— Цыганским бароном буду. А вы в моём таборе цыганятами.
Марфа, не стесняясь ни Гриши, ни мамы, разделась, перемотала крупные груди полосой ткани, надела мужскую рубашку, брюки и сапоги. Мужчины, наблюдая за действиями Марфы, возбудились. Молодая приспустила штаны, повернулась попой к Григорию, а ротиком засосала орган Петра. Ему с этого ракурса казалось, что Григорий вгоняет член в анус Марфы, представил себя на её месте.
Опохмелившийся мозг нарисовал — он трахает супругу, а его в это время Григорий. От такой эротической мысли, он начал кончать, едва не задушив молодую спермой, хлынувшей в горло.
— Некогда подмываться, давай мне в рот кончай. — сказала, как опытная блядь Марфа. — Наверное ещё ни у какой девушки не было такой классной брачной ночи. Я такая счастливая. А ты, Петенька, счастлив? — начала осуществлять свою идею.
— Вообще кайфую. Особенно когда ты стонешь. Гриш, а ты?
— Да если бы не вы, я бы утопился. Честное слово — думал об этом.
— Петь, а пусть Гриша будет моим вторым мужем? Ведь на востоке есть гаремы с несколькими жёнами. Так у меня будет два мужа.
— Папка с мамкой пиздеть будут. — не возразив, выразил своё полнейшее согласие Пётр.
— Гриша, а ты хотел бы жить с нами?
— Ты будешь вести хозяйство, рожать нам детей, а мы с Петром трудиться в поле?
— Я может уже беременна от кого-нибудь из вас. Петь, а твоих родителей мы уговорим. На сплетни односельчан положим большой и толстый хуй… Ага, как два ваших.
— Тогда мы можем жить в моей деревне, дом большой, есть куда детей разместить.
— Вот это-о-о-о, ты заебательски придумал! — в душе радуясь лёгкому исполнению желаний, ответила Марфа. — Вечером ещё обсудим. Пошли, чавелла… — она хлопнула по заднице «цыганки» Пети.
Подмигнув матери, она проследовала вслед за двумя мужьями.
Самым ярым противником переезда сына и снохи в соседнюю деревню был свёкор — свежая рабыня на подворье, Марфа, рушила планы кулачка расширить хозяйство до пяти коров и двадцати поросят. Сноха попросила аудиенции у плантатора. Взяв с него честное слово никому не рассказывать о её плане захвата дома Григория, закрепив в сознании свёкра мысль, что это она плантатор, а Гриша лишь раб, отсосала.
— И, если вы, папенька, будете смеренным, я позволю вставить ваш писюн в свою узенькую дырочку. — она приложила его ладонь к своей промежности. — Маменьке об этом не стОит знать! Понял? Сам наври ей что вздумаешь.
Через месяц дом Григория пополнился двумя импортными холодильниками, и широченной кроватью, сделанной на заказ в Иловайске. Обмывали покупки всей семьёй — втроём. Мужчины опьянели быстро — меньше половины стакана самогона не пили. Марфа же пила домашнее вино, объяснив причину отказа от самогона беременностью.
— Не умеешь ты сосать, жёнушка. Ик! — сказал Пётр, начав осуществлять свою идею.
— Академиев не кончала, не учёная. А ты откуда знаешь?
— Так с армейки же. Ик! А когда перевели в другую часть, затерянную в Сибирской тайге, то видел, как парни парням отсасывали. Ебаться то хотели. — приврал супруг.
— И ты сосал? — удивлённо открыв глаза, одновременно спросили Марфа и Григорий.
— Угу. Показать, как?
Он встал на колени перед Гришей. Посмотрел на мечтаемый член, охватил его ладонью, и поцеловал головку. Марфа также опустилась рядом, внимательно наблюдая за процессом, ласкала возбудившийся сосок. А супруг уже не целует член, а полизывает языком, губами, охватив головку за венцом, собирает прозрачную слизь. Когда Григорий, недолго вынеся такой эротизм, кончил, она поцеловала супруга, выскабливая языком меж его зубов сперму.
— Мою пизду полижешь? — впрочем это прозвучало как приказ.
Кровать спружинила, приняв на себя массу двух человек. Пётр вылизывал слизь, высоко подняв свой таз. Коричневая звёздочка взошла меж холмов. Ассоциация: тайга — солдаты — неудовлетворённость — голая жопа сослуживца — подобие женской пизды — секс!
Григорий залез на кровать, подставил увядший член к ротику жены.
— Посмотрим, как ты усвоила урок.
Марфа с жадностью заглотила отросток, который буквально через полминуты стал фалдусом.
— Петь, а в эту дырочку кто-нибудь проникал? — спросил он, вдавливая палец в анус мужчины.
— Ещё нет. — два коротких слова прозвучали как армейский рапорт: «Нет. Да! Я хочу твой член там!»