— Нет…. Пока нет. — вот-вот упаду — ноги трясутся. Бедный клитор дёргается как эякулирующий пенис.
— Пока? Значит мыслишки есть! Кто он? — сильно сдавливает перегородку.
— Мой папа. Сегодня наслушалась… — видимо она ожидала именно такого ответа — ослабила натиск пальцами. Погладила стенки. О, как приятно. Ноги подкашиваются….
Любовница становится аналогично. Если она так делала со мной — значит это её подсознательное желание. Бросаю взор на окна — в сауне ещё свет горит. Вера тоже туда глянула. И уже третирует свой усладитель. Сажусь попой под её ноги, так удобнее. Не упадёшь, если улетишь в астрал, можно сжимать ягодицы девушки, дотягиваться до грудей. И самое главное — её усладитель, сейчас ощутимый языком, как твёрдый нарост под спайкой вульвы. Мне пытать её не надо. Просто наслаждаюсь. Пару раз доходим вместе до оргазма, третий раз теряю контроль над разумом — сильно втягиваю засосом одну из срамных губ. Тело оседает мне на колени. Мы отдыхаем, говорим глупости. Свет в сауне так и горит.
Вера натягивает на тело платьице. Мне труднее — блузка полупрозрачная — будут видны ареолы. Любовница отрицательно машет головой. Надеваю блузку и юбку на голое тело. Скручиваю в тугой комок лифчик и трусы. Она это у меня забирает.
— Пошли в душевую. — тянет меня куда-то в доме.
В углу комнаты стоит поддон, с пластиковой занавеской. Ополаскиваемся в нём. Опять с поцелуями и хихиканьями. Одежда опять на голое тело. Где моё бельё? А пофигу! Выходим в освещённый зал. Эти тоже не стали скрывать, что между ними произошло — сидят в банных халатах. Волосы у обоих влажные. Охотница уже не разукрасила личико, которое такое довольное, что мне захотелось его расцеловать. Не лопнут ли мои губы?
Они обсуждали политику. Мама? Политику? Видимо это Даниил любитель рассуждать о правильности присоединения Крыма.
— Чай нужно подогреть, доченька. — отвлекается Даниил.
— Хорошо, мой милый. — не добавляя «папа» или «отец», Вера поднимает осознание себя как будущая супруга Даниила на порядок ближе к осуществлению мечты. Мужчина глянул на неё, вернулся к беседе с мамой.
Девушка уносит чайник. Мне звонит папа. Ну, что же. Как раз время вернуться к теме инцеста. Слегка отойдя от стола, отвечаю.
— Папуль, здравствуй.
— Верочка, доня, здравствуй. Вы готовы грузиться завтра?
— Да, милый. — также ответила папе и посмотрела на Даниила. — Тебе Ника звонила?
— Звонила!
— Ну и что скажешь?
— Насчёт чего?
— Значит она тебе не сказала. Она беременна. — смотрю на мужчину, на вернувшуюся Веру. — Ты же помнишь первую беременность? Она считает, что уже беременна, потому что стала усиленно питаться.
— Побоялась, наверное, что я с радости выпью.
— Не пей, дома отметим. Папочка, я так счастлива за вас, за себя, за маму. Ну о Пашеньке и говорить не буду.
— Как она? Мама?
— Нормально. Ответить не может — в душе. — вру, понимая, что для мамы сейчас главнее Даниил. — Скажу, что ты звонил.
— Хорошо, я позвоню как выеду и когда буду подъезжать.
— Мам, привет тебе от него. — изображаю невинность.
— Зря ты ему сказала, сейчас спать не будет. Но что сделано то сделано.
— А где твоя мама? — Вера задаёт трудный вопрос. Я не знаю, что ответить. Выручает опять мама.
— Погибла на работе мама Ники и Веры. Они и не помнят её. Николай один их вырастил, воспитал. Посмотрите на мою сноху — золотце. И эту взял бы в жёны, но Ника привлекательнее, потому что похожа на мать. Согласилась бы?
Это вопрос не для меня. Скорее он для Даниила. Поэтому просто опускаю глаза. «Да» — «Нет» не сказано. Но и мужчина, видимо уже что-то решивший, не желает продолжения такой темы.
— Возможно вы решите расширяться. Я познакомлю вас с оптовыми поставщиками, которые могут доставить требуемый материал до ближайшей к вам железнодорожной станции. Но у них минимальная партия — вагон.
Мы с Верой опять покидаем их, она зовёт показать свои рукоделья. Макраме. Плетение бисером. Изделия украшают её комнату. В отличие от комнаты где жил Денис — тут ещё приклеены календари с машинами и красотками возле них, девичья келья не обвешана плакатами поп исполнителей.