Осознанный аутизм, или Мне не хватает свободы: читать начало книги онлайн

Жизнь аутиста — это жизнь в постоянном стрессе, тревоге и напряжении, которые, как правило, даже не дифференцируются им, так как нет опыта другого ощущения себя, а возможно, и других. Кажется, что у всех так, у всех одинаково, что все живут в постоянном напряжении и тревоге. Такое состояние считается обычным и нормальным и, как кажется многим, не требующим коррекции.

Понимание, что не у всех «так», ведет к снижению самооценки и неконструктивным вопросам — «за что мне это? почему мне? чем я хуже других?». Отчасти именно по этой причине у некоторых так «сносит башню» на выходе. Как во время блокады — многие умирали уже потом, когда была возможность есть, но люди неправильно пользовались появившимися возможностями.

К любым изменениям надо относиться с осторожностью и включать их в свою жизнь постепенно.

Аутичные люди часто не различают, не чувствуют жару — холод. А такие внешние показатели, как мурашки или пот, ни о чем не говорят им. Это происходит из-за высокой психологической защиты, не пропускающей ощущения внутрь. Чувствуется и дифференцируется только очень сильный раздражитель, способный проникнуть сквозь существующую защиту.

Когда-то я тоже не очень чувствовала температуру. Вернее сказать, я привыкла ее не чувствовать. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что на эту отстраненность, на возможность не испытывать дискомфорт от холода приходилось тратить немало внутренней энергии в ущерб собственному развитию. Это было совершенно неконструктивное использование энергии.

Чтобы не чувствовать, необходимо постоянно держать себя под контролем, не отпуская ни на секунду, находясь в постоянном напряжении. Но на тот момент это было тотальное недифференцированное состояние. Мне не надо было специально контролировать себя. Я просто все время себя контролировала, все время пребывала в напряжении. И сейчас, в случае необходимости, я также могу настроить себя на любую температурную переносимость, но тем самым я забираю энергию от чего-то другого.

Аутист — как до предела надутый воздушный шарик, как натянутая тетива, как сжатая до предела пружина. Попробуй пошевелись, если от любого неосторожного движения можно лопнуть.

Как только у Вовы что-то не получается, он сразу же включает стереотипную тему про взрослого и настоящее.

— Это я как взрослый буду? — спрашивает Вова. Таким образом он проявляет свою тревогу.

— Подожди, Вова, при чем тут взрослый? Спокойно делай, и у тебя все получится, а мы тебя немного подождем, не бойся, — отвечаю я максимально спокойным голосом и соответствующим образом чувствуя себя, одновременно успокаивая его и объясняя ему его состояние.

Очень важно, чтобы внешнее поведение максимально соответствовало внутреннему состоянию, — это помогает ребенку сконцентрироваться на смысле.

Одно и то же событие, известие или факт вызывают у каждого свои ассоциации, иногда абсолютно противоположные.

Непереносимость и страх перед новым и неизвестным часто поверхностны и носят остаточный характер, то есть осталась привычка, а необходимости в ней уже нет. И несмотря на появившееся желание пробовать что-то, сделать что-то, чего раньше боялся, — по привычке отказываешься.

В таких случаях достаточно минимального толчка, поддержки со стороны, чтобы двинуться дальше.

С одной стороны, те, кто имеет сходные с аутистами проблемы, но социален, более адаптирован — ближе к аутистам, и им проще их понять. С другой — а что они могут Дать, кроме понимания и принятия?

Ведь, помимо понимания и принятия, аутистам нужна осознанная помощь, им надо помогать понимать и принимать себя, меняться. Нужно очень хорошее, четкое осознание происходящего, себя и ребенка, и позитивный взгляд на будущее, на перспективы, на отношение к жизни вообще. Такому человеку проще принять аутиста, безусловно, но не менять, — это не одно и то же.

Аутичный ребенок, как правило, и сам загружается от своей неуспешности, поскольку имеет низкую самооценку, и если при неудачах его не трогать, давая самому переживать неуспех, ему становится еще тяжелее, так как в этот момент в нем просыпается мнительность и самообвинение: «Я такой плохой, что никто даже внимания не обращает на меня».

Сконцентрированный на собственных неудачах, предоставленный себе в их переживании, он начинает отталкивать от себя людей и много теряет. Поэтому в сложных ситуациях необходимо быть максимально близко к ребенку, не давая ему возможности уйти в себя и переживать проблему самостоятельно.

Лучше не сажать двух отстающих детей рядом, если они имеют схожие аутичные черты, так как это воспринимается ими как резервация и недоверие им и их возможностям, им некуда тянуться, они теряют стимул к развитию. А такая изоляция, даже и из благих целей, становится антистимулом, убивает желание учиться, даже если оно было изначально.

Очень часто проблемы ребенка, пока они ярко выражены и списываются на его «особость», — не вызывают раздражения. Но когда ребенок становится лучше, эти же особенности на фоне общего улучшения состояния ребенка начинают безумно раздражать. Стал лучше — не значит «вышел в норму».

27.06.2008

— Почему обычный ребенок что-то увидел, заинтересовался, разобрался, понял — и уже знает, сам знает, а с аутистом так нельзя? Почему? Почему его нужно ко всему подводить и втолковывать по тысяче раз? Он что, не хочет, что ли? Ему ничего не надо, не интересно, что ли? — спрашивают многие родители.

— Ну почему же? — отвечаю я. — Хочет. Очень хочет и очень надо. Хочет, но боится. И страх пересиливает желания, так как боится он намного сильнее, чем хочет. А теперь представьте, какой уровень напряжения и тревоги у него по жизни. И легко ли что-то усваивать в таком состоянии? Представьте себя в подобной ситуации, прочувствуйте ее, встаньте на его уровень, в его позицию. Много вы узнаете, сделаете в таком состоянии? Поэтому и работать надо в первую очередь с состоянием, тренировать переносимость и стрессоустойчивость, а только потом уже со знаниями и навыками, так как они всего лишь следствие.

У специалиста выбора нет, для него аутичный ребенок — это работа, и ему надо добиться результата, поэтому он и добивается его.

Я часто говорю родителям:

— Станьте специалистом для своего ребенка — это доступно каждому.

В некоторых случаях имеет смысл начинать обучение в школе постепенно. Не сразу сажать ребенка в класс, а корректировать ситуацию в зависимости от реальной обстановки и нагрузки, которая по силам ребенку на данный момент. Не создавать установку, что ребенок не в состоянии учиться в классе, но и не закрывать глаза на реальность. Верить, что может, но действовать по ситуации.

В тот момент, когда ребенок начинает играть в более осознанные, развернутые игры, когда они становятся ему интересны, заметны и доступны, необходимо учить его играть в них правильно и совместно, то есть не самому по себе, а с партнером, и не важно, ребенок это будет или взрослый.

Смех зачастую — такое же проявление тревожности и неуверенности в себе, как и многое другое, например, агрессия. Часто через смех, особенно в тех случаях, когда он неуместен, снимается напряжение.

Решила добавить в уже известную Грише и Илье игру «прятки» новый элемент — считалку. Гриша быстро понял смысл считалки, а для Ильи это пока всего лишь механическое действие, привязанное к одной-единственной игре. Но он заинтересован и довольно быстро понял, что водит (ищет) тот, на ком закончились слова, хоть и не всегда согласен с результатом.