— Жаль, что все так получилось, я желаю ей побыстрее выздороветь, но в любом случае я здесь только на время ее болезни и не собираюсь отнимать у нее работу. Так что если вы злитесь на меня из-за этого, то напрасно. — С этими словами я обвела взглядом всех троих.
— Нет, не поэтому, — вступила в разговор Светлана Михайловна, — но вы ведь что-то хотели у нас спросить?
— Да, я хотела узнать у вас, где посуда? Женщины при этом простом вопросе воззрились на меня так, словно я сказала что-то неприличное.
— Посуда? Какая посуда?
— Насколько я знаю, в любом офисе положен определенный набор посуды, которая обычно хранится у секретаря, но я посмотрела во всех шкафах и ничего не нашла. Вы дружите с Лидой, может быть, что-то знаете о посуде?
— Лидина чашка хранится у нас, потому что она обедала всегда с нами, но она принесла ее из дома, ни о какой другой посуде мы не знаем, — ответила Светлана Михайловна холодно.
Мне показалось, что главбух хотела что-то сказать, но, когда я посмотрела на нее, она молча отвела глаза.
— А вы что, собираетесь его чаем поить? — вскинулась Катя.
— Вы ведь рассчитываете ему зарплату и даже наверняка не обманываете его, не так ли? — спросила я, по-прежнему адресуясь ко всем сразу.
Валентина Ивановна покраснела.
— Мы вообще никого не обманываем!
— Правильно. Потому что это ваша работа. А я собираюсь подавать шефу кофе и не расплескивать его, потому что это часть моей работы.
Женщины молчали, но на меня не смотрели, и я поняла, что ничего они мне не скажут.
— Ну раз вы не знаете ничего про посуду, то не буду больше вам мешать, — мирно подытожила я, встала и уже у двери добавила: — Пойду искать административно-хозяйственный отдел или завхоза, не знаю, как у вас это ведомство называется.
— Завхоз. А зачем он вам?
— Ну как зачем? Пусть выдаст все полагающееся. Прежде чем искать завхоза, я решила проверить, как там мой кабинет, все-таки я минут десять отсутствовала. Пол был застлан дорожкой, довольно пыльной, шагов слышно не было, поэтому мужчина, роющийся в моем столе, не слышал, как я вошла. Несколько секунд я созерцала его лысеющую склоненную голову, потом кашлянула. Мужчина вздрогнул, выпрямился и ногой задвинул ящик стола. Некоторое смущение отразилось на его физиономии, но, решив, видимо, что нападение — это лучшая защита, он спросил сурово:
— Кто вы?
— Я хозяйка этого кабинета, временная, меня зовут Ася, а вы кто, уважаемый?
— Ася? Ну вот что, Ася, я Николай Николаевич, завхоз, и проверяю наличие канцтоваров.
— Прекрасно! Вы-то мне и нужны.
Я широко улыбнулась, взяла его под руку и подвела, слегка упирающегося, к шкафу, открыла дверцы и показала пустую полку, которую заранее освободила от бумаг и даже протерла от пыли.
— Вот, полюбуйтесь.
— На что любоваться? Здесь же ничего нет.
— Вот именно, уважаемый Николай Николаевич, вот именно! Но мы-то с вами знаем, что здесь много чего должно быть. Не так ли?
— He понял! Выражайтесь яснее, что здесь должно быть?
— Охотно! Фужеры, рюмки, тарелки, столовые приборы, чайный сервиз, вазы под цветы и под фрукты, — перечисляла я, загибая пальцы, взглянула на ошеломленного моим натиском завхоза и продолжила: — Насчет чая, кофе и сахара я выясню у шефа, кто это закупает и на что, но вот видите: здесь есть умывальник, что очень удобно, но нет ни мыла, ни полотенца, хотя бы бумажного, что очень неудобно.
Лицо завхоза пошло пятнами.
— Не понимаю, почему вы мне предъявляете все эти претензии?
— А кому? Ведь вы же завхоз.
— Да, я завхоз, но не купец со складом, полным товаров. Все, что требуется, я выдал в свое время Серовой, спрашивайте с нее.