— А я зайду раньше.
— Дело в том, что в последнее время, — сказал Мишка, по-прежнему не глядя на Серёгу, — я с Гариком встречался чаще, чем ты.
— А по-моему, я чаще.
— Может быть, спросим у Гарика?
— Законно, — согласился Серёга.
Если бы они так дорожили дружбой со мною и до того, как поссорились, мы действительно были бы неразлучны. Как три мушкетера или как Ильф и Петров. Но я, конечно, не стал им этого говорить. Я только сказал, что дорожу дружбой с обоими и что оба они могут приходить ко мне в любое время.
Мишка и Серёга незаметно покосились друг на друга. Встретившись глазами, они опять сейчас же отвернулись. Я понял, что им очень жаль прекращать ругаться. После «дуэли» это был их первый разговор без посредника.
— Впрочем, Иванов, — помолчав, сказал Мишка, — ты, конечно, можешь зайти к Гарику утром. Я зайду вечером. Я ведь протестовал только из-за справедливости.
— Я тоже могу зайти вечером. А ты заходи утром. Я тоже понимаю, что такое справедливость.
(Было похоже, что мне придется одному идти в секцию.)
— Я никогда не отрицал, что ты это понимаешь, — сказал Мишка.
— Ты просто думаешь, что я плохой человек, — сказал Серёга.
— И этого я не думаю. Я только сказал, что ты некрасиво поступил с патрулем.
— Ты не сказал, что некрасиво. Ты сказал, что подло.
— Ну, — смущенно сказал Мишка и стал смотреть уже не в сторону, а на Серёгины ботинки, — может быть, я выразился слишком сильно. Но ведь ты поступил некрасиво?
— Может быть, и некрасиво, — согласился Сергей, — но мне очень нужно было пойти в секцию.
— Вот, вот, — почти добродушно сказал Мишка. — У тебя всегда так: сначала напутаешь, а потом признаешься, что некрасиво.
— Хорошо хоть, что признаюсь! — уже совсем весело сказал Сергей.
В переулке появилась Аня, и я заспешил ей навстречу. Мишка и Серёга, по-моему, даже не заметили моего исчезновения.
— Что случилось? — спросила меня Аня.
Кажется, все ребята сегодня задавали друг другу этот вопрос. Я невольно улыбнулся и стал объяснять, в чем дело.
Ребята постепенно расходились. Мишка и Серёга стояли в стороне и продолжали выяснять отношения. Но голоса их звучали уже иначе. Они называли друг друга по имени и явно чувствовали себя счастливыми.
Ира Грушева, увидев нас, крикнула:
— Анька, иди сюда!
— Иду! — откликнулась Аня и тихонько проговорила мне: — Я тебе потом одну вещь скажу. Не уходи без меня, ладно?
— Конечно, — ответил я.
Я каждый раз не помнил себя от радости, когда Аня при посторонних разговаривала со мной вполголоса.
У нас с Аней сложились какие-то непонятные отношения. На следующий день после первого свидания я пришел в школу чуть ли не одновременно с уборщицами. Почти час я торчал в коридоре, ожидая Аню. Едва она появилась, я пошел ей навстречу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не побежать. Заглянув ей в глаза, я сказал значительно:
— Здравствуй. Как ты сегодня спала?
(Вторая фраза у меня тоже была заготовлена: «А я до утра не мог заснуть».)