— Друзья, умоляю вас, останьтесь ещё на сутки. Я заказал мяса ягнёнка. Сдэлаю такой шашлык! Вах! Ви никогда такова нэ ели! — экспрессия ослабила центр речи — Шота стал произносить слова с сильным акцентом. — Откупорю вино из своего родового поместья. Пятьдесят лет видержки!
Папа смотрит на маму…
— Никогда не ела настоящий грузинский шашлык. И ради шпажки ягнятины и бокала вина, я остаюсь. Вы езжайте без меня. — соглашаюсь я.
Я что-то предчувствую. И это «что-то» будет положительным, если в нём буду учувствовать я. Или отрицательным без меня.
— Но! — этим необдуманным «но», слегка пугаю супругов. — Мне надоела моя одежда, взамен которой я ничего не взяла.
— Верочка! Мы сейчас съездим в город, купим вам всё что пожелаете.
— Не надо ехать никуда. Ты забыла про одежду Вериной матери? Но в тех сумках вряд ли найдутся вещи для меня. — мама таким образом говорит, что согласна остаться.
— К чёрту обноски! — уже веселясь кричит мужчина. — Накормите зверяток и поехали в город. Галочка, ты едешь с нами. Я тебе тоже сделаю подарок.
Вновь чувствую себя ребёнком. Вскрикивая «УРА!» кружу Галину, взяв её как дитя, маму. Она также хохочет, вертится вместе со мной, целует супруга.
Папа говорит, что следовало вчера выпить водки, на что Шота парирует:
— Лучше грузинской чачи ничего нет!!! Коньяк-шманьяк, виски-писки, водка-потка — всё это не для шашлыка! Коля, родной мой! Девушки будут пить вино, которое поставил мой дед, когда родился я. Я выгнал свою первую чачу в двадцать лет. Сегодня откроем бутылку из моего первого продукта.
С мамой я спускаюсь в гараж, куда отнесли коробки с нашими подопечными. Выносим их на газон у дома, производим чистку коробок. Зверьё, как и положено детям, лакает молоко. Боясь, что мою речь могут услышать хозяева, приглашаю маму осмотреть двор за домом. Волчонок бежит за нами, котята за ним.
Присев на качали, рассказываю родной о случившемся ночью. Объясняю своё желание оказать посильную помощь замечательным людям.
— Возможно в детстве Галины был какой-то случай, наложивший такой отпечаток на её судьбу. И ты правильно поступила, приняв такое решение. Один день задержки ничего по сравнению с жизнью шести человек живущих в этом доме. С уверенностью могу сказать, что у тебя с Галиной всё опять повторится. А завтра приедут мальчики. Младший высосет молоко…. Да! Ты права, доченька — им нужна девочка! Не то у мальчика тоже случится психоз, и как по цепочке у всей семьи.
— Сегодня же надо пригласить их к себе, любимая мамочка! Я тоже хочу почувствовать радость кормления младенца. Разреши мне родить!
— Хорошо, любимая доченька, рожай. Как-нибудь выкрутимся.
Дарья
Господь разбудил меня ещё до света. Идти до нужника далеко и хлопотно — в темноте можно наступить на змею. Сажусь на деревянную кадку, в которую мы с сёстрами ходим по нужде ночью или зимой в стужу. Светает быстро. Бужу сестёр. Настя просыпается быстро, а Ника ворчит, не хочет открывать глаза. Тогда мы с Настей принимаемся за утреннюю молитву. Молимся специально громко. Потягиваясь просыпается наша соня. Ника оказывается совсем грешница. Спала голой. Волос внизу живота у неё нет. Лысая кожа этим и привлекла моё внимание. Видно так уродилась бедненькая.
Она не садится на кадку, а не боясь змей, идёт к нужнику. Вернувшись, набирает из чугунка воду и присев над кадкой, совершает омовение межножья. Громко так хлюпает, мне даже смешно стало.
— Паша любит, когда мои губки чистые. — говорит мне, заметив мою улыбку. — Вам, девочки, тоже надо каждое утро и вечер подмываться. Помыли их?
— О каких устах ты говоришь? — спрашиваю.
Она так грешно приседает и показывает на своё непотребство. Мы с Настей уже видели такое у старших сестёр, омывали себе там в бане, после крови, но не знали, что это уста. Пока омывалась я, эта грешница начала одеваться. Какая-то тряпочка, в которую она просунула обе ноги, скрыла срам. Ещё одна тряпочка поддерживает сиси. Чудны деяния твои, Господи!
Теперь трапеза. Хлеб на исходе, надо ставить закваску для теста, но не знаю здесь ли будем печь хлеб.
— Ника, нужно хлеб испечь, но тесто не дойдёт до обеденной трапезы.
— Не надо ставить. Возьмём с собой закваску и по приезду домой, сразу поставим. Я сейчас позвоню Паше. А вы начинайте рубить птиц.
Пока мы произнесли молитву, Ника поговорила с моим мужем.
— Пашенька, доброе утро, Солнышко моё. Паш, мы тут собрали всё что ценное. Нужен транспорт. Поговори с Васей, пусть приедет сюда.
— Моя ж ты умница, я тоже с утра об этом подумал, созвонился с лесником. Мы через час подъедем. Целую тебя, радость моя.
Я взглянула на ходики, что весят в молитвенном доме. Три четверти седьмого часа. Перекрестившись, подтянула гирьки.
— Сестрички, нам нужно поторапливаться. — Ника ласково погладила Настю по плечу. — Поставим процесс на конвейер. Одна обезглавливает, другая ощипывает, а третья потрошит.