Тайны тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Афинах я зашел в представительство Ливии за визами для нашего международного экипажа. Но из Триполи от администрации полковника Каддафи не было никакого ответа.

Отсутствие ливийских виз заставило нас пуститься на хитрость и переодеться подобающим образом, пока «Арго» плыл к Криту. Штормовые ветры в теплое время года с севера могут дуть в восточном Средиземноморье не переставая, целыми днями. Как раз они и сбили Улисса с курса. Весь день «Арго» бросало по волнам, пока сильный ветер не пригнал нас к скалистому, едва заселенному западному побережью Крита. Впервые за все время плавания я приказал приготовить штормовой якорь. На берегу совершенно не было подходящего укрытия, лишь мелководные открытые лагуны среди отвесных скал. А что если остановиться в ветровой тени одного из утесов? Так мы и поступили.

— Спустить якорь!

При этих словах Кормак, почти двухметровый ирландский моряк, выбросил его за борт, как игрушку. Якорь попал на плохое дно, все в скальных обломках и валунах, но зацепился крепко.

В течение семи дней мы прочно держались на одном и том же месте, по очереди отправляясь к прибрежной деревушке, чтобы запастись продовольствием. А в это время вахтенные на судне лежали на скамьях для гребцов, вслушиваясь в не прекращающийся вой ветра. Вероятно, так же проходило и плавание Улисса. Паруса его судов были порваны, и к берегу они шли уже на веслах, где провели два дня и две ночи, обессиленные и с тревогой в сердцах.

Гомер не упоминает, что Улисс сбился с пути во время плавания к земле лотофагов. Солнце днем, звезды ночью и волнение на море указывали опытным мореплавателям бронзового века общее направление их дрейфа. Как только улучшилась погода, они могли проследовать своим же путем обратно до мыса Малея и направиться домой. Действительно, в более поздние времена греческие корабли часто возвращались хорошо известным путем из Киренаики. Они следовали вдоль африканского побережья на восток, пока оно оставалось по правую руку, и затем поворачивали на север. Это приводило их кратчайшим путем на Крит. И именно здесь, по моим подсчетам, Улисс и его воинство должны были испытать следующее приключение — неожиданную встречу с циклопами.

Мы прочесали южный берег Крита в поисках пещеры, где Улисс встретился с одноглазым великаном. Одна деталь подтвердила, что мы находимся на правильном пути: дикие козы Крита. Ведь Гомер утверждает, что его корабли пристали к берегу острова, изобилующего козами. Никогда не встречаясь до этого с людьми, они стали легкой добычей для голодных моряков, и те устроили пиршество из более чем ста животных. На Крите до сих пор встречаются дикие козы, исконные обитатели Средиземноморья. Их массивные закрученные рога и мускулистое тело были любимыми объектами художников, скульпторов, чеканщиков бронзового века.

Кое-что еще остается на Крите от тех времен — сам циклоп, или некое легендарное существо, поражавшее воображение, как и он.

Один из школьных учителей в деревне Питсидиа рассказал мне о великанах-людоедах из критского фольклора, которых все еще побаиваются горные пастухи.

— Два местных жителя, — начал этот учитель, — шли как-то в Ираклион, столицу Крита. По пути эта пара зашла в деревню под названием Скилохори, где каждый дом охранялся двумя злыми собаками.

Путники попросили одну женщину приютить их. Сказав, что идет за мужем, она оставила их со своим сыном. В ожидании один из путешественников случайно прикоснулся к голове мальчика. Каков же был его ужас, когда он заметил, что на затылке у того имеется третий глаз — характерный признак великанов-людоедов.

— Мальчик, — продолжал учитель, — признался, что его мать пошла позвать других людоедов, которые собираются зарезать и съесть путешественников. Тогда путники убили мальчика и бежали, бросив куски его тела сторожевым собакам. Потом они подняли народ и вернулись, чтобы убить этих чудовищных жителей Скилохори.

— Это место находится по дороге между Дафнисом и Ираклионом, — уверял меня собеседник. — Недалеко отсюда, в Дракотесе — «местообитании чудовищ» — вы можете обнаружить цепь пещер на вершине утеса, где Улисс и повстречался с циклопом.

История об Одиссее и циклопах знакома каждому школьнику, но она никогда не стареет. Гомер описывает одноглазых великанов, как «свирепых и диких людей», живущих «в глубине пещер на склонах гор».

Улисс добрался до пещеры Полифема, одного из циклопов, но не застал его там. А в пещере были корзины с сыром, бочки с сывороткой, загоны с козлятами и ягнятами. Его приятели готовы были забрать сыр и увести все стада к своему кораблю. Но Улиссу не терпелось увидеть хозяина.

И получил он гораздо больше, чем ожидал. Когда великан вернулся, он заложил вход в пещеру огромным валуном, схватил двух моряков и, «как щенков», шмякнул их об пол, а потом съел прямо в сыром виде. После чего присел и заснул.

Следующий день оказался не лучшим. Полифем продолжал держать незваных гостей в ловушке за валуном пока он ходил выпасать стада. По возвращении он убил еще двоих и закусил ими.

К этому времени хитроумный Улисс выработал план бегства. Он напоил Полифема крепким фракийским вином, а когда тот забылся пьяным сном, со своими людьми нагрел на костре огромное бревно и воткнул его в единственный глаз великана, ослепив его.

На следующее утро Полифем откатил валун, чтобы выпустить стада на пастбища, и моряки покинули пещеру, укрывшись под брюхами животных. Сам Улисс спрятался под огромным бараном.

Но когда корабль на веслах немного отплыл от берега, Улисс опрометчиво прокричал Полифему что-то насмешливое. И ослепленный гигант в ярости швырнул огромный кусок скалы, который едва ли не попал в судно. С тех пор отец Полифема Посейдон постоянно преследовал Улисса.

В дюжине мест Эгейского моря и даже у берегов Черного моря, указывая на огромные валуны, моряки доверительно говорили мне: «Эти камни бросали циклопы». В Дракотесе было то же самое: считалось, что прибрежные глыбы брошены Полифемом, а не упали с отвесных скал.

Гомер прекрасно знал эти места, потому что он неоднократно упоминает в «Одиссее» Фест и близлежащие скалы. Но вот какой возникает вопрос: не из критского ли фольклора он взял сюжет о великанах-людоедах для своего произведения?

Костас Патеракис, бывший партизан, показал мне еще одну пещеру, подходящую для легендарных великанов. Он встретил нас в Соугие, на южном берегу Крита, как когда-то вместе с товарищами по оружию встречал представителей союзников, высаживающихся с подводных лодок, чтобы вести партизанскую войну против немецких оккупантов. Костас со своими братьями прятал тогда союзников и их оружие в карстовой полости, известной под названием Пещера Циклопов. Сегодня Костас больше похож на банковского служащего, чем на заправского солдата. Но глядя, как он перешагивает через огромные валуны, ему нельзя было дать и половины его лет. На травянистом склоне у пещеры он обратился ко мне:

— Только в одной этой пещере мы собирали до тысячи овец.

Сходство пещеры с описанной у Гомера было поразительным. Огромный скальный обломок почти прикрывал вход. Сводчатая крыша высоко над головой была закопчена дымом бесчисленных пастушьих костров. Свежая вода капала с потолка в емкость, выдолбленную из полена, здесь также был выложенный из грубых камней загон, где доили овец. Никакая группа художников, готовящая сцену для фильма об Улиссе, не смогла бы подготовить более выразительные декорации. Но тут возникает вопрос: что же все-таки было раньше? Поэма или пещера?

Следующая остановка Улисса была на острове Эола, повелителя ветров. Улисс и его воинство оставались здесь целый месяц как гости Эола, его шести сыновей и шести дочерей. А хозяева жили в мире с соседями и проводили время в пирах с жареным мясом. По логике вещей, путь Улисса из Северной Африки должен был бы пролегать через Крит, и одно место на острове вполне соответствует гомеровскому описанию — это старая пиратская крепость Грабуза в северо-западном углу Крита.

Грабуза нависает прямо над морем, как и описано в «Одиссее». Я попросил Вилли Стони, экспедиционного художника, зарисовать островное укрепление. «Скалы будто сложены человеком, — прокомментировал он. — Слои и вертикальные трещины чередуются так равномерно, словно здесь поработала рука великана-каменщика. Лучи заходящего в море солнца придают скалам такой характерный сочный красно-коричневый оттенок». Здесь надо вспомнить, что Гомер писал о «бронзовой» стене, опоясывавшей остров.

По составу пород, положению и цвету Грабуза может считаться островом Эола. Но по-настоящему я удивился позже, когда стал сверять историю этих мест. Как повелитель ветров, Эол запаковал бури в кожаный мешок и вручил его Улиссу. Затем он вызвал легкий бриз, который и подул в нужном для путешественника направлении. Гомер много говорит об этом мешке, который был искусно сшит из выделанной шкуры взрослого вола, а для безопасности крепко перевязан серебряной нитью во избежание малейшей утечки.

Эратосфен, греческий географ III столетия до нашей эры, был убежден, что в «Одиссее» смешались фантазия и насмешка. Он писал: «Вы с таким же успехом можете найти места странствий Одиссея, с каким отыскать того мастера, который сшил мешок для тех ветров». Но я выяснил, что древние греки называли остров Грабуза Корикосом, что в переводе означало «кожаный мешок». Таким образом, с помощью «Арго» был найден ответ Эратосфену. Мы не нашли того мастера, но выяснили, где находился тот кожаный мешок.

Далее мы отыскали бухту лестригонов. Здесь 11 кораблей Улисса вошли в залив, закрытый со всех сторон сплошным кольцом обрывистых скал, а «при входе стояли друг против друга два утеса, оставляя лишь узкий пролив».