— Уединения и мужчину в качестве официанта.
Мужчина показал наш столик с полукруглым диваном для сиденья. Ответил где дамская комната. В ней мы провели несколько минут, разглядывая красоту в зеркале. Каждая красота поправила макияж, стряхнула еле заметные частицы пыли и выпавшие (увы) волосы.
Наши заказы принимал молодой человек, очень приятной наружности. Порекомендовал блюда от шеф-повара. Но мы отказались, выбрали то что предложено в меню. Выпить алкоголь Вере, как нашему водителю, не позволил закон. Я выпила и не заметила, как у меня в руке опять появился нож-член, который насиловал ростбиф и кусочки оргазма отправлялись в мой ротик.
Как она умудряется и приборами пользовать и юбочку мою задирать?
— Ты хочешь, чтобы я перемазала своими выделениями все твои трусики? — проглотив последний кусочек оргазма спросила я у Веры.
— Я уже дала понюхать твои выделения Гомеру, так что будь готова к совокуплению с ним.
— Фу, девочки, как не культурно беседовать за столом о зоофилии. Давайте хотя бы о гомосексуалах поговорим? Как по-вашему, мальчик, который обсуживает наш стол, он голубой? — мама допила вино, вытерла салфеткой уголки губ.
— Что тебя навело на мысль, что он голубой? — подружка нехотя переключилась с моего бедра на разговор.
— Его имя Эдуард. Оно у меня ассоциируется с Эдуардом Вторым, королём Англии. О нём я узнала прочтя книгу Мориса Дрюона "Негоже лилиям прясть!"
— Девочки, прошу вас, постарайтесь изменить мои представления, что все Эдуарды пидорасы!
— Действуем как с Шуриком…, я тебе о нём рассказывала сегодня ночером. Мам, одну пуговицу расстегни. А ты, любовница, так как сидишь с краю, подними подол повыше… ещё, чтобы видна была резинка чулок.
— Говорить будешь ты. Когда ты выпившая, так приятно позвякивают твои колокольчики, что у меня встаёт… клитор. — она достала из сумочки пудреницу, несколько раз мазнула подушечкой по моим щекам. — Вот. Я подчеркнула покраснения щёчек, чтобы ты выглядела совсем пьяной. М-м-м-ма! — чмокнула меня в губы.
Мама уже нажала кнопку вызова.
— Маладой челавек, — начала позвякивать я. — Подскажите: где такие прелестницы, как я и мои спутницы, могут культурно отдохнуть.
— Вам, лесбиянкам, придётся переехать…
— С чего вы так решили, Эдуард?
— От вас на версту прёт женскими секретами, а так как мужчин среди вас нет, то я могу судить, что вы как минимум би.
— Которые раздражают вас, гомосексуалистов? — подала голос старшая любовница.
— Я не знаю, что раздражает пидоров.
— Раз уж у нас такой откровенный разговор, — вибрация её голоса, политая белым вином, вошла в резонанс с моим клитором, я сильно сжала промежность, чтобы струйка не протекла через прокладку, — где и когда я смогу полностью осознать, что я ошибалась об Эдуардах как о сплошных гомосексуалах?
— Меня устроит ваш номер в гостинице, через три часа. Презервативы с шариками или с усиками?
Его баритон перекрыл вибрацию маминого голоса, мой таз дёргался от каждого его слова, я хотела, потом вымаливая прощения у супруга и любовницы, сейчас же ему отдаться.
— Благодарю, Эдуард. Я убедилась, что вы нормальный мужчина. Счёт принесите, пожалуйста.
— Фуф. — выдохнула… Вера. — Девочки, мне нужно в дамскую комнату, кажется я описялась.
— Эх, вы, ссыкушки. Я рассчитаюсь, приду туда. Понюхаю, чем вы там обоссались.
Сжимая ягодицы, мы с Верой дошли до туалета, начали сливать в унитаз влагу. Казалось, что она никогда не кончится, мы журчали, кряхтели, расслабляя сфинктер мочевого пузыря.
— Вот он нас сделал! — проговорила подружка. — Без члена оттрахал. Пожалуй, я перед замужеством, устрою себе девичник.
— Я не знаю, как так случилось, может он волшебник какой-то, но вот, что стало с моей прокладкой. — я передала под перегородкой свою «Олвейс», впитавшую казалось Мёртвое море. Взамен приняла такую же от подружки.
Вытерев возбуждённые губки и клитор салфеткой с запахом ананаса, я простелила свежую прокладку на перемычку трусиков, натянула их на попу. Сухой материал, чуть успокоил меня. Выйдя из кабинки, взялась за красотку, отражающуюся в громадном зеркале. Подвела ей тени, накрасила уста бледно-розовой помадой.