче Мирабо.

Все прежние попытки Мирабо пробиться на высокий руководящий пост, не говоря уже о должности первого министра, не увенчались успехом: король никогда не возвысит его по доброй воле, даже если осознает нависшую над ним опасность.

И все-таки Мирабо повторил де Ламарку, что если король с королевой останутся в Париже, монархия вскоре будет ввергнута в пропасть, ситуация ухудшится — все идет к гражданской войне. Это решение, впрочем, казалось ему предпочтительнее неизбежных ужасов, «ибо война закаляет души и возвращает им энергию, утраченную вследствие безнравственных расчетов».

Де Ламарк на это возразил, что король не в состоянии вести войну без денег.

— Гражданская война, — парировал Мирабо, — всегда ведется без денег, к тому же при нынешних обстоятельствах она долго не продлится. Все французы хотят должностей или денег; им всего наобещают, и вы увидите, что партия короля повсюду одержит верх.

Мирабо сменил тактику. Не сумев поколебать волю одного человека, он решил вести разговор с влиятельными фракциями, то есть министрами или могущественными политиками в Национальном собрании. А если и этот маневр не удастся, Мирабо останется только заручиться волей Национального собрания, ведь он был почти уверен, что сможет заставить его проголосовать за что угодно.

Не все важнейшие события в жизни Мирабо, произошедшие с 15 октября по 6 ноября 1789 года, можно восстановить в точности; порой даже датировать их приходится лишь приблизительно.

Объяснений этим событиям множество, настолько различны их побудительные причины. Каждая версия правдоподобна.

[45] Мирабо не погрешил против истины: Людовик XVI действительно не был ни деспотом, ни мотом. Прошли те времена, когда все были раздражены ужасным распутством двора Людовика XV, — нынешний король отличался чистотою нравов и умеренностью своих потребностей.