— Эх, сынку, кабы я плотила за все случаи, когда хотела ебаться, то жили бы мы в подполе, ходили в рванье. Я тебе дам бесплатно. Сегодня вечером. Пусть младшенькие уснут — рано им такое знать.
В доме никто не спал, когда в спальную родителей вошёл Андрей. Мама спала всегда с краю, поэтому он лёг рядом с ней. Отцы отодвинулись, стали молча наблюдать за происходящим (её угрозы побить любого из них черенком от лопаты были реальными). Заботясь о состоянии родительницы, Андрей показал эрегированный пенис, спросил не сильно ли он большой для мамы. Марфа заверила, что у отцов такие же, но уже вялые от длительного использования, а него твёрдый как стальной шкворень, что папки вставляют в тракторную серьгу. Сейчас она писькой точно определит размер и твёрдость, вспомнит какие хуи были у отцов в молодости.
Марфа помогает сыну направить писюн в космический простор влагалища, отбивает мясистым лобком лобок сына, страстно целуя в губы говорит, что он отличный ёбарь, и может каждый вечер приходить к ней в постель. Разрядившийся до этого в нужнике сын, долго гоняет влагу влагалища. Марфа даже вспотела, устала подмахивать. Наконец удовлетворённый сынок, ложится между нею и Григорием. Засыпает. Ночью просыпается от сильнейшей эрекции, примащивается к оттопыренной заднице матушки, легко находит вход в «космос». С наслаждением касается лобком мягких ягодиц родительницы, которая проснулась, сжала промежность, создав некое подобие вагины. На этот раз Андрей быстро кончил, чмокнул мамочку в губы и пошёл на свою кровать, как приказала царица.
Сама же царица, разогретая сыном, будит мужей и требует соорудить двуствольную зенитку. Уставшие на тяжёлой работе мужья, ропщут, но трахают супругу.
Такое начинает ей нравиться, она даже приглашает в спальную Игната, второго сына. Два сына также сооружают двустволку, распаляют страстную мамочку, которую потом доёбывают отцы.
Однажды у её дома остановилась бригада монтёров, меняющих электросеть в селе. Детишки, Андрею уже пятнадцать, Боре, младшему, десять, подружились с бригадой. Мужья пили с ними самогон. Марфа подговорила мастера сделать в её дом секретную подводку электричества. Так как разговор, по её привычке начался после лёгкого застолья, то мастер, сказав, что сделает так, будто Марфа самовольно подсоединилась, чтобы ему не было предъяв. На том и порешили. Когда от щелчка рубильника, перестал крутиться электросчётчик, Марфа накрыла хорошую поляну.
И как всегда хитропиздая женщина решила снизить плату в денежном эквиваленте, заменив его пиздавалютой. Бригадир оторопел, но не успел сказать, что он должен поделиться с бригадой, как у него отпали лямки комбинезона. Марфа вложила всё своё умение, а опыт у неё уже пятнадцатилетний, в оральное возбуждение пожилого мужчины. Затем артистично изобразила оргазмы лёжа на супружеской кровати, матрас которой был уже пятый по счету, жалобно стонал под крупными женщиной и мужчиной. Палалейка лживо польстила мужчине.
Подмыв кунку, Марфа отозвала второго мужчину, который сразу обратил внимание на счастливую улыбку мастера и покачивающиеся без поддержки бюстгальтером, крупные вымена тёлки Марфы. Второй, третий, четвёртый мужчина появлялись за столом во дворе лыбясь до ушей. Как же, ведь хозяйка называла отдельного из них, альфа-самцом, затрахавшего бедную женщину до потери сознания.
Пятый мужчина, Степан, которого Марфа не считала мужчиной, а лишь мужичонкой, потому что был едва выше ростом тринадцатилетнего Миколы, пошёл вслед за ней в подвал, типа за солениями. Он нагло ухватил её за груди, подлез ладонью под подол. Марфа по отработанному сценарию, опускается на колени….
«Скотина! Сорвал кабачок и суёт вместо хуя! — вот первая мысль, пришедшая на ум хозяйке. — Но ни у одного моего цуккини нет залупы! Такой твёрдой залупы!».
Рвачество в этом деле, опасная штука — Марфа едва не разорвала свои щёки пытаясь охватить хотя бы головку.
А уж когда такой «овощ» заполнил рваное влагалище, то Марфа застонала уже не артистично, а натурально, вспоминая свои первые соития с двумя мужьями одновременно. Так громко охала мамочка, что её услышали сыновья, двоим из которых уже посчастливилось поебать мамулю, а два оставшихся ждали, когда отрастёт писька. Степана такой визит смутил, он попытался прикрыть голый зад одеялом, но Марфа сделала проще:
— Пошли на хуй. — сыновей сдуло.
Марфа, наслаждённая качественной поркой, предложила Степану быть третьим мужем.
— Зачем тебе эти ночёвки в бытовке, зачем тебе сухая еда? А тут я тебя всегда согрею, накормлю.
Когда после омовения промежностей, они огласили новость, то бригада искренне порадовалась за Степана, от елды которого сбегало немало женщин. Два супруга тоже радостно встретили компаньона по ясной причине — им уже тяжело стало удовлетворять ненасытную блядь.
Так и продолжила жить Марфа с тремя мужьями, с подросшими сыновьями, о близости с которыми знали только три супруга. Заботиться о морали — дело жены, а если она считает, что сынкам лучше начать половую жизнь с мамочкой, так почему быть против….
Ночь утех, обычно в субботу, начиналась с омовения в бане, где голую Марфу окружали мужчины с набухшими члениками и Степан с лежащим гигантом меж бёдер. Намывшись, Марфа переходила к играм с сыновьями, посасывала их перчики, заставляла лизать свою тигрицу (большую киску). Потом все семеро переходили в спальную, где продолжалась оргия ММММЖМММ. Последним эМ, был всегда Степан, который доводил предварительно разогретую королеву села, до балансирующего на грани смерти, оргазма.
О голубой стороне интимной жизни Петра и Григория знала только Марфа, которая под страхом обоюдной кастрации, запретила им даже намекать мальчикам о таком позоре. Поэтому Марфа серьёзно испугалась, когда на своё двадцатилетие Андрей попросился в её девственную попку. Сыновья хоть и были крупного роста и телосложения, имели маленькие дефекты в виде относительно маленьких пенисов. И половые акты с большой маминой вагиной лишь морально удовлетворяли сыновей.
Марфа предлагала им начать встречаться с сельчанками, но, во-первых, как таковых сельчанок нужного возраста уже не осталось, во-вторых, телом худые, некрасивые лицом, оставшиеся, не прельщали любителей объёма, эталоном которого была естественно мамочка.
И Марфа позволила Андрею раскупорить…. После застолья, на котором присутствовала сильно постаревшая Мария и которую все считали своей, вплоть до наковаленки в ушах, компания перебралась к сексодрому. Анальная смазка с ароматом лаванды, оросила собой пенис Андрея и окружности и внутренности ануса Марфы, мысленно обозвавшей себя пидораской. Старушка тоже примостилась у крупа дочери, помогла раздвинуть ей крупные полупопенки, играючи помассировала мошонку внуку, направила пенчик в морщинистую звезду.
Орган
Последняя ебля в жизни пермячки. Пьяный Степан не побрезговал кривых зубов тёщи, завалился на неё своим лёгким весом, таранил старую манду до внезапных оргазмов. Своего и старушкиного. Паралич, охвативший Марию так и не прошёл.
Умирая в больнице, она поведала о том, что её отец, написал супруге о каком-то нужнике, с намёком на трудные дни. Назвала тракт в Пермском крае, на котором стоит хутор Гнездо. Марфа вспомнила своё детство, но не успела выведать дальше о нужнике, как Мария скончалась.
Через два месяца случилось несчастье. Конкуренты каким-то образом продали спирт «Рояль» Степану, который его употреблял с Игнатом и свинопасом. Игнат умер, свинопас ослеп, а Степан слегка лишился рассудка. Стал баловаться не хилым членом — мастурбировал, получал от Марфы по рукам за этот грех. Трахал корову в хлеву — был нещадно бит черенком по голове. Рассудок вроде поправился, но не окончательно — временами вместо доведения разогретой Марфы до кондиции, спускал от одного только вида сношающейся с сыновьями мамочки.
И вот наступил 2013-ый год. Сорокапятилетнюю Марфу уже не заводит рвачество в селе, не хочется ей быть «столбовою дворянкой», желает стать «царицей вольной» — ей нужен больший масштаб. Оставляя на хозяйстве самого смышлёного из сыновей — Андрея, готовится к походу на Киев. Идеи, вещаемые оттуда нравятся Марфе, она раздумывает о себе как о жертве москалей.
Это из-за них у неё столько бед! Каких? Эта
И она готова выступить со своим отрядом на освобождение сначала Украины, затем всей России от… русских. А там она уже будет генералиссимусом, освободит Кавказ и Среднюю Азию, где москали понасаживали своих шептунов, вещающих на москальской мове. Ангола и Куба будут последними странами где поработитель-москаль сможет спрятаться от гнева Сэктэв Марфы Палалеевны.
Григорий, однако возражает ей:
— Тогда, если ты такая освободительница, поучаствуй в судьбе шотландцев, триста лет находящихся под гнётом англичан. Поборись за индейцев, в двадцать первом веке, живущих в резервациях. О других сотнях мелких народностей, растворившихся в браках с более крупными этносами. Не поеду я с тобой. Хоть убей, не хочу поддерживать бандитов, рвущихся к власти. Я ведь историк, знаю, чем заканчивались все революции — перераспределением богатств в другие руки. Поверь мне, мы хорошо отделаемся, если убережём своё хозяйство.