Осознанный аутизм, или Мне не хватает свободы: читать начало книги онлайн

Именно так мы играем на занятиях с детьми и с родителями, но довольно длительное время я с аутичным ребенком составляю единое целое, мы один человек. Мы догоняем, ловим, прячемся, боремся на саблях с партнером по игре, кидаемся подушками, падаем и умираем, лечим и делаем многое другое.

28.06.2008

Для аутичных детей типичное поведение — ожидаемое другими поведение, часто они ведут себя так, как от них ждут. Соответствуют ожиданиям, как плохим, так и хорошим. Поэтому чем больше хорошего мы будем ждать, тем больше в итоге и получим хорошего. Но важно ждать не формально, не в качестве настройки «я жду хорошего», а искренне верить в возможность, доступность и реальность чего-то позитивного. Верить настолько, чтобы не задумываться об этом.

Аффект, аффективное состояние у аутичного ребенка сродни судорогам, эпилептическому приступу. В этот момент основное, что мы можем сделать, — максимально обезопасить ребенка и окружающих, иногда применив и физическую силу, не бояться и не впадать в панику. И кроме того, необходимо научиться предугадывать начало аффекта, видеть его предвестники и заранее сводить их на нет, не дожидаясь возникновения реакции. Давать возможность ребенку отдохнуть, расслабиться, разрядиться и снять возникшее напряжение, итогом которого может стать аффект, не дожидаясь его.

— Мне кажется, что он в эти моменты ничего не понимает, не слышит меня, — говорят родители, столкнувшиеся с аффектом у ребенка.

— Да, но можно и нужно помочь ему справиться с ним. Необходимо фиксировать его физически, эмоционально, ментально. Сводя на нет его состояние ровным, спокойным, четким голосом и собственным состоянием, безапелляционным, не допускающим чего-то другого, кроме успокоения. Простыми, ясными, четкими фразами, словосочетаниями.

Отсутствие середины и половинчатых решений проявляется у аутичного человека практически во всем. Во всем ему свойственны полюса противоположностей, ему нужно все или ничего. Середина не дает аутичному ребенку уверенности, а крайности дают. Поэтому все проявляется очень ярко, настолько ярко, чтобы не оставалось сомнений в истинности.

Кроме того, аутичным людям свойственна амбивалентность, которая проявляется также во всем. Такой человек может обладать завышенной и заниженной самооценкой, быть уверенным и неуверенным, трусливым и бесстрашным, податливым и непримиримым одновременно. Но любое его проявление очень зависит от состояния, от уверенности, от комфорта «здесь и сейчас».

Для аутичного ребенка типична нечувствительность к боли или повышенный болевой порог. Есть несколько объяснений этому феномену. Первое — они не показывают боли, терпят ее, так как не знают, что то, что они испытывают, называется «боль» и на нее надо как-то реагировать. Второе — у них и в самом деле намного более высокий порог чувствительности, так как сквозь их аутичную защиту проникают только очень яркие стимулы, очень сильная боль, которая субъективно ощутима и расценивается как ощущение боли.

Аутичные дети — как зеркало, как отражатели — они всегда отражают нас, наше самочувствие, состояние, наше восприятие, отношение и всегда делают это идеально. Единственное отличие от нас — они не скрывают ничего, они прямолинейны, искренни и, отражая нас, наше внешнее и наше внутреннее, все многократно усиливают. Это способность, которую они развивают виртуозно, потому что для них это просто. Правда, развивают в ущерб другим способностям.

Из подслушанного:

— А кто это у нас? — обращается Ира к Женечке, полуторагодовалой дочке своей подруги, неестественно слащавым голосом, не глядя на нее и продолжая разговаривать с ее мамой. — А что это у нас? — продолжает она в том же духе.

Как можно так общаться с ребенком? Мне непонятно. Если нет желания общаться, так и не надо себя насиловать, не надо соблюдать рамки приличия. Ребенок, даже самый маленький, в состоянии почувствовать неестественность общения, и для него важно общение, несмотря на возраст.

Таки с аутичными детьми — вне зависимости от уровня развития необходимо быть естественными в общении.

Да, аутичный ребенок «такой» и он «так» общается, «так» взаимодействует, но и его семья тоже «так» общается, поддерживает «такое» — аутичное общение. Семья соглашается с его правилами игры. Но в общении участвуют как минимум двое, и каждый может выбирать. В данном случае семья делает выбор в пользу искаженного, неконструктивного общения, предлагаемого ребенком. Но у нее есть все шансы изменить ситуацию.

29.06.2008

Аутизм — это очень жесткая зависимость от окружающих людей, от их эмоционального состояния. Это зависимость, усиливающаяся и закостеневающая с годами, если с ней не работать. Если с самого детства заниматься ею, натренировывать социальную и эмоциональную независимость и самостоятельность, то можно или свести ее на нет, или переключить ее на что-то другое. На что-то социально одобряемое и не мешающее жить. На что-то, что позволяло бы развиваться и двигаться вперед, не зависая на социально-эмоциональном состоянии других людей, как правило, наиболее значимых для него.

Многие в восприятии и оценке аутичного ребенка исходят из того, что у него все должно соответствовать возрастным нормам развития. Но у него-то по-другому. Поэтому и сравнивать его надо с ним же самим, а не с эталоном развития.

Почему никому не приходит в голову удивляться, что ребенок, например, с ДЦП не ходит? Почему это не считается загадкой? Почему таких детей не называют инопланетянами? В чем глобальная разница с проблемами аутичными?

Для меня это загадка, так как разница заключается только лишь в плоскости нарушений, и все. Разница лишь в области, требующей максимальной тренировки, развития, реабилитации, изучения, и не более того.

Заканчиваю занятие с Димой и его сестрой, в комнату заходит мама. Пока я рассказываю и показываю, чем мы тут занимались, и даю минимальные рекомендации, к нам подходит Дима, и я тут же беру его за руку и начинаю трясти ее, как веревочку, предлагая маме сделать то же самое, но с другой рукой. Тут же, заметив это, к нам прибегает Галя, младшая сестра, и присоединяется. Мы с двух сторон держим их за руки лицом друг к другу и болтаем ими. Практически всем детям нравится такая игра, и Дима с Галей не исключение.

— А зачем вы это делаете, Екатерина Евгеньевна? — задает вопрос мама.

— Затем, что Диме это нравится, как минимум. Он включен. Сестре такая игра тоже нравится, она совместная. Это стимулирует телесные ощущения, недостаток в которых испытывает практически любой аутичный ребенок. Это простое занятие, и оно вас сближает на физическом и эмоциональном уровнях.

Дима помнит все, чем мы с ним занимались в последний раз, и прибегает с этим. Если мы собирали пазл, то он принесет пазл. Если собирали буквы — значит, буквы. Если рисовали, то настойчиво будет предлагать мне рисование. Если вырезали или клеили, то соответственно принесет мне ножницы и клей и т. д.

С одной стороны — это ярко выраженное проявление стереотипизации любого освоенного действия. Но с другой — это еще и удовольствие, потому что в его жизни появилось что-то новое и интересное, что-то, чего он сам пока еще не умеет и не может придумать, но он хочет пользоваться навыками, хочет уметь. В данном случае проблема, связанная со стереотипами, с тем, что делать с ними и как их развивать, пресекать, во что трансформировать, — это уже моя забота.

А держится он за них так сильно потому, что любому человеку, и аутичному в том числе, приятнее уметь и мочь хоть что-то, чем ничего, вопреки распространенному мнению, что аутистам ничего не надо и они ничего не хотят.

Работа с аутичным ребенком, его развитие — это как уровни в игре. Чтобы пройти каждый конкретный уровень, надо собрать все необходимые ключи, набрать определенное количество баллов, собрать призы, дополнительные жизни, эликсиры и прочие полезные штуки. Если же не удается перейти на следующий уровень, значит, что-то неправильно сделали, не взяли все необходимые ключи и надо возвращаться, проходить уровень заново или искать потерянные, недобранные ключи.

Следовательно, основная задача в работе с аутичным ребенком заключается в том, чтобы найти подход, найти выход из лабиринта, собрать все ключи, встречающиеся на пути, так как они еще могут понадобиться, ничего не забыть и не потерять и перейти на следующий уровень со всеми накоплениями, не бросая их, не оставляя в прошлом. Перейти на следующий уровень, чтобы начать идти заново, продолжить путь на новом уровне, продвигаясь к очередному.

Позиция «мы не прошли этот уровень по той или иной причине» гораздо более эффективна в вопросах решения проблемы аутизма, чем позиция «это ребенок „не такой“». Если ответственность возлагать на себя, а не на особенности ребенка, то выход возможен.

Для полноценного, обогащающего аутичного ребенка общения, развития необходимы азарт, заинтересованность и наблюдательность — эти факторы являются одними из ключевых.