Она засмеялась.
— Сознайся, толково придумано.
— Очень, — согласился я против воли. — Кто писал дневник? Нежели ты?
Она немедленно перестала смеяться и сердито нахмурилась.
— Конечно, тебе трудно в это поверить, — начала она язвительно. — Как это я могла написать хотя бы пару строчек, достойных твоего внимания?
Она оборвала себя на полуслове и торжественно посмотрела на меня.
— А вот написала! — сказала она с напором. И спросила радостно, как школьница:
— Ну, скажи честно, разве ты не поверил?
— Поверил, — ответил я без колебаний. — Молодец, пятерка тебе за сочинение. С дневником ты отлично справилась.
Сашка фыркнула.
— Ты знаешь, что твой издатель собирается заключить со мной контракт? — спросила она.
— Знаю, — ответил я. — Марк приходил ко мне.
— Надеюсь, ты не собираешься вставлять мне палки в колеса? — начала Сашка угрожающе.
— Не собираюсь, — перебил я ее. — Я очень рад за тебя, Сашка. Правда, рад.
Я снова посмотрел на нее. Она выглядела не просто хорошо. Она выглядела, как человек, наконец-то вырвавшийся на свободу.
На свободу в тюрьму.
— Я постараюсь сделать так, чтобы ты получила условный срок, — сказал я, понизив голос.
— Только попробуй!!
Сашка в ярости шарахнула кулаком по столу. Конвойный двинулся к нам, но я остановил его жестом.
— Только попробуй! — повторила она, но уже шепотом. Ее глаза угрожающе сощурились. — Антон, не смей портить мне обедню! Ты что, не понимаешь, какой пиар будет у книжки, написанной в тюрьме?! Да у меня все дни расписаны за месяц вперед! Сплошные просьбы об интервью!
— Понял, понял, — сказал я торопливо. Оглядел неуютную комнату, вздохнул и нерешительно спросил:
— Саш, а ты подумала о том, в каких условиях тебе придется существовать? Ты же этого не выдержишь!
— Выдержу, — ответила она легко. — Если я выдержала два года возле тебя, то выдержу, что угодно.
Я почувствовал себя уязвленным.
— Неужели я создал тебе такую невыносимую жизнь? — спросил я.
— Да нет, — ответила Сашка рассеянно. Она смотрела куда-то сквозь меня. — Не то что бы невыносимую. Ты меня просто не замечал. Не считал за одушевленный предмет…
Я порылся в памяти, но ничего подобного вспомнить не смог.
— И в чем это выражалось? — спросил я.
— Во всем, — легко ответила Сашка. — Хотя бы в том, как ты разговаривал с женой в моем присутствии.
Она приложила ладонь к уху, имитируя разговор по мобильнику, и заговорила слащавым тоном: