Осознанный аутизм, или Мне не хватает свободы: читать начало книги онлайн

— Комтимент, — говорит Илья.

— Континент, — исправляю я, — ну-ка, повтори правильно.

— Ком-ти-мент, — вновь повторяет Илья, пристально глядя мне в глаза.

— Нет, — говорю я и пишу это слово на бумаге, — давай-ка прочитай тогда.

— Кон-ти-нент, — читает Илья и тут же повторяет уже без подсказки, — кон-ти-нент.

— А теперь давай быстро-быстро скажи, — предлагаю я и первая говорю, — континент.

— Континент, — быстро-быстро произносит Илья и начинает хохотать. И мы еще какое-то время играем, наперегонки повторяя это слово.

Можно вносить такое визуальное подкрепление и в игру или, например в рисование. Важно при этом не увлечься и не сделать это системой, которая переориентирует ребенка с живого эмоционального взаимодействия на знаковое и бездушное.

Играли с Ильей. Строили дорогу для машин, придумали и построили мост из конструктора, сделали пешеходный перевод, и вдруг, когда игрушечный человек переходил через дорогу, Илья наехал на него машиной.

— Ай, ай-ай-ай, — кричу я, — ой как больно! Надо срочно в больницу!

Илья тут же подхватывает мою идею, а я начинаю его направлять, и мы делаем перерыв на строительство больницы. Илья находит окна и крышу, я нахожу кроватку со столиком и ставлю внутрь. На стену приклеиваю табличку «Больница». В этот раз все получилось случайно, но мы стали использовать в сегодняшней игре такой элемент и подписывали еще много чего. Однако главное — не переусердствовать.

Иногда, когда желаний ребенка не понимают, его совершенно запутывают, убеждая в истинности того, что сами поняли ошибочно. Он ведется и бездумно соглашается, выполняя то, что понял и в чем убедил его другой, но так и не осуществив своего истинного желания. После чего часто выдает какую-либо «неадекватную» и «непонятно откуда возникшую» реакцию.

Нам может искренне казаться, что мы ответили на желание ребенка и он должен быть доволен. Однако истинный запрос остался неудовлетворенным, на это ребенок и реагирует «неадекватно», хотя в рамках своей ситуации он совершенно адекватен.

Важно научиться видеть ситуацию не только своими глазами, но и глазами ребенка, и тогда многое встанет на свои места.

Орать, рыдать, плакать — это разные действия, у них совершенно разные истоки, разные причинно-следственные связи, разные цели.

Орать — это истерика, зачастую без слез, это позиция, принцип, настаивание на своем.

Рыдать — это стресс, это реакция на переутомление или перевозбуждение.

Плакать — это усталость.

Есть мнение, что все аутичные дети, давшие быструю и хорошую динамику, неаутисты и никогда не были ими, так как избавиться от аутизма невозможно. У меня на этот счет другая точка зрения. Я считаю, что от аутизма избавиться можно и очень быстро, но избавиться от всех проблем сразу нельзя, и аутизм перетекает во что-то другое, что также требует решения.

И нет в аутизме никакой загадки. До тех пор, пока ребенок — это «загадка», ничего не получится сделать с этой неведомой зверушкой. Поэтому в интересах любого человека, общающегося с аутистом, — максимально ликвидировать пробелы в понимании поведения и состояния ребенка.

Отсутствие структуры, стержня, волевой регуляции проявляется у аутичных людей как в личности, так и в теле. Им часто свойственны нарушения мелкой и крупной моторики, у них гнутся во все стороны пальцы, у них особая пластика и движения, обращающие на себя внимание еще издалека. А так как известно, что все в нашей жизни взаимосвязано, то можно пользоваться любыми физическими и телесными методиками, как расслабляющими, так и тонизирующими, и работать с психикой через тело.

26.06.2008

Помню одну свою фразу, сказанную лет пять назад во время занятия, на котором присутствовали студенты-волонтеры (сейчас уже ставшие специалистами), активно хотевшие помогать мне на том занятии.

— Это не он делает. Это вы делаете им, — сказала я по поводу их действий с ребенком.

Так вот, важно научиться не подменять эти понятия. И научить ребенка делать что бы то ни было самостоятельно, делать вместе с ним или рядом с ним. Но не заменять делание им иллюзией того, что он что-то делает. В такие моменты он как пластилин и никак не участвует в деятельности, а всего лишь позволяет использовать себя в качестве материала, давая нам возможность быть занятыми им.

Естественное, непосредственное, раскованное — неестественное, искусственное поведение.

Приятнее, понятнее, проще, честнее, свободнее, легче общаться с живым, натуральным, раскованным, естественным в своих реакциях человеком (без крайностей). Особенно остро это ощущается, если сам человек в общении естествен, так как любая неравность в общении, во взаимоотношениях вызывает напряжение. Неестественное поведение может проявляться как в напряженности, порывистости, так и в излишней плавности, изменении голоса или интонации, скованности или, наоборот, в развязности, натянутости и пр.

— А зачем это все понимать, осознавать? Зачем различать, отличать, выделять, видеть? Зачем вообще писать то, что здесь написано?

— А зачем различать горькое и сладкое, теплое и холодное, громкое и тихое, приятное и неприятное? Зачем? А ни за чем. Этот навык просто есть. У кого-то он развит лучше, у кого-то хуже, а у кого-то и вовсе нарушены восприятия и различение, например при дальтонизме.

Так и с пониманием и осознанием — они ни за чем, они просто есть. Различать понятия, поступки, реакции, эмоции и пр. — ни за чем. Их можно различать, а можно не различать, делать это лучше или хуже. Этот навык помогает ориентироваться в окружающем нас пространстве. И он доступен всем.