— Туристов к ним нужно. — предложение Ники.
— Давай завтра сходим с тобой туда, посмотрим. Может хоть самых молодых спасём. — такая моя задумка.
— И куда их? Без прививок они сразу погибнут от современных болезней.
— Настя, ты давно торгуешь?
— С прошлого года.
— Во-о-от! С ней ничего не случилось. Возможно иммунитет крепкий. Может и другие такие же. Ты женат?
— А это причём…? Ты хочешь, чтобы я взял одну из них в жёны? Сам возьмёшь?
— Возьму!
— Ты же говорил, что женишься на сестре Ники?
— И на Вере женюсь. Мне верные жёны нужны.
— А жить на что будешь? Многоженец, блин…! Нет, я не женат. Но брать в жёны, не известно какую женщину не собираюсь.
— Настя, езжай домой, завтра будешь проезжать, остановись. Я посмотрю ваш товар.
— Завтра день молитвы. Торговать Господь запрещает. — ответила Настя, перекрестилась, глядя на икону. Когда девушка вышла, я спросил у Андрея. — Как она тебе телом, лицом?
— Худа. Не люблю худых. Личико не разглядел толком — всё время в пол смотрела.
— Кости есть — мясо нарастёт! — я сам удивился поговорке, которую никогда не слышал, но подсознание её выдало. — Что-то меня толкает заменить того старца…, нет, нет. Всего лишь как хозяина для заблудших овечек, божьих.
— Пашенька, а мама, а Вера? — Ника напоминанием о маме и Вере, намекала на себя.
— Вот с ними и посоветуемся, как приедут. Андрей, когда завтра встретимся?
— Часов в восемь. Не поздно?
— Да, так лучше.
Новый знакомый ушёл.
Я подошёл к глазам, которые намокли слезами. Поднял лицо, уперев в подбородок Ники указательный палец, поцеловал в губы. Соль уже оросила их, прибавив смака. Третья жена ещё сильнее заплакала, уже судорожно всхлипывая, не обнимала, не выказывала желания.
— Что с тобой?
— Паш…, вс…, зачем тебе ещё…, вс…, жена?
— Если откроем столовую, то будет работать в ней. Мне её жалко. Если она там останется, то так и не узнает радости соития, материнства. Умрёт старой девой. Ты бы хотела для себя такого?
— Только Настя? Вс…
— Сделаем так. Верного оставим за сторожа, и втроём с Андреем поедем туда!
— Я-то зачем тебе?
— Посмотришь, как живут те женщины. Может позавидуешь им. А пока… я напомню тебе как живёшь ты!
С последними словами принялся раздевать мать своей дочери, которая вот этими пышными грудями вскормит её, вот этими губами будет целовать в лобик, в щёчки и пяточки. Верочка будет находиться вот в этой утробе, уже сейчас обжигающей блаженством продолжения рода.
Нет, Ника, всё по-моему сценарию, не нужно пока сосать. Я твой муж, я твой хозяин и буду позволять тебе делать, что хочу сам! Не волнуйся, родная, я помню о вознесении тебя на вершину блаженства. Обилие твоих ручейков, снабжающих обе ляжечки влагой, соблазнительно. М-м-м-м, упоительно! Ляг, родная, на постельку, я хочу лакать влагу, как Верный воду из миски….