…оно надвигалось, тонуло в шелесте листьев, прикрывавших кору…
…ее жилы, извилины, поры.
Нарастающий звук надломился от толчка…
Двор и огород Дарьи.
…Дверь в темную избу бросила открытой. Придерживаясь стены, сошла с крыльца. Постояла, приходя в себя ото сна. Потом поискала глазами, будто кто звал. Но кругом тихо. Подняла лицо к небу.
Звезд не было видно. Сверху тек серый, сумрачный свет. Ночная птица поднялась вдруг с чучела на огороде. Ныряя на бесшумных крыльях, тяжело полетела прочь.
Дарья пошла к грядкам поднять упавшее чучело.
Берег реки у деревни.
…В эту ночь к острову причалила лодка. Приплывшие выгрузили на песок канистры, топоры, бензопилы, рюкзаке продуктами. Сняли мотор и вытянули лодку на отмель. Один, рослый, в штормовке и болотных сапогах, оглядел спящий берег, отмель, реку, сделал ладони к губам, закричал:
— Эге-ге-й!..
— Не ори! — сказал бригадир.
По стати самый невзрачный, он взвалил на себя бензопилу, пошел к темнеющим избам. За ним, разобрав груз, двинулись остальные.
Двор и огород Дарьи.
…Пугало завалилось в ботву. Дарья подняла крестовину, заново укрепила в гряде. На распорку, встряхнув, кинула свой драный, испачканный землей малахай. Вместо шапки повязала тряпицу. Отошла взглянуть: получилось ли?
В тот же миг в небе блеснул свет зарницы. Первая вспышка: пугало было как Дарья.
Вторая вспышка: Дарья как пугало.
— Господи! — сказала она, пораженная этим сходством.
Зарницы выхватывали из тьмы мгновенные серебряные картинки, похожие на фото в обратном, негативном изображении. Избы при этом казались седыми.
Дарья поспешила назад в избу. Плотно закрыла за собой дверь.
Берег реки у деревни.
Странная, смутная ночь продолжала кружить над островом. Было тихо, и в этой сонной, живой, текущей, как вода, тишине — река, берег и деревня на нем казались бессмертными, как само небо.
Матёра спала. Не лаяли собаки. Не скрипели ворота.
Караван барж, идущий на ГЭС.
…Мимо, в опознавательных огнях, шли Ангарой караваны с грузами для строящейся ГЭС.
Изба Дарьи. День.
Утром сидели у Дарьи за самоваром: Катерина, Настасья, Татьяна, тетка Лиза, Вера Носарева, Сима с внучонком Колькой — все были ее подружки, старухи. Предстоящего переселения деревни, как бы сговорившись, не трогали. Тянули слабый, сторонний и редкий разговор ни о чем.
— Я, девка, уж Ваську, брата, на загорбке таскала, когда ты на свет родилась, — говорила Катерина.
— Вот, однако, и будешь года на три меня постарей, — отвечала Настасья.
— «На три»! Я замуж выходила — ты кто была? Без рубашки бегала. Куда тебе ровняться? Ты против меня вовсе молоденькая.
— Дарья, однако, обоих нас постарше годов на семь будет. Обе мы перед ней что девчонки, — сказала Катерина.