Я открыл дверцу под мойкой и осмотрел мусорную корзину.
Мусора собралось много. Я ни разу не выносил корзину к общему контейнеру, стоявшему на повороте дороге в город. Точно помню. Ни разу.
Я поворошил кучу в ведре. Пустых пакетов в нем не было. Ни одного.
Вопрос: куда девались пустые пакеты, если они были? Не могли же они раствориться в воздухе!
Я налил себе стакан сока, не торопясь, выпил его. Немного посидел за столом, чувствуя, как проясняется голова. Это был мой любимый момент дня, момент, когда после выпитого стакана жидкости наступала трезвая ясность. Я ощущал даже небольшой подъем сил, который, правда, длился недолго. Обычно я пытался использовать этот короткий промежуток времени для того, чтобы поработать. Сегодня я решил добраться до подвала и проверить свои питьевые запасы.
По поводу минералки у меня тоже возникли некоторые подозрения.
В холодильнике стояла всего одна пластиковая бутылка. Жидкость из нее, как и из пакета с соком, не убывала.
Интересно, что за чудеса?
Я спустился в подвал и проверил имеющиеся резервы.
Так я и думал. Все на месте. Две десятилитровые упаковки сока не тронуты, минералка в ящиках не распечатана.
Очень интересно. Что же я пил все это время?
Я в задумчивости побрел назад. Вернулся на кухню, открыл по очереди все шкафы и шкафчики.
Ни пустых, ни полных упаковок там тоже не было.
— Что за чудеса? — спросил я вслух.
Мне никто не ответил.
Я пожал плечами. Голова, отвыкшая от умственной гимнастики, стала неповоротливой и ленивой. Додумать проблему до самого конца я не смог.
Забрал со стола дневник, пошел в кабинет.
Компьютер включать не стал. Мне было тяжело сидеть напротив моего любимого старенького «пентюха», который перестал меня узнавать. Поэтому я сел в кресло возле холодного камина, положил тетрадь на журнальный столик, с трудом подтащил его к себе.
Открыл заложенную страницу и продолжил чтение.
27.05.05.
«Съездил, осмотрел дачу, снятую Елагиными на все лето. Дача оказалась довольно запущенной. Сад не ухожен, дом маленький, неуютный, половицы скрипят, ставни не запираются… Обстановка тоже весьма неказистая. Впрочем, цена дачи не позволяет претендовать на царские палаты. Видимо, покойный генерал Елагин немного оставил своей семье после смерти.
Почему-то меня этот вывод обрадовал. Наверное, потому что я записной эгоист. Мысль о том, что Сандра в качестве богатой наследницы попадет под пристальное внимание наших столичных маменек и тетушек, имеющих неженатых детишек, приводит меня в бешенство.
Почему?
Разве брак и семья не самая естественная потребность женщины? И разве сам я могу предложить Сандре честную жизнь жены и матери семейства?
Не могу.
То, что я могу ей предложить. Порядочные женщины с ужасом и негодованием отвергают.
Наверняка отвергнет и она.
Я не должен даже думать об этом. Но я думаю о ней непрерывно, днем и ночью. Никогда не знал, что эти мучения люди называют любовью и воспевают их в стихах.
По-моему, это довольно неприятная болезнь. Даже хуже, чем болезнь, потому что лекарства от нее пока не существует.
Эта болезнь выбивает меня из привычной душевной колеи. Работать становится невозможно. Я сижу за рабочим столом и думаю только о ней.