К вулканам Тихого океана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Гонконг очень интересный город, вы в нем бывали?

Сообщаю человеку в форме, что мы очень устали и нас Гонконг совершенно не интересует.

— А ваши документы в порядке, сэр?

Наконец он нащупал наше больное место.

— Конечно, в порядке, абсолютно.

С типично китайским терпением и неприятной официальной улыбкой он настаивает, что хотел бы посмотреть наши паспорта. Всем своим видом он говорит, что времени у него предостаточно. Я пытаюсь его убедить, что у нас все в порядке и не стоит труда возиться с нами. Когда я вижу, что паспорта все же придется показать, принимаю шутливый тон.

— Вы будете поражены.

Подаю ему наши зеленые паспорта с двухвостым чехословацким львом на обложке. Вижу, что он ошеломлен. Его вздох настолько международен, что я прекрасно его понимаю.

— Каким самолетом вы прилетели?

Это критический момент разговора: я обещал служащему в Порт-Морсби, что не выдам компанию «Кэнтас», самолетом которой мы прилетели без визы. В Порт-Морсби обязаны были проверить, в порядке ли документы у всех вылетающих. Я молчу. Он задумчиво листает паспорт.

— Так, в шесть двадцать самолет «Кэнтас». А теперь скажите, когда вы летите и куда?

Я пытаюсь объяснить ему наше положение: мы не могли лететь из Порт-Морсби в Австралию, потому что нам нужно срочно быть на конференции в Японии. Ведь речь идет всего о нескольких часах транзита. У человека в форме каменное лицо.

— Ребенок пусть спит, а вы идите со мной.

Он долго листает телефонный справочник. Листание кажется бесконечным. Наконец он набирает многозначный номер. Долго ждем, пока кто-то возьмет трубку на другом конце провода.

— Алло, говорит сержант номер пятнадцать гонконгского пограничного контроля. Здесь у меня один ваш пассажир, фамилия его Джейкс, путешествует с семьей. Ваша компания отправила его из Новой Гвинеи в Гонконг без визы. Послушайте, сэр, если уж вы так с ними поступаете, так должны были бы о своих пассажирах лучше заботиться. Нелишне было бы, если бы вы этому господину и его семье сейчас же принесли какое-нибудь одеяло и чай. Хорошо, спасибо.

Вскоре появился пожилой господин. В руках у него термос, гора подушек и одеял. Через семь часов полетит самолет, который доставит нас в другую страну.

М. А. Членов

Послесловие

Молодой чехословацкий геолог с женой и маленьким сыном отправился в длительную командировку в Южное полушарие. Ему было поручено собрать непосредственно на месте данные о вулканической деятельности на Новой Гвинее и окружающих островах. Но впечатление от яркого и необычного для жителя европейской страны мира, в которой он попал, оказалось настолько сильным, что Петр Якеш не ограничился научным отчетом и геологическими коллекциями — он постарался воплотить людей, природу, облик островов Южных морей в книге путевых впечатлений, которую вы только что прочли.

Живой рассказ чехословацкого геолога Петра Якеша о работе в юго-западной части Тихого океана относится к началу 70-х годов. Хотя с точки зрения вечности — sub specie aeternitatis — пятнадцать без малого лет, прошедших с тех пор, срок просто ничтожный, но в наш стремительный век они оказались насыщенными бурными событиями даже для этого отдаленного от мировых центров уголка земного шара. Прежде всего ушел в прошлое колониальный статус большинства территорий Меланезии, включая и те, которые описаны в книге. В восточной части второго по величине острова мира, Новой Гвинеи, 115 сентября 1975 г. было провозглашено создание независимого государства Папуа-Новая Гвинея, а 7 июля 1978 г. независимости добились и Соломоновы острова. Освобождение от колониализма привело к утверждению новых жизненных норм, новой этики, новых ценностных ориентаций, новых взаимосвязей между коренным населением этих стран и живущими в них иммигрантами: австралийцами, англичанами, китайцами и др. Так что во многом путевые очерки П. Якеша обладают уже историческим значением. Вместе с тем одни проблемы, о которых упоминает наш автор, остались до сих пор, другие лишь слегка видоизменились, третьи дали начало новым, прежде неведомым трудностям.

Современная история Новой Гвинеи началась ровно сто лет назад, в 1884 г., когда юго-восточная часть острова, получившая название Папуа, стала британским протекторатом, а северо-восточная часть была захвачена Германией и превратилась в Германскую Новую Гвинею. Еще раньше в западной части острова, где сейчас находится индонезийская провинция Ириан-Джая (бывший Западный Ириан), утвердились голландские колонизаторы, остававшиеся на этой территории до 1962 г. В 1888 г. Великобритания объявила Папуа колонией, а в 1906 г. передала ее под контроль Австралии.

После первой мировой войны, в ходе которой Германия лишилась всех своих колониальных владений, Австралия получила мандат Лиги наций на управление и северо-восточной частью, которая стала называться Территория Новая Гвинея. Вплоть до второй мировой войны Австралия практически владела всей восточной частью Новой Гвинеи, но управляла двумя территориями, Папуа и Территорией Новая Гвинея, раздельно: первой — как колонией, а второй — как подмандатной территорией. Это, казалось бы, второстепенное обстоятельство носит на первый взгляд чисто административный характер. Тем не менее оно сказалось на судьбах коренных новогвинейцев и продолжает ощущаться до настоящего времени. Во время войны Япония оккупировала Территорию Новая Гвинея и небольшую часть Папуа, и только после войны, в 1940 г., как юго-восточная часть, так и северо-восточная, (превратившаяся к тому времени в подопечную территорию ООН, находящуюся под управлением Австралии, были административно объединены под новым названием Папуа и Новая Гвинея. Наконец, в 1972 г. союз «и» исчез, а страна, получившая право внутреннего самоуправления, приобрела то имя, которое она носит сейчас.

Несколько иной была судьба этнически и культурно близких к Новой Гвинее Соломоновых островов. В 1893 г. южная часть архипелага была захвачена Великобританией, которая в 1900 г. присоединила к своему новому владению Британские Соломоновы острова и более северные острова Шуазёль и Санта-Исабель. За исключением короткого, но невероятно тяжелого года японской оккупации во время второй мировой войны, Соломоновы острова так и оставались британским протекторатом вплоть до обретения независимости. Только северная часть архипелага, острова Бугенвиль и Бука, в свое время были захвачены Германией и присоединены к немецкой колонии на Новой Гвинее. Оба острова, о которых много интересного рассказывает П. Якеш на страницах этой книги, теперь являются частью Папуа-Новой Гвинеи.

Итак, что же досталось этим двум островным тихоокеанским государствам в наследство от сложной и путаной колониальной истории?

Новая Гвинея и Соломоновы острова накануне захвата их колониальными державами были, очевидно, самыми архаичными обществами мира, настоящим этнографическим заповедником. Горная часть Новой Гвинеи, так называемое Новогвинейское нагорье, оставалась практически изолированной от мира. Там в обширных долинах горных рек обитали многочисленные племена папуасов, незнакомых с металлом, практиковавших множество странных обычаев, постоянно воевавших друг с другом. Редко-редко какие-то культурные импульсы проникали туда с западного берега, давно открытого контактам со стороны Индонезии.

Но и побережье нельзя было назвать цивилизованным. И Новая Гвинея, и Соломоновы острова долгое время оставались одним из последних на земле прибежищ каннибализма и охоты за головами. Спорадические случаи этих отвратительных обычаев были зафиксированы еще в 50-х годах этого века в наиболее отдаленных районах большого острова. Сейчас они навсегда ушли в прошлое, как ушли и человеческие жертвоприношения, некогда практиковавшиеся на островах Южных морей. То, что сообщает автор о принесении девушек в жертву акулам на острове Саво, скорее всего одна из «экзотических» легенд, основанных на пустых слухах, из множества бытующих среди европейцев россказней о «диких и кровожадных туземцах». Однако еще сто лет назад в подобных рассказах была некоторая доля истины.

Всем читателям, конечно, известна героическая фигура выдающегося русского ученого H. Н. (Миклухо-Маклая, который еще в 70-х годах прошлого века поселился один в районе бухты Астролябия с целью изучить коренное население Новой Гвинеи. Его деятельность совершенно справедливо была расценена всеми как научный подвиг — столь неизвестна и, не побоюсь этого слова, дика была Новая Гвинея в ту пору.

Эффект колониализма, обрушившегося на эти архаические общества, можно уподобить разве эффекту огромного валуна, брошенного в застойное болото. Многотысячелетняя изоляция оказалась прорванной, бывшие племена вдруг перестали быть хозяевами на собственной земле, более того, им пришлось не только познакомиться с гораздо более могущественными белыми пришельцами, но и начать налаживать постоянные контакты друг с другом. В их жизнь вторгся огромный мир неизвестных прежде понятий и представлений.

б течение первого этапа колониальной эпохи жители Новой Гвинеи и Соломоновых островов столкнулись с новой религией. Миссионеры первыми из европейцев проникли в глубинные районы островов, первыми стали надолго, часто навсегда селиться в этих краях. Еще век назад племенные анимистические религии господствовали во всей Меланезии. Сейчас их продолжают исповедовать только в самой глухой глубинке. Христианство уже в середине 60-х годов нашего века стало религией 92 процентов населения Папуа-Новой Гвинеи и практически всех жителей Соломоновых Островов. Хотя в целом христиане противопоставляют себя приверженцам старых верований, внутри христианский лагерь раздирают противоречия. Католиков сравнительно немного, они живут на северо-западе страны и на островах архипелагов Адмиралтейства и Бисмарка. В северной части преобладают лютеране, в южной — англикане, кроме того, большим влиянием пользуются различные поздние формы протестантизма. Несколько сот тысяч прихожан насчитывается у методистской Объединенной церкви Папуа-Новой Гвинеи и Соломоновых Островов, есть последователи Евангелического альянса, адвентисты седьмого дня, баптисты, приверженцы Неевангелизированной полевой миссии и др. На Соломоновых Островах преобладают англикане и методисты, в меньшем количестве есть реформаты и католики. Так что П. Якеш вполне точно подметил ситуацию религиозной раздробленности и связанной с этим межконфессиональной неприязни.

Но следует все-таки иметь в виду, что христианство в Меланеэии, подобно, впрочем, Полинезии, Африке, Латинской Америке, понемногу начинает принимать местный облик, сближаясь во внешних проявлениях с местными верованиями. Этому процессу «натурализации» христианства на Новой Гвинее и окружающих ее островах способствует распространение синкретических карго-культов, неизбежно сопутствующих проникновению европейской идеологии, культуры, экономики и администрации в страны Южных морей.

Почти одновременно с внедрением новой религии местные жители столкнулись и с настоящей охотой за людьми, предпринимавшейся в таких масштабах, какие не снились никаким охотникам за головами. Это была массовая насильственная вербовка местного населения Новой Гвинеи и островов Меланезии для работы на плантациях в разных местах тихоокеанского островного мира. Затем на их собственной земле стали возникать города, прокладываться дороги, строиться аэродромы. Казалось бы, только прошел первый шок от резкого вторжения в новогвинейский мир неведомой ему жизни и только-только начало устанавливаться какое-то подобие нового общества, как страна оказалась ввергнутой во вторую мировую войну. «Всемогущие белые господа» оказались далеко не столь всемогущи. Появились какие-то люди, которые на время смогли изгнать старых колонизаторов. Послевоенный период стал эпохой становления нового меланезийского общества Новой Гвинеи и островов Меланезии (среди них и Соломоновых островов), которое, пройдя через эпоху колониализма, отнюдь не выглядит архаическим в двадцатом веке.