— Давай на «ты» …? Павел, слушай. Всё что лежит в лесу и гниёт — государственное. Возьмёшь гнилой ствол — оштрафуют. Возьмёшь следующий раз — приду я и арестую. Значит выход такой. Идёшь к лесничему, оплачиваешь как за качественный пиломатериал. И бери на здоровье.
— И брать могу выше оплаченного?
— Ты этого не спрашивал — я это не слышал…. Ника, спасибо….
Тут прозвонил велосипедный звонок. Ника, выйдя, пригласила Настю зайти в дом. Войдя в комнату, девушка, увидев икону, перекрестилась, прикасаясь к телу двумя — указательным и средним пальцами, поклонилась образу. Я представил её Андрею. Видимо совсем затюканная девушка, мгновенно покраснела, смущённо опустила глаза.
— Настя, попей с нами чай. — предложила Ника, не дожидаясь согласия, поставила чашку на стол. — Чего ты смущаешься? Эти мужчины такие же люди, как и другие, которым ты продавала свой товар.
— Папенька, не разрешает нам говорить с мужчинами. — слегка заикаясь ответила девушка.
— Так вы из того хутора? — Андрей припомнил, что уже видел Настю.
Она кивнула.
— Он будет вам мужем? — спросил Андрей.
Снова кивок.
— Вы согласны на это?
Кивок.
— Павел, ты что скажешь?
— Остальные женщины в таком же физическом состоянии?
— Старик и сам такой же. Одними молитвами сыт не будешь. Так что предложишь?
— Я? — вот это задача! Для парня, который конечно грамотный, со своим жизненным принципом, решение вопроса о существовании такой семьи и разрешения её проблем, не под силу. — Андрей, я не в силах что-либо предложить. — но появившуюся мысль решил развить. — Она самая младшая?
— У них нет паспортов. Настя, вам сколько лет?
— Маманя говорила десять, — мы аж глаза вытаращили, — и ещё семь.
— Получается семнадцать. Да как же ты торгуешь? Если счёта не знаешь? — даже у Ники проявился интерес к такой грамотности.
— Папаня на бумажке пишет. Я отдаю за такие же цифры на денюшках. Больше некому продавать.
— А читать умеешь? — кивок. — Писать? — кивок. — Кто учил?
— Сестра Анна.
— Анна? Это которая старшая?
— Призвал Господь её душу два воскресенья назад. А позавчера сестру Клавдию похоронили. Можно я поеду?
— А другая девушка не больна? — спросил Андрей.
— Господь бережёт её и меня.
— Андрей, моё мнение такое. Он уже не способен на зачатие, так что вскоре, лет через надцать хутор совсем придёт в упадок. И как естественное, можно ожидать истории Агафьи Лыковой. Россия! Двадцать первый век! Как в амазонской сельве! Дикое племя. Мои родичи хоть воевали, грамоте обучены, а эти…!
— Настя, вы хотели бы другой жизни?
— Андрей, ну ты спросил. — сказала Ника. — Она её видела другую жизнь? Но я считаю, чо их нельзя разлучать!
— И сообщать в органы тогда точно не стоит. Вообще не упомяну в рапорте.