Осознанный аутизм, или Мне не хватает свободы: читать начало книги онлайн

Целый час, без отдыха, без возможности выключиться или даже отвлечься мы приставали к ней с постоянными вопросами. Мы задавали их то быстро, то медленно, то громко, то тихо, то на бегу, то сидя на месте, то во время езды на лошадке с колесами и прочее. Мы все время менялись местами и вопросами, мы все время по-новому формулировали, дополняли и расширяли свои предложения, не давая ей возможности привыкнуть к ним, перейти на автоматизм и не задумываться над ними.

— Карина, кто там сидит? — спрашиваю я и показываю на моего помощника Сашу, который в это время также привлекает ее внимание к себе. Поскольку она пока его не знает, я ей помогаю: — Там Саша. Кто там сидит? — снова повторяю я вопрос.

Саша, — говорит Карина, и мы бежим по направлению к нему.

— А там кто? — спрашиваю я, показывая уже на Киру, вторую мою помощницу. — Там Кира, — помогаю я Карине сориентироваться.

— Кира, — и мы бежим к ней.

— А где Саша? — спрашиваю я у Карины. Она в задумчивости, и я помогаю ей, показывая на него. — Вон он, видишь? Вон там сидит. Где Саша? — вновь спрашиваю я, и на этот раз Карина сама справляется с ответом, сразу же получая от меня следующий вопрос. — Кто там сидит? — показываю я на Сашу. — Саша, — отвечает Карина, и мы опять бежим к нему.

Еще некоторое время мы продолжаем эту игру, а немного погодя Карина находит лошадь и садится на нее, а мы становимся по трем углам и уже по очереди спрашиваем у нее, куда она сейчас поедет, к кому, как, на чем и так далее, и, получив ответы на вопросы, которые даются ей не так уж просто, отправляем ее к выбранному ею человеку, который ее ловит и отправляет к следующему. Потом то же самое мы проделываем с шариками из сухого бассейна, называя их по цвету, катая, ловя, бросая их друг другу, постоянно озвучивая свои действия и прося Карину делать то же самое. Потом мы догоняем друг друга, убегаем, ловим, держим, все время провоцируя Карину быть главной, самой выбирать, что и как мы будем делать, хоть и в рамках, определенных правилами игры, и помогаем ей быть ведущей. Довольно часто мне приходилось объединяться с ней и помогать, чтобы не дать ей возможности пойти на поводу у кого-то, а самой принимать решения.

Когда занятие закончилось и Карина ушла, Кира с Сашей задали мне вопрос:

— А что будет после такого занятия, она, наверное, спать будет как убитая?

— Вряд ли, скорее наоборот, так как подобное занятие не столько выматывает ребенка, сколько активизирует. И скорее всего эффект после такого занятия будет заключаться в том, что некоторое время Карина будет более активной, инициативной, разговорчивой, но менее удобной и покладистой в общении и взаимодействии с окружающими.

Проблема аутичного ребенка не в том, что он не знает или не понимает чего-то, не в том, что ему это недоступно интеллектуально, а в том, что ему не включиться. Ему сложно самостоятельно удерживать внимание и не отвлекаться на посторонние мысли, слова, действия. Кроме того, он пугается любой неудачи и отказывается от самой возможности понять. В основе — проблемы внимания и недостаточной мотивации, плохая оценка последствий своего поведения, зависимостей, взаимосвязей и непонимание необходимости знать и понимать что-либо, потому как редко кто заинтересовывает ребенка знаниями. Обычно знания подаются как обязательство — без объяснения причин и следствий доступным ребенку языком. Поэтому и мотивация низкая.

В такой ситуации наиболее успешным становится путь максимального присоединения к ребенку — и физического, и эмоционального, когда взрослый становится с ним одним целым, отделяясь от него по мере усвоения информации.

Когда ребенку удается себя включить и зафиксировать, когда ему кто-то помогает включиться, поддерживает его в этом процессе, и ему удается что-то понять, услышать, узнать, он очень рад и доволен собой. Он сияет от гордости за себя, как начищенный самовар. Не всегда эта гордость видна внешне, но почти всегда она есть внутри ребенка, возможно, где-то очень-очень глубоко, так что и сам ребенок чувствует только ее отголоски. Но такое знание, умение, чувствование для ребенка очень и очень важно, хоть и тяжело ему дается и часто требует помощи со стороны.

Чем дольше ребенок существует в аутичном формате, тем ему сложнее адаптироваться, развиваться и меняться, потому что у него формируется навык выключенности и не формируется навык включенности. Вместо развития и закрепления навыка присутствия у ребенка формируется навык отсутствия, и формируется он идеально и очень качественно. Ребенок достигает в этом большого прогресса.

Практически все описанное на этих страницах — только средство. Самое главное — это желание понять то, что здесь написано, и осуществить понятое. А средство может только помочь осуществить желание с разной степенью успешности. При этом важно, чтобы желание было выше всех остальных чувств, выше страха, выше неуверенности, выше недоверия.

Аутичный ребенок «выключается» при малейшей трудности или непонимании, особенно в тех ситуациях, когда он не уверен или ему некомфортно.

Его очень легко сбить с деятельности. Любая неосторожная реакция с нашей стороны, взгляд, жест, реплика могут вызвать у него тревогу. И так как, сбившись один раз, он мгновенно теряет уверенность в правильности выполнения задания в целом, он начинает путаться или вообще отказывается что-либо делать.

Состояние аутичного ребенка чем-то напоминает состояние человека с плохим зрением и без очков, без какой-либо коррекции, только его нарушения относятся к эмоционально-волевой сфере. Это состояние полной расфокусировки мышц, когда опознаются только очень яркие стимулы. И соответственно необходимо эти ослабленные мышцы тренировать, научиться фокусировать взгляд, так же как этому учится младенец.

И по аналогии со зрением любая терапия аутизма — это временно надетые очки, позволяющие увидеть, услышать, почувствовать. Любая терапия — это тренажер.

Со временем ко многим особенностям ребенка привыкаешь и перестаешь замечать, выделять их. Поэтому для семьи полезно чаше бывать на людях, чтобы иметь обратную связь от окружения, вспоминать об особенностях, которые незаметны внутри семьи, но заметны со стороны.

То же самое можно сказать и о терапии — иногда необходимо на время делать перерывы в работе с одним и тем же специалистом, так как вырабатывается стереотип общения и многие проблемы остаются незамеченными. А после перерыва возможен переход на следующий уровень взаимодействия.

Часто в стрессовых ситуациях аутичный человек не прорабатывает и не решает проблему, а утопает в мыслях и уговорах себя самого. Вместо того чтобы включиться, он думает о том, что надо включиться. Вместо того чтобы не бояться, думает о том, что надо перестать бояться. Вместо того чтобы думать, думает о том, что надо думать.

На эти уговоры и убеждения тратится масса энергии.

В комфортном, субъективно безопасном для себя состоянии аутичный ребенок способен на многое. Но состояние и настроение — это случай, а, как известно, любой случай можно сделать закономерностью.

Иногда усилия, потраченные ребенком на решение сложной задачи, несоизмеримо выше, чем удовлетворение, полученное от ее решения. Поэтому не всегда ребенок в состоянии радоваться успеху, и нужно относиться к этому с пониманием.

И все-таки аутизм — это соотношение личностных предпосылок, имеющихся у ребенка, и особенностей семьи, хотя многие и не согласны с этим. Плюс к этому значительную роль в возникновении аутичной реакции играет темп современной жизни, губительный для чувствительного ребенка.

Идеальным комплексом психолого-педагогической поддержки для аутичного ребенка будет грамотное сочетание индивидуальной и групповой работы и в терапии, и в общении, и в обучении.

04.07.2008

Костя выходит с занятия, садится на стул в коридоре, тут же мама достает сок, на ходу спрашивая, хочет ли он его, и, не дожидаясь никакой реакции, не оставляя на нее времени, дает ему коробочку. Сразу же дает, в тот же момент, когда задает вопрос.

— Вы предвосхищаете его желания. Сразу даете ему сок. Хотя он в состоянии ответить на вопрос. «Ты будешь сок?» — спрашиваете вы и сразу же даете ему в руки коробочку. Кивнуть головой он может, хоть и не сразу. Или же не надо задавать вопрос, просто сразу давать сок, а раз уж спрашиваете, дожидайтесь хоть какой-то реакции. Иначе вы обесцениваете как свои слова, так и способность ребенка их понять.