— Увидимся на скачках.
— Там же, — подтвердил мужчина, — перед первым».
Запись щелкнула и замолчала. Я мрачно извлек кассету, потом вытащил на свет Божий фотографию и пакет с опасной информацией.
Из конверта я вынул другой, потолще, и вскрыл его ножиком. Там лежал еще один конверт, на этот раз белый, и еще одно коротенькое письмо от Уильяма Стрэттона, третьего барона, его сыну Конраду, четвертому.
Там было написано:
С дурным предчувствием я разрезал белый пакет и прочитал его более пространное содержание, когда я добрался до последней строчки, у меня затряслись руки.
Мой не-дедушка указал мне способ, как мне раз и навсегда разделаться с Китом.
Я сложил конверты в их первоначальном порядке и, разыскав липкую ленту, заклеил верхний коричневый конверт, чтобы его не могли по случайности открыть. Потом я посидел некоторое время, положив голову на руки, осознавая, что если бы Кит знал, что я заполучил, то убил меня на месте, и что теперь передо мной стоит дилемма, какой я в жизни не представлял, и суть ее в том, смогу ли я в ближайшее время перехитрить смерть.
Опаснейшая информация. Нет, не опаснейшая, смертельная.
Глава 15
Дарт довез меня до Стрэттон-Хейза. По пути я по своему мобильному телефону связался с домом Марджори, она была на месте и высказала мне свое недовольство.
— Вы не были на нашей встрече!
— Не был. Извините.
— Было черт знает что, — сердито пожаловалась она. — Пустая трата времени. Кит непрерывно орал, и ничего решить не удалось. В отношении продажи он какой-то фанатик. Вы уверены, что не сможете раскопать его долги?
— Имоджин знает о них? — спросил я.
— Имоджин!
— Если я напою ее до белых слонов, сможет ли она рассказать что-нибудь о делах мужа?
— Но это же бесчестно.
— Боюсь, что это так.
— Хорошо бы, если бы она знала. Но лучше не пробуйте, потому что если Кит застанет вас… — Она замолчала, потом без нажима спросила: — А вы принимаете его угрозы всерьез?
— Приходится.
— А вы не думали о… об отступлении?
— Да, думал. Вы заняты? Мне нужно кое-что вам рассказать.
Она сказала, что, если я дам ей час, я могу приехать к ней, с чем я и согласился. Мы с Дартом доехали до Стрэттон-Хейза, где он поставил машину в том же месте, как и в мой первый приезд, и, как обычно, оставил ключ в замке зажигания.
— И что теперь? — спросил Дарт.
— У нас почти час. Может, взглянем на северное крыло?
— Но это же развалины, я ведь говорил вам.
— Развалины — моя профессия.
— Совсем забыл. О'кей. — Он отпер дверь с обратной стороны дома и снова провел меня через пустынный вестибюль без мебели и занавесей на окнах, а потом через широкий коридор с окнами, построенный как картинная галерея, но с голыми стенами.
В конце коридора дорогу нам преградила тяжелая, не закрытая панелями, неполированная дверь, запертая на две задвижки. Дарт повозился с задвижками, и дверь со скрипом отворилась, мы вошли в то царство запустения и разрушения, которое я всегда искал: гниющее дерево, горы мусора, кучи обломков и всюду пробиваются молодые деревца.