— Найди меня.
— Где ты? — спросил я.
Она качнула головой и начала расплываться в воздухе.
Впрочем, вполне возможно, что все это мне приснилось. Я уже давно перестал отличать границы мира реального от мира моих видений.
Пробуждение оказалось еще более тяжелым, чем обычно. Голова раскалывалась на части, зрачки резал даже неяркий дневной свет, приглушенный плотными шторами.
Я попытался подняться, и тут же в голову из шеи перекатилось тяжелое пушечное ядро.
Я замер на месте, пытаясь удержать равновесие.
Не получилось.
Я упал на подушку и вскрикнул от резкой боли, копьем ударившей в затылок.
Задышал часто-часто, пытаясь приноровиться, приспособиться к неприятному ощущению, ужиться с ним. Боль еще немного посверлила мой затылок электродрелью и улеглась на мягкое ложе мозговых полушарий.
Я снова попытался подняться. Очень медленно, считая про себя.
Получилось.
Неприятное ощущение в голове не прошло, но резкой боли удалось избежать.
Я присел на кровати и осмотрел комнату.
Предметы обстановки двоились и плавала перед глазами. Я немного поморгал, попытался сфокусировать зрение, но предметы упорно не хотели принимать ясные, четкие формы. Господи, до чего же неприятная штука — безумие!
Язык превратился в пересохшую мочалку, опух и начал занимать слишком много места. Я попытался облизать растрескавшиеся губы, но во рту не было ни капли влаги.
Да что же это такое! Пью жидкость, как верблюд, а в организме набирает темпы процесс обезвоживания! Что происходит?!
«Тебе нужно ехать в Город», — шепнуло благоразумие, которое каким-то чудом удержалось на своем месте.
— Как ты себе это представляешь? — спросил я с иронией. Говорить было нелегко, неповоротливый жесткий язык царапал небо.
— Очень просто. Сядешь в машину и поедешь, — ответило благоразумие.
Я присвистнул. Точнее, попытался это сделать.
— Ты считаешь, я смогу куда-то доехать? — осведомился я.
Благоразумие спохватилось и стыдливо умолкло.
Вот именно. Доехать я могу только до того света.
А пока передо мной стоит более скромная задача. Добраться до кухни и позавтракать обычным стаканом сока или минералки.
Я осторожно повернулся и опустил ноги на пол. Ноги подчинялись, но ощущал я их очень плохо. Посидел минуту, попытался пошевелить большими пальцами.
Пальцы шевелились. Слава богу.
— Ну, вперед, — сказал я сам себе. — Вставай. Только очень медленно.
Я приподнялся с постели, удерживая голову неестественно прямо, словно нес на макушке сосуд с водой.
Постоял, привыкая к новому положению. Голова была тяжелой, но резкая боль не возвращалась. Я уже понял, что самое неприятное время — первые десять минут после пробуждения. Главное — пережить эти десять минут, а дальше все пойдет гораздо легче.