Вновь загремело радио. Радисту показали кулак. Он выключил.
— Задача наша с вами — убрать с затопляемых земель богатый урожай. Ни один килограмм хлеба, картофеля и кормов не должен уйти под воду. Ударным, самоотверженным трудом ответим на героические свершения гэсстроевцев!
В передних рядах захлопали.
— Вопросы будут?
— Почему в ларьке нет портвейного?! — крикнул из толпы Петруха.
— Вопрос считаю несущественным.
Воронцов спрыгнул с телеги. Опять включилась трансляция.
Павла тронули за плечо. Он обернулся. Перед ним стоял городского обличья мужчина с рюкзаком. Павел глядел на него и не узнавал. Неуверенно спросил:
— Витя?..
И вдруг узнал:
— Степка! Юрлов!..
У Юрлова запрыгали губы. Обнялись.
— Двадцать девять лет… Все собирался — и все откладывал… А тут слышу: ГЭС, затопление… Плюнул — и на самолет!
Павел окликнул Афанасия Кошкина.
— Гляди! Это ж Степка Юрлов, дяди Феди, соседа твоего, племянник.
Афанасий равнодушно взглянул на земляка. Сказал Павлу:
— Народу-то… Где столько устроим?..
— Контору заселяй, дома. К Богодулу на склад, палатки пусть ставят.
Подошел Воронцов.
— Погодка вот встретил, — сказал Павел. — Четверть столетия, почитай, не видались…
— Проследи, чтоб людей покормили горячим, — сказал Воронцов.
— Сделаем…
Улицы деревни.
…Павел вел Юрлова деревней. Многое Юрлов узнал, многое позабылось.
— Ширяевых изба?
— Их, — подтвердил Павел. — Один Володя в живых остался. Тещу прошлый год схоронил, жену… А сам переехал. Последнее время, как избу бросить, все у окошка сидел. На баяне по нотам разучивал. А сказали переезжать — кепку надел, встал и пошел из избы в чем был. Ноты да баян только и взял…
— А это чья же?
— Не узнал! Дяди Феди усадьба, вон и баня стоит. Симбеев Аркашка новый дом тут поставил. Думал — жить. А оно, наоборот, уезжать. От новой избы трубу да печь эту только оставил. Крышу цинковую содрал, продал. Калитку, двери и то в город уволок. Спрашиваю: на что тебе там? Пригодится!..
— А это Катерины дом?
— Ее.