Осознанный аутизм, или Мне не хватает свободы: читать начало книги онлайн

— Вышел месяц из тумана, — говорю я, ощутимо надавливая на каждого по очереди (это так называемая сенсорная поддержка). — Вынул ножик из кармана, — продолжаю я медленно считать. — Буду резать, буду бить — все равно тебе водить, — заканчиваю считалку.

И так еще много-много раз, перед каждой игрой. Считаю то я, то Гриша, то Илья, правда, с моей помощью, так как сразу им не запомнить.

Илья не до конца понимает, что значит прятаться. Он не может тихо сидеть и ждать, пока его найдут, и сам выскакивает, начинает говорить, где он, или громко смеяться. Конечно, Гриша всегда может найти его сразу, поэтому приходится немного приостанавливать его и объяснять:

— Гриша, — шепчу я ему на ухо, — ты Илью сразу не находи, ладно? Подыгрывай Илье. Он пока еще не понимает, как играть, и ему надо сначала научиться, понять, что его ищут в разных местах и не могут найти. Ты ходи по комнате и громко сообщай, где ты уже посмотрел и не нашел его.

Сейчас Грише не очень интересно, хотя когда он понимает, что делает, ему намного интереснее. Именно поэтому необходимо все объяснять детям, а не директивно указывать.

Когда у Ильи что-то не получается, он тут же начинает злиться и хватается за Гришу, начинает давить его и на него, таким образом снимая свое напряжение.

В таких случаях я вмешиваюсь минимально, так как моя задача — не оборвать, не прекратить неконструктивное поведение, а научить конструктивно общаться.

— Илья, не надо визжать и злиться, скажи спокойно, что случилось и что ты хочешь, — говорю я, слегка сдерживая его напор на Гришу, оказавшегося под ударом.

Естественно, важно, с какой эмоцией я говорю, что чувствую и думаю в этот момент, насколько четко выражаюсь. Самое важное — быть уверенным, не поддаваться панике, не бояться. Убить друг друга — не убьют, а от синяка или царапины ничего страшного не будет.

В то же время Грише надо научиться давать отпор, а не стойко переносить все тяготы и невзгоды, связанные с неудачами аутичного брата.

— Гриша, защищайся хоть как-нибудь, — подбадриваю я.

Примерно такую же ситуацию я наблюдала на групповом занятии, куда среди прочих ходили брат и сестра, Юля и Леша.

Лешу обидели, у Леши что-то не получилось, Леша упал, споткнулся, не успел что-то сделать или сделал неправильно — тут же он бежит в любой конец игрового зала, находит Юлю и дает ей по голове, таким образом разряжая на ней свою агрессию, злость, напряжение. И Юля все это терпит!

В таких случаях всегда необходимо вести работу с обоими участниками. С одной стороны — тренировать Лешу не напрягаться по несущественным поводам и использовать конструктивные способы разрядки, с другой — учить Юлю давать отпор.

Важно стараться больше фиксировать внимание на том, что получилось, и не замечать того, что получилось плохо. Или как минимум не сравнивать.

И это касается не только озвученной ребенку оценки, но и внутреннего восприятия успехов ребенка. Важно научиться не «не говорить» об этом вслух, а на самом деле не оценивать.

— Вова, ты сделал? Вот мы с Екатериной Евгеньевной уже сделали. Мы молодцы! А ты что же? — говорит мама Вовы. Подобного рода комментарии и негативные сравнения с ее стороны не редкость.

Аутичный ребенок в подобной ситуации скорее откажется от деятельности, даже если не испытывал к ней негативного отношения.

— Если я уже и так плохой, уже хуже других, то какой смысл мне что-то делать, стараться? — Это типичная мысль для аутичного ребенка, только не всегда оформленная таким образом.

Прежде чем сравнивать, прежде чем развивать дух соперничества, необходимо понять, готов ли ребенок к нему, готов ли он постоять за себя, выдержать давление.

Сравнивать можно, но далеко не всегда, и при сравнении важно четко понимать, когда оно уместно не по логике вещей, а с учетом реально существующих психических характеристик ребенка, его устойчивости и выносливости.

В определенный момент, обычно на динамике, на пике изменений, жизнь с аутичным ребенком — это жизнь на грани, жизнь между плюсом и минусом, когда необходимо постоянно взвешивать все и вся, балансировать и удерживать равновесие, не давая себе и ребенку опять уйти в «минус».

Прививки, как и многое другое, могут явиться стрессом, провоцирующим развитие аутичной симптоматики. Но в данном случае аутизация — не следствие непереносимости или химического отравления компонентами вакцины, а следствие пониженной стрессоустойчивости ребенка. Хотя и не исключено, что именно прививка оказала губительное действие, но действует она не на психику, а на соматику. И тогда это сочетание отравления и низкой стрессоустойчивости.

Ребенок может быть и аутичным, и тугослышащим одновременно, но одно не является следствием другого. Есть масса аутичных детей, не сделавших ни одной прививки, и масса обычных детей, сделавших все прививки.

Соответственно единственный вывод, который напрашивается: необходимо тренировать ребенка на нервно-психическую переносимость и устойчивость к стрессам любого генеза, с одной стороны, и необходимо грамотно реагировать и адекватно эмоционально поддерживать ребенка в кризисных для него ситуациях — с другой.

Невозможно любить кого-то, не любя себя. Невозможно верить кому-то и в кого-то, не веря себе и в себя. Еще сложнее убедить других верить тебе.

Не надо верить в ответ, из чувства вины, ответственности или благодарности.

Вера — она безусловна. Она или есть, или ее нет. Она не требует поощрения или подтверждения. Вера — в первую очередь — для себя, в себя и себе.

Пока ребенок живет не своей жизнью, пока он от себя отказывается в чью-то пользу, у него не будет своей жизни — и соответственно не будет полноценного развития.

Аутизм — это такая же зависимость, как и наркотическая, алкогольная или пищевая, как зависимость от человека или отношений: последствия у него такие же. Есть и ломки на выходе из него, и привыкание. Это зависимость и на физическом, и на психологическом уровнях. И чем дольше длится эта зависимость, тем больше требуется для ее удовлетворения, тем она жестче и тем сложнее с ней справиться, тем сильнее ломки и тем проще вновь к ней вернуться в любой стрессовой ситуации.