Я поставил локти на колени и подпер щеки обеими руками.
— Даже не знаю, как бы со мной было, если бы ты побежал тогда в другую сторону, — сказал я тихо.
— Но я побежал туда, куда надо, — мягко ответил Егор.
— Думаешь, это случайность? — спросил я.
Егор с легкой улыбкой посмотрел на меня.
— По-моему, ты начинаешь верить в бога, — сказал он.
— Не знаю, — ответил я. — Правда, не знаю.
Мы снова замолчали.
— Сюда несколько раз приходил местный священник, — проинформировал Егор после небольшой паузы. — Отец Михаил, кажется… Ты его знаешь?
— Видел один раз, — ответил я равнодушно. — Что ему было нужно?
— Он за тебя беспокоился, — ответил Егор. — Говорил, что ты очень плохо выглядел, он боялся, как бы чего не случилось. Говорил, что как-то приходил, стучал в ворота, но ему никто не открыл.
— Я не дополз, — объяснил я. — Свалился без сознания.
— Он на этом не успокоился. Узнал твой домашний телефон, дозвонился твоей жене. Она сказала, что все в порядке…
Егор споткнулся и замолчал. Молчал и я, потому что сказать больше было нечего.
Впрочем, был один вопрос, который меня волновал. Волновал гораздо больше, чем все остальное. Может быть, это было единственное, что еще могло меня волновать.
— Зачем они это сделали? — спросил я очень тихо.
Егор долго молчал. Потом закинул ногу на ногу, обхватил ладонями колено и неохотно сказал:
— Бог их знает… Наверное, имели к тебе претензии морального порядка… Или материального. А может, и те, и другие вместе взятые.
Он пожал плечами и резюмировал:
— Дети лета! Я же тебе говорил: у водных знаком со Львами полная несовместимость!
Я встал со скамейки и пошел к машине.
— Ты куда? — окликнул меня Егор.
— Куда угодно, — ответил я, не оборачиваясь. — Оставаться здесь я не могу.
Я перебрался в гостиницу.
День мой проходил размеренно: от одного приема лекарств до другого.
Спал я исключительно со снотворным, перед любым приемом пищи забрасывал в рот горсть таблеток, а в промежутках поедал оставшиеся препараты.
Работать я перестал давно, и даже не потрудился перетащить с дачи в гостиничный номер свой верный «Пентюх».
Чего зря таскать?
Мозг одеревенел, покрылся густой пыльной плесенью и перестал требовать подпитки. Я больше не покупал книг и давно перестал интересоваться тем, что происходит вокруг меня.
Я даже на улицу выходил редко, как пугливый домашний кот.