Мирабо: Несвершившаяся судьба : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рене де Кастр

Мирабо: Несвершившаяся судьба

СУДЬБА МИРАБО В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

Вступительная статья

Выход в свет на русском языке подробной биографии Мирабо — событие долгожданное и значимое. Еще четверть столетия назад А. З. Манфред, известный специалист в области истории Франции XVIII века и автор блестящего очерка о Мирабо, входящего в состав изданной уже посмертно, хорошо знакомой историкам книге «Три портрета эпохи Великой французской революции», отмечал, что «в нашей стране о Мирабо по-настоящему никогда не писали». Однако после упомянутого эссе Манфреда в отечественной историографии так и не появилось ни одной работы, посвященной этой, несомненно, одной из самых ярких и спорных фигур в истории Французской революции. Не выходили у нас и книги о Мирабо зарубежных авторов. Создалось впечатление, что наше общество настолько устало от героев Великой французской революции — Жан Жака Руссо, Марата и Робеспьера, что до Мирабо читатель уже никогда не доберется.

Между тем это был совершенно необыкновенный человек. Простой депутат Генеральных штатов от Экс-ан-Прованса, но необычайно яркий и талантливый, он сумел добиться невероятной популярности. А ведь тогда для популяризации идей не было ничего из тех технологий, что находятся в распоряжении политиков сейчас, за исключением разве что обыкновенного печатного станка. Его возможности Мирабо и сумел использовать в полной мере, одновременно создав своеобразный информационный центр, впоследствии получивший название «ателье Мирабо». В этом центре готовились тексты, пользуясь которыми он произносил свои речи, быстро становившиеся знаменитыми везде, где только умели читать по-французски. Познакомившись с книгой Рене де Кастра о Мирабо, читатель узнает о многих новшествах того времени, ныне прочно вошедших в обиход политической жизни и находящихся в компетенции наук, изучающих вопросы управления социальными процессами.

Рене де Кастр (1908–1987) является признанным мэтром в жанре исторической биографии наряду со столь знаменитыми писателями, как Андре Кастело, Марсель Брион и Анри Труайя, чьи сочинения, посвященные историческим деятелям, писателям и людям искусства, хорошо знакомы русскому читателю. Его перу принадлежит более тридцати произведений, сюжеты которых в основном связаны с историей Франции XVIII века. Он является автором книг о госпоже де Помпадур, госпоже Дюбарри, госпоже Рекамье, о Шатобриане, Бомарше, маркизе Лафайете, Генрихе IV, Людовике XVIII. Он уже известен в нашей стране — его книга о госпоже де Помпадур выдержала на русском языке уже два издания, а биография Бомарше была опубликована в 2004 году в серии «ЖЗЛ».

Рене де Кастр принадлежал к старейшей аристократической французской семье. Одна из первых написанных им биографий, получившая награду Французской академии, была посвящена известному политическому деятелю XVIII века маршалу де Кастру (1727–1801), с которым автора связывали родственные узы. В книге о Мирабо читатель тоже встретится с маршалом де Кастром, равно как и с другими представителями этого выдающегося семейства. Так что для него все эти биографии знаменитостей той эпохи — дело еще и семейное.

Рене де Кастр окончил Высшую школу политических наук, занимал в течение ряда лет пост вице-президента Общества французских литераторов, а в 1972 году стал «бессмертным» — членом Французской академии. Таким образом, наука и литература переплелись в его творчестве, и обращение к жанру биографии стало своего рода предопределением.

Судьба Мирабо была ему интересна как с точки зрения большого исторического времени, являющегося предметом философии истории, так и с точки зрения микроистории, в том числе и потому, что она неоднократно соприкасалась с судьбами рода де Кастр. Жизнь рода как часть национальной истории — вот главный предмет его изучения. Причем его интересуют не только сами факты, но и альтернатива им, события, которые стали бы возможны, изменись что-то в предопределяющих их условиях. Его суждения порой оказываются достаточно субъективными, но это отнюдь не обязательно является отрицательной чертой научного исторического исследования.

Оноре Габриэль Рикети де Мирабо (1749–1791) вошел в историю Франции прежде всего как борец против тирании и деспотизма, но вместе с тем и как олицетворение едва ли не всех пороков, которые только свойственны человеку. Среди мыслей Родена об искусстве есть замечательное описание скульптурного портрета Мирабо, выполненного его современником Ж. А. Гудоном. «Посмотрите на Мирабо — явно проступает эпоха. Вид задорный, парик в беспорядке, одет небрежно. Революционная буря захватила этого хищника, он сейчас зарычит. Передано и происхождение. Весь облик властный, прекрасные, дугой очерченные брови, высокомерный лоб — это родовитый аристократ, но изрытые оспой, обрюзглые, демократические щеки, короткая, могучая шея связывают его со средним сословием: он выбран его представителем, он его любимец. Профессия — трибун. Рот выдается вперед, как рупор, и для того, чтобы слова его неслись дальше, Мирабо закидывает голову, так как он небольшого роста, подобно большинству ораторов. У таких людей природа развивает грудную клетку в ущерб росту. Неопределенный и вместе с тем надменный взгляд ни на ком не останавливается, а парит над большим собранием. Согласитесь, что это изумительный фокус — вызвать посредством одного бюста представление о целой толпе, скажем более, о целой стране, которая насторожилась и слушает. Наконец, индивидуальный характер. Посмотрите на эти чувственные губы, на этот двойной подбородок, на эти трепещущие ноздри, — вам станут ясны пороки этого человека: разгульные привычки, потребность в наслаждениях».

По рождению граф Мирабо принадлежал к высшему слою французского общества, но так получилось, что бесконечные унижения, испытываемые им в лоне своей собственной семьи, сделали его невероятно свободным духовно человеком, ибо ему, так же как и людям материально обездоленным, было нечего терять. Накануне революции он не был связан никакими обязательствами ни по отношению к своей семье, ни по отношению к своему сословию. Достаточно вспомнить, что ему лично довелось весьма близко столкнуться с таким распространенным во Франции эпохи абсолютизма явлением, как «летр де каше» или «тайные письма» (lettre de cachet). Это королевские указы об изгнании, о заточении в тюрьму без суда и следствия, в которых современники справедливо видели крайнюю степень произвола со стороны королевской власти, а стало быть и верх деспотизма.

Еще совсем молодым человеком Мирабо испытал на себе действие подобных тайных указов короля, подписанных по настоянию маркиза Виктора Рикети де Мирабо (1715–1789), его родного отца. Так что в предреволюционной Франции граф Мирабо, которого закалили выпавшие на его долю испытания, стал человеком поистине уникальным, человеком, который, обладая связями в высшем обществе, хорошим образованием, литературными способностями и незаурядным умом, имея к тому же редкий дар красноречия и вместе с тем не имея средств к существованию, не имея даже возможности каким-то образом применить свои таланты в условиях существующего общественно-политического строя, оказался настроен достаточно радикально. А тут еще перипетии его собственной, весьма беспорядочной личной жизни — сначала женитьба на одной из самых богатых наследниц Прованса Эмили де Мариньян, а затем шумный бракоразводный процесс. Подвергнувшись немалым унижениям в качестве узника Венсенского замка, проиграв бракоразводный процесс, молодой граф Мирабо, казалось, окончательно порвал со своим сословием. Весь этот сложный комплекс обстоятельств и привел к тому, что аристократ Мирабо стал депутатом Генеральных штатов от третьего сословия.

Ознакомившись с наказами третьего сословия депутатам, данными накануне революции, исследователи отмечают, что в тот период выборщики имели тенденцию голосовать за известных людей, отличающихся независимостью суждений, талантом и остроумием, отдавая предпочтение людям не просто образованным, а неординарным, нетипичным, исключительным. Именно таким человеком и был Мирабо. Но как это зачастую бывает в реальной жизни, на деле депутатами Генеральных штатов становились люди вполне обычные, типические. Прежде всего это были представители так называемого «судейского сословия», и на их фоне Мирабо, разумеется, очень сильно выделялся. И очень скоро оказались востребованы именно те качества, которыми он обладал в полной мере, а именно: находчивость, остроумие, развитое чувство собственного достоинства, твердость характера, умение отстаивать свое мнение, искусство держать удар.

В исторической памяти французов граф Мирабо прежде всего — депутат от третьего сословия. На знаменитом заседании Генеральных штатов 23 июня 1789 года в Версале, когда обер-церемониймейстер двора маркиз Дрё-Брезе повторил распоряжение Людовика XVI, предписывающее депутатам немедленно разойтись по сословиям и заседать раздельно, он не растерялся и единственный в ту минуту нашелся что ответить. Он заявил, что «заставить нас покинуть наши места можно лишь силой штыков». Эта короткая реплика Мирабо стала хрестоматийной, она цитируется во всех учебниках истории. Есть некоторое отличие в описании обстоятельств данного инцидента у де Кастра и у А. З. Манфреда. Но, не вдаваясь в рассмотрение деталей, следует подчеркнуть главное — в оценке выступления Мирабо 23 июня как решающего и в ходе революции, особенно на первом ее этапе, и в его собственной биографии оба историка единодушны.

В течение первого периода революции твердая позиция Мирабо, осуждавшего любые проявления насилия над человеческой личностью, и его невероятная политическая активность — он выступал почти на каждом заседании Национального Учредительного собрания, — сделали его лидером, популярность которого не ограничивалась рамками какого бы то ни было сословия. Ему внимали как убежденные «патриоты», так и прирожденные «аристократы», хотя надо сказать, что в тот период граница между революционными и контрреволюционными настроениями среди тех и других постоянно сдвигалась в ту или иную сторону в зависимости от изменения политической обстановки. Среди депутатов Учредительного собрания Мирабо был, бесспорно, наиболее подготовленным к решению правовых вопросов, которые следовало тогда решить, и именно он был автором многих проектов, ставших затем законодательными актами. Отстаивая права человека и гражданина на свободу и осуждая произвол со стороны королевской власти и сословные привилегии, Мирабо вместе с тем решительно выступал за распространение принятых Учредительным собранием законов на всех членов общества, включая и членов королевской семьи. Он одним из первых понял, какой смертельной опасности подвергается королевская семья, находясь в Париже, и стремился всеми силами предотвратить крушение монархии.

Однако политическая карьера Мирабо была скоротечной. Не прошло и двух лет со времени знаменитого выступления Мирабо на заседании Генеральных штатов, как его не стало. После мучительной болезни он умер весной 1791 года. Мирабо похоронили в Пантеоне, а затем — уже на исходе революции — его прах с позором был оттуда выброшен. Вскоре после смерти Мирабо состоялась казнь короля Людовика XVI, и тогда были обнародованы бумаги, содержание которых не позволяло сомневаться в его сговоре с королевской семьей, отчего он был объявлен тайным агентом короля, защитником Марии-Антуанетты, изменником революции, и даже его бюсты были уничтожены — сохранились лишь те из них, что попали в частные коллекции. Но его бюсты, об одном из которых выше уже шла речь, его портреты, да и вообще его своеобразная внешность — это особая тема.

В описании внешности Мирабо все историки единодушны — он был чудовищно некрасив, к тому же его лицо было обезображено ветряной оспой: эта болезнь, как известно, в тот век не щадила ни бедных, ни богатых (от нее, кстати, умер и Людовик XV). Эти отталкивающие и вместе с тем притягивавшие к себе внимание черты в сочетании с умом и талантом, очевидно, также немало способствовали его популярности среди современников. Сохранившиеся изображения, как живописные, так и скульптурные, хорошо передают необычную внешность этого человека: несоразмерно большая голова, большие глаза навыкате, лицо, сплошь покрытое шрамами от оспы.

Характеризуя иконографический материал, Рене де Кастр приводит перечень пятнадцати портретов членов семьи Мирабо, начиная с середины XVII века, а также шести картонов с изображением самого Мирабо, находящихся в Художественном музее и библиотеке Поля Арбо (каталог иконографии, фонд Мирабо) в Экс-ан-Провансе. Сохранилось также несколько бюстов Мирабо, в том числе один из лучших работы скульптора Люка де Монтиньи, изображающий его в расцвете лет, в начальный период политической карьеры, и подаренный в 1913 году семьей де Монтиньи Художественному музею Экса. Ну и, разумеется, представленный в Лувре знаменитый бюст Мирабо, выполненный скульптором Жаном Антуаном Гудоном в год его смерти, в 1791 году, который, как уже было сказано, высоко ценил Роден. Гораздо позже, в последние десятилетия XIX века во французском обществе произошла кардинальная переоценка исторических ценностей. В то время было решено украсить интерьер Пантеона монументальными памятниками великих людей Франции, и тогда первые заказы были отданы Родену на статую Виктора Гюго и скульптору Жану-Антуану Энжальберу — на статую Мирабо.

Что же касается его прижизненных изображений, то их, как уже было сказано, сохранилось не так уж много — судьба не была благосклонна к нему ни при жизни, ни после смерти. Однако историческая память, так же как и сама жизнь, не стоит на месте. На последней большой выставке в Париже в Гран-Пале, посвященной искусству портрета в 1770–1830-е годы, которая проходила осенью 2006 года, экспонировался еще один из уцелевших бюстов Мирабо, выполненный скульптором Клодом-Андре Дезине в год его смерти, в 1791 году, и получивший первую премию на конкурсе, организованном тогда Якобинским клубом. Затем он хранился в одной частной коллекции, а сейчас находится в Бретани в Музее изящных искусств города Ренна, весьма далеко и от Парижа, где состоялась политическая карьера Мирабо, и от его родного Прованса.

Рассуждая о внешности Мирабо, которого никто не мог бы назвать красавцем, все историки тем не менее отмечают, каким огромным успехом пользовался он у женщин. Биография Мирабо выглядит вполне незаурядной даже на фоне наполненных галантными приключениями жизнеописаний выдающихся любовников XVIII столетия; рассказ о любовных подвигах Мирабо на Корсике, страстные письма, адресованные им Софи де Монье, а также его письма из Венсенского замка были бы весьма уместны в «Мемуарах» самого Казановы.

Более двух столетий отделяет нас от событий, о которых идет речь в книге Рене де Кастра о Мирабо, и тем не менее рассказ о них в большинстве случаев настолько подробен и обстоятелен, что у читателя возникает эффект присутствия в том историческом времени. Дело тут не только в литературном таланте автора. Это достигается еще и благодаря умелому использованию архивных материалов. Отличительной чертой книги де Кастра о Мирабо является широкое привлечение документов, хранящихся в архивах Экс-ан-Прованса — города, с которым неразрывно связана вся биография Мирабо, депутатом от которого он и был избран в Генеральные штаты.

Читатель конечно же обратил внимание на подзаголовок к книге де Кастра о Мирабо: «Несвершившаяся судьба». Этот подзаголовок является ключом, раскрывающим основную идею автора, который, располагая многочисленными и разнообразными источниками, в том числе, как уже было сказано, и неопубликованными, пытается доказать, что Мирабо было предначертано спасти монархию, тогда как на деле он стал разрушителем последней. Де Кастр убедительно пишет о том, что эволюция Мирабо как политического деятеля проходила в пределах его искреннего убеждения в том, что защита естественных прав, свободы и достоинства человека и гражданина отнюдь не противоречит борьбе за жизнь королевской семьи и спасение тысячелетней монархии, что можно быть революционером и защитником короля в одно и то же время, что одно не исключает другого. Обладая блестящим ораторским талантом, Мирабо отстаивал идеи конституционной монархии — но тщетно. Он лишь вызвал недоверие к себе со стороны своих коллег-депутатов и не был поддержан королем, хотя тот и оплачивал его советы. Мирабо сам не считал себя изменником и, умирая, не пожелал уничтожить свой архив, полагая, по всей видимости, что перед историей он честен. «Я буду тем, кем был всегда, — говорил он о себе, — защитником монархической власти, упорядоченной законами, и апостолом свободы, гарантированной монархической властью».

За последние годы было опубликовано довольно много работ, где совершенно по-новому освещается история революции 1789–1794 годов во Франции. Назовем лишь несколько монографий: З. А. Чеканцева «Порядок и беспорядок. Протестующая толпа во Франции между Фрондой и Революцией» (Новосибирск, 1996); «Исторические этюды о Французской революции. Памяти В. М. Далина» (М., 1998); А. В. Ревякин «Великая французская революция» (История Европы. Т. 5. М., 2000); «Памяти профессора А. В. Адо. Современные исследования о Французской революции конца XVIII в.» (под ред. В. П. Смирнова и Д. Ю. Бовыкина. М., 2003); Е. М. Мягкова «„Необъяснимая Вандея“: сельский мир на западе Франции в XVII–XVIII веках» (М., 2006). Имеется также целый ряд статей по данной тематике, опубликованных в эти годы в журналах «Французский ежегодник», «Одиссей», «Новая и новейшая история». Знакомство с результатами этих новых исторических исследований позволяет питать надежду, что со временем они станут основой для увлекательно написанных биографий. Пока же в ожидании их появления мы предлагаем вам замечательную книгу о Мирабо французского академика де Кастра. «Никогда два историка не опишут его одинаково», — уверен автор. Каждый может сказать свое слово. Но русских историков услышать тем интересней, что судьба Мирабо тесно связана с умонастроениями, бытовавшими в России.

В книге Рене де Кастра приведены многие примеры беспрецедентной популярности Мирабо как во Франции, так и в странах Западной Европы. В Российской империи, связанной в ту эпоху с Францией тесными узами, в той России, о которой французские путешественники писали с удивлением, что здесь французскую литературу знают лучше, чем в салонах Парижа, а французские журнальные новинки становятся предметом обсуждения сразу же после их выхода в свет, имя Мирабо очень быстро стало нарицательным для обозначения псевдолиберала. Вспоминается стишок Дениса Давыдова:

Имя Мирабо со временем наполнилось новыми значениями в контексте французской культуры. Его именем французы назвали многие улицы своих городов, а мост Мирабо, возведенный в 1895–1897 годах, соединил берега Сены в районе парижского Пятнадцатого округа. Именно он дал Гийому Аполлинеру творческий импульс для создания его знаменитого стихотворения «Мост Мирабо» — шедевра любовной лирики. Каждый французский школьник, каждый студент-филолог любой страны мира знает эти строки:

Путь примирения со своей историей, как, кстати, показывает и недавнее прошлое России, никогда не бывает простым и скорым. Этот путь наведения мостов между прошлым и настоящим порой растягивается на целые века. Так и Франция лишь спустя сто лет после смерти Мирабо приняла его, отдав дань его заслугам и определив его место в истории.

Вероятно, Мирабо останется жить вечно в исторической памяти людей, в шедеврах изобразительного искусства, во французской поэзии. Кроме того, после него осталось довольно богатое литературное наследство. Это несколько трактатов, наиболее известными из которых являются «Опыт о деспотизме» и «Королевские указы об изгнании без суда и следствия и государственные тюрьмы», обширное сочинение в четырех томах о прусской монархии, тексты публичных выступлений и многочисленные письма, являющиеся общепризнанными образцами классики эпистолярного жанра.

Т. Д. Сергеева

Мирабо: Несвершившаяся судьба

ПРЕДИСЛОВИЕ