— Поехали и слушайте внимательно.
Дарт довез нас до дома Марджори, который оказался таким же породистым и ухоженным, как его хозяйка. Он высился квадратной массой на безукоризненно обработанной площадке зелени в конце поместья Стрэттон. Отражавшиеся от окон второго этажа солнечные лучи яркими бликами мелькали среди листвы круговой подъездной аллеи, начинавшейся у увенчанных каменными урнами ворот.
Дарт остановился у парадного подъезда и, как обычно, не вынул ключ зажигания.
— Вы когда-нибудь закрываете машину? — поинтересовался я.
— С какой стати? Я не против получить повод купить новую машину.
— Так почему вам ее не купить, не дожидаясь повода?
— Как-нибудь так и сделаю.
— Как ваш дед.
— Что? А, да. Наверное, я немного похож на него.
Парадную дверь нам открыл слуга («Она вся живет в прошлом», — пробормотал Дарт), который любезно проводил нас через холл в гостиную. Как и следовало ожидать, все здесь было отмечено вкусом и влиянием остановившегося времени, мягкие краски в приглушенных тонах, зеленые, золотые. В оконных проемах все еще оставались старые ставни, но тут же висели самые модные, до пола, занавески.
Марджори сидела в широком кресле, поставленном так, чтобы была видна вся комната, она всегда оставалась самой собой, человеком, контролирующим обстановку. Она была, как почти всегда, одета в темно-синее платье с белым воротничком и выглядела куколкой и щеголихой, которой в рот пальца не клади.
— Садитесь, — приказала она нам, и мы с Дартом примостились рядом с ней, я — на маленькой софе, Дарт — на изящном витом стульчике — вероятно, творении Хеппельуейта.
— У вас есть что сообщить мне, — начала она. — Вы так сказали, Ли.
— Да-да, — несколько растерялся я. — Значит, так, вы просили меня выяснить две вещи.
— И что касается денежных дел Кита, то у вас ничего не получилось, — решительно кивнула она. — Вы мне об этом уже говорили.
— Да… Но… вот относительно другого вашего поручения…
— Продолжайте, — проговорила она, когда я остановился. — Я очень хорошо помню. Я попросила вас выяснить, каким образом этот прохвост архитектор давил на Конрада, чтобы получить заказ на новые трибуны.
Дарт от удивления не находил слов.
— Поручения? — только и смог спросить он.
— Да, да, — нетерпеливо перебила его тетушка. — Мы с Ли заключили соглашение. Скрепили его рукопожатием. Так ведь? — Она обернулась ко мне. — Соглашение, которое вы не захотели разрывать.
— Совершенно верно, — согласился я.
— Тетя Марджори! — совсем смешался Дарт. — Значит, Ли работал для вас?
— А что в этом плохого? Это же в интересах семьи в конечном итоге. Как можно что-то делать, если тебе не известны факты?
«Вот у кого могли бы поучиться мировые политики, — подумал я с восхищением. — Светлейший из умов под волной седых волос».
— Между делом, — сказал я, — я узнал о Форсайте и косилках для газонов.
У Дарта отвис подбородок. У Марджори округлились глаза.
— А еще, — продолжил я, — я узнал о некоторых приключениях, пережитых Ханной, и известных последствиях этих делишек.
— О чем это вы говорите? — удивился Дарт. Марджори просветила его:
— Ханна загуляла с цыганом и забеременела, как последняя дурочка. Кит набросился на цыгана, который, конечно, потребовал денег. Мой брат откупился от него.
— Ты хочешь сказать… — начал соображать Дарт, — что Джек… что отцом Джека был цыган!