Повозка, свернувшая с улицы Каменщиков, пробиралась по узким, забитым прохожими улочкам.
– Ты потерял что-нибудь?
Бао Ю не сиделось на месте. С чуть бледным под ярким полуденным светом лицом он опять и опять озирался назад, барабаня сведёнными пальцами по чемодану:
– Они за мной следуют. Видно, в дороге прикончить хотят.
– Чего мелешь? – Ци Юнь оглянулась, но кроме по-летнему пестрой толпы ничего не увидела. – Ты же племянник У Лун’а. Тебя здесь и пальцем-то тронуть никто не посмеет.
– Никто кроме дяди.
Ци Юнь обомлела и, вновь оглянувшись, заметила на отдаленьи людей в черных робах.
– И он не посмеет. Я вместе с тобой. «Колыхнет хоть один волосок», из него душу выну.
Возница с трудом волочил экипаж меж арбузных развалов.
– К реке разворачивай! – крикнул ему Бао Ю.
– Как к реке? – удивилась Ци Юнь. – Ты не едешь в Шанхай?
– Еду на пароходе.
В полуденный час пристань сверх всякой меры была многолюдной и грязной. Ци Юнь, сморщив носик, старалась держаться подальше от клеток с цыплятами, расположившись в единственном месте, еще не загаженном птичьим дерьмом. У окошка продажи билетов, где ждал свой черёд Бао Ю, промелькнули одетые в черные люди. Ци Юнь их узнала – скоты из Портовой Братвы.
– Сукин сын! – прошептала она через сжатые зубы.
Пожалуй, племянник был прав.
– Ты не бойся, – Ци Юнь обняла подошедшего к ней Бао Ю, беспокойно скоблящего щеку билетом. – Пусть только попробует, вместе с тобою умру.
Она смежила веки, припомнив свои злоключенья в лабазе:
– Мне жизнь всё равно опротивела.
– Я умирать не хочу, – озирался кругом Бао Ю. – Слишком глупо... Я в жизни еще не ничего свершил!
Заворчал глухо гром, и по залитой солнцем земле, по навесам из толстой промасленной ткани забили тяжелые капли. Ци Юнь с Бао Ю, прикрывая носы, пробрались сквозь обшарпанный зал ожиданий, наполненный смрадом дешевого курева, уток, цыплят, человеческих тел, и, рискуя промокнуть, направились к старому судну.
– Как дождь, так болит голова. С каждым годом всё хуже. Вернусь, так прилягу... – Ци Юнь осеклась.
Что-то вмиг заслонило и солнце, и капли дождя: двое в черных халатах раскрыли над их головами клеенчатый зонтик.
– Вы кто? – всполошилась Ци Юнь. – Вы зачем?
Люди в черном кивнули на черного цвета машину:
– Достойнейший Лун. Хочет с баричем Лю попрощаться.
Сжимая в руке пистолет, У Лун вылез из автомобиля и неторопливо, в развалку направился к гостю:
– Возьми свою пушку. Сегодня, считай, получил жизнь назад.
– Так и думал, что Вы его взяли, – достав белоснежный платок, Бао Ю аккуратно оттер рукоять и вложил пистолет в чемодан.
– Думал было тебя из него завалить. Ну да ладно, – достав из мешочка горсть риса, У Лун запихнул зерна в рот, взявшись грызть их с рассыпчатым хрустом. – К чему перегибы? Ты просто тупица: явился в мой дом за моей головой. «Заяц возле норы своей травку не щиплет». А я тебе дядя.
– Неправда. Я только родных повидать...