— Гарик, пойди сюда!.. Верезин, если ты немедленно не подойдешь, мы поссоримся на всю жизнь.
— Ну что? — угрюмо спросил я, подойдя.
— Нам нужно расстаться, Гарик, — сказала Аня. — Ты меня совсем не любишь.
— Это ты меня не любишь.
Какой-то прохожий оглянулся на нас, проговорил: «Ну и ну» — и засмеялся.
— Зайдем в подъезд, — сказала Аня, смутившись. — Неудобно об этом говорить на улице.
Мы зашли в подъезд. Ведя меня за руку, Аня отыскала совсем глухой закоулок под лестницей. Здесь пахло пылью, и, когда мы забрались сюда, стало казаться, что на улице уже вечер.
Мы стояли совсем рядом. Мне было очень не по себе. Я смотрел на Анины пальцы, и мне очень хотелось взять ее руку.
— Почему мы все время ссоримся? — огорченно спросила Аня. — Я ведь совсем не хочу ссориться.
— Я тоже, — шепотом сказал я. — Можно взять твою руку?
— Можно, — шепотом ответила Аня и протянула мне узкую и холодную ладонь.
Я почему-то боялся заговорить. Мы оба молчали. Я чувствовал, что мои пальцы потеют. Мне становилось стыдно держать Анину ладонь, но выпускать ее тоже не хотелось.
Вдруг Аня сказала шепотом:
— Если бы я тебе сейчас сказала: давай поедем… ну, куда?.. В Киев. Ты бы поехал?
— Поехал.
— А во Владивосток?
— И во Владивосток.
— А… А в Воркуту?
— Воркута ближе, чем Владивосток. А ты бы со мной поехала на Курильские острова?
— Поехала бы. А ты со мной?
— И я бы поехал.
Аня глубоко вздохнула. Я почувствовал, что она пожала мне руку.
— Знаешь, Гарик, — сказала она, — каждая девочка мечтает, чтобы какой-нибудь мальчик был совсем-совсем ее. Даже Ирка. Вот ты совсем-совсем мой?
— Совсем-совсем твой, — сказал я. — Я бы согласился даже, чтобы меня тяжело ранили на твоих глазах.
— И я бы согласилась, чтобы меня. А ты бы согласился, чтобы тебя убили?
— Согласился бы. Только лучше, чтобы ранили. Чтобы я мог видеть, как ты плачешь надо мной.
— Я бы очень плакала над тобой. А ты когда сегодня уйдешь домой?
— Хочешь, я не уйду, пока ты меня не прогонишь? Хочешь? Хоть до утра.
— Ты уйдешь в десять, — сказала Аня. — Нет, в одиннадцать.
— В двенадцать, — щедро сказал я.