Самоцветное ожерелье Гоби: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Какой же монгольский камень отражал любимый народом красный цвет? В старину это были, как правило, красный коралл, реже — рубин или шпинель — камни, привозимые из Китая и Индии. Своих красных камней монголы знали мало, это были карнеол и альмандин, привозимые из малоизвестных мест Гоби. И все же камень, о котором в Монголии мечтали, который больше всего походил на священный красный цвет огня, был найден.

В 1973 г. на «крыше Монголии» Хангае геологи-самоцветчики открыли уникальное месторождение граната-пиропа («огненного камня»), уже в самом названии которого нашел отражение священный огонь. Этот сверкающий самоцвет быстро завоевал симпатии. Из огненного камня и сопутствующего ему в россыпях зеленого хризолита монгольские дарханы стали создавать серьги и кольца в золотой и серебряной оправах, призванные украшать женщин и восхищать мужчин.

Альмандин уступает своему собрату пиропу и цветом и игрой. В нем нет ярко-красного цвета, который напоминает капли красного вина или раскаленный уголек в печи. Альмандин отличает от огненного пиропа менее яркий красный цвет с легким фиолетовым, лиловым, сиреневым и пурпурным оттенками.

Оба красных камня — пироп и альмандин — самые популярные из семейства гранатов и известные миру еще со времен римского ученого-натуралиста Плиния Старшего. Он назвал этот гранат «карбункулус алабандикус» — «уголек из Алабанды» (в Малой Азии, где с древнейших времен умели гранить этот камень). В дальнейшем это название сократилось до алабандина и теперешнего альмандина.

В Монголии все драгоценные камни красного цвета — рубин, шпинель и красный гранат — называли однозначно — бадмараг. Из-за отсутствия рубина (настоящего бадмарага) его заменял альмандин, который находили в пустынных песках Гоби, в Алтайском аймаке. В старые времена здесь велась старательская добыча ювелирного граната, но затем она прекратилась, и многие решили, что камень иссяк. Но Борис Берман и Сэрэтэрийн Мунхтогтох думали иначе. Именно с граната-альмандина начались первые шаги созданной в 1968 г. геологической партии «Цветные камни». В глухих местах Гоби-Алтая, возле источника Алтан-Худук (Золотой колодец), дружная команда геологов-самоцветчиков нашла богатейшую промышленную россыпь альмандина. Берман отнес ее по генезису к типу поверхностных эоловых россыпей, постоянно перемещаемых сильными гобийскими ветрами. Оконтурив в плане россыпь с помощью неглубоких выработок (копушей, канав), геологи провели первую опытную добычу. Они просеивали на ситах красные от граната пески и легко извлекали из них окатанные, как леденцы, прозрачные гранаты. При просеивании отбирали только самый крупный альмандин (не менее 5 мм), который мог использоваться в ювелирном деле.

Добытое на Алтан-Худуке гранатовое сырье привезли в Улан-Батор. Там, на базе партии «Цветные камни», пробы граната промыли и разбраковали, отделяя ювелирный камень от обыкновенного, имеющего дефекты. А основными дефектами альмандина в ювелирном деле являются его неоднородное строение — мелкая трещиноватость и включения посторонних минералов. Они снижают чистоту и прозрачность камня, зачастую делая его совершенно «глухим», непрозрачным, и превращая его в простой абразивный материал. Предварительная разбраковка гобийского граната показала довольно высокий выход условно годного ювелирного сырья (30 %).

Просматривая гранат, Берман радовался: альмандин был высокого качества, природа сама обогатила его, превратив в чистые и прозрачные, как леденцы, камешки. Этот гранат из Гоби полностью соответствовал самым высоким техническим требованиям, принятым в Советском Союзе. Правда, такого альмандина у нас тогда не было. Берман, будучи главным геологом Всесоюзного треста «Цветные камни», хорошо помнил, как усиленно искали ювелирный гранат наши геологи в Сибири, на Урале, в Средней Азии и в Карело-Кольском регионе. Единственным месторождением ювелирного альмандина в то время у нас считалось Кительское, расположенное в Карелии, вблизи Ладожского озера. Берман хорошо помнил и сам карельский альмандин от темно-малинового до вишнево-красного цвета. Ограненные камни обладали хорошей игрой, ярким блеском и красивым цветом, но выход ювелирного материала был сравнительно низким. Представляло определенную техническую трудность и само извлечение граната из материнских пород — сланцев, состоящих из полевого шпата, кварца, слюды и граната. А здесь, в Гоби, щедрая природа выплеснула свое богатство на поверхность — только собирай!

— Эх, найти бы и нам в Союзе среди древних кристаллических пород такую вот россыпь, — мечтал Берман.

Однако последнее слово было за ювелирной промышленностью. Важно было, что скажут специалисты по обработке камня, ювелиры. Для решения вопроса о качестве монгольского альмандина, его, как говорится, соответствия мировым стандартам, сначала было предложено послать пробу граната для оценки специалистам в Советском Союзе или в Чехословакии. Однако после некоторых раздумий руководство приняло мудрое, воистину Соломоново, решение: изготовить опытные образцы ювелирных изделий из монгольского альмандина и сравнить их с аналогичными изделиями мастеров зарубежных стран. Так и порешили.

В назначенный день и час в Министерстве геологии собрался художественный совет с участием специалистов различного профиля — камнерезов, ювелиров, художников, геологов. Все с интересом разглядывали опытные изделия из монгольского альмандина, изготовленные ювелирным цехом Улан-Баторского комбината бытовых услуг. Ограненный ступенчатой огранкой прямоугольной или квадратной формы, гобийский альмандин был весьма привлекателен благодаря сочному малиново-красному цвету и яркой красивой игре. Для густо вкрапленных, плохо просвечивающих камней была применена старая форма огранки в виде блюдечка, позволившая увеличить прозрачность камня. К гранатам пониженного качества, имевшим природные дефекты (пылевидные включения посторонних минералов и мелкие трещинки), были применены гладкие огранки — кабошоны овальной и полусферической формы. Помимо полуфабрикатов были изготовлены и украшения — кольца, серьги, бусы.

Изделия монгольских мастеров сравнивали с представленными здесь же (бог весть кем и где найденными специально для этой цели) образцами изделий из индийского альмандина. По единодушному мнению, монгольский альмандин по своему качеству ничуть не уступал своему индийскому собрату. Это и определило дальнейшую судьбу камня.

Улан-Баторский комбинат бытовых услуг заинтересовался гобийским гранатом-альмандином и запросил у геологов большую партию этих ювелирных камней. Проявили интерес к монгольскому гранату и многие зарубежные фирмы, в частности Японии. Перед геологами партии «Цветные камни» была поставлена серьезная задача: оценить промышленные запасы граната-альмандина и приступить к разработке месторождения.

Алтан-Худукская россыпь была конечным пунктом моего путешествия по Гоби. Гоби-Алтай оказался огромной пустынной равниной, разделенной грядой невысоких хребтов. Весьма редко встречались здесь родники и колодцы, еще реже попадались юрты аратов, возле которых паслись верблюды и овцы.

Заехав по пути в ближайший к месторождению населенный пункт, Цээл-сомон, мы перекусили в местной гуанз (столовой), где нас напоили отличным кумысом. Отсюда было рукой подать (всего 10 км) до Алтан-Худука, рядом с которым находится гранатовая россыпь. Наш вездеход ГАЗ-66, ведомый лихим и веселым Дашванданом, без труда добрался до нужного места. Вот и сам Алтан-Худук — Золотой колодец.

Никто не знает, почему и когда появилось это название. Одни полагают, что этот родник обязан своим названием крупицам найденного здесь когда-то золота. А может, он назван так благодаря своей удивительно чистой и холодной воде, которая сама по себе в иссушающую жару дорога, как золото. Так или иначе, воздав должное этому источнику жизни в пустыне, утолив свою жажду и жажду «железного коня» Дашвандана, мы направились к месторождению.

На почти ровной, слабоволнистой поверхности, из которой кое-где торчали «гребешки» коренных выходов амфиболитов, зеленели три надуваемые ветром брезентовые палатки. Здесь уже второй месяц обитал разведочно-добычной отряд, возглавляемый Тумуром. Завидев нас, он, улыбаясь, устремился нам навстречу, бежали к нам со всех сторон и загорелые до черноты рабочие и техники. Встреча с товарищами по общему делу всегда приятно греет душу, особенно в экспедиционных, полевых, условиях. После традиционного распития кумыса, обмена новостями, анализа текущих дел мы с Тумуром направились на россыпь.

Солнце слепило глаза, на ярко-синем небе не было ни единого облачка, а под ногами лежал легкий и белесый, как дымок, песочек. Ему не давал покоя, гоняя туда-сюда, свежий и звенящий, как стрела, гобийский ветерок. И вместе с песком двигался заключенный в нем красный гранат. Время от времени я нагибался, поднимал с земли окатанные зерна альмандина и снова бросал их в песок. Граната становилось все больше и больше, глаза разбегались и чуть не слепли от алевших на солнце гранатовых песков.

Ба, да это и есть гранатовое месторождение! Состоит оно из нескольких локальных россыпей граната. Главная (центральная) россыпь имеет в плане грушевидную форму и размеры 200X70—100 м. Как основная россыпь, так и дополняющие ее «россыпушки» носят чисто поверхностный, «пленочный», характер: гранат концентрируется в тонком слое песка, не превышающем 5—10 см. Постоянно дующие гобийские ветры веками трудились над гранатом, дробя и шлифуя его, как в голтовочных барабанах. Ветровая деятельность приводит и к постоянной миграции россыпей относительно коренных источников и к неравномерному («струйчатому») распределению граната внутри нее. Как правило, в мелких понижениях рельефа, в ложбинах, накапливается песок с наиболее крупной фракцией граната на поверхности (размером 7—10 мм). Это обогащение происходит как за счет выдувания ветром мелкой фракции, так и за счет потоков во время ливневых дождей, которые уносят тонкий песок и лишь немного перемещают крупную фракцию.

Откуда взялись гранаты в россыпи? Какие породы являются ее первоисточником?

Коренным источником граната являются древние палеозойские породы — биотито-гранатовые гнейсы (гранатоносные слюды). Они прослеживаются по контакту с гребневидными выходами амфиболитов на значительном расстоянии — до 500 м при ширине 20–50 м. При более детальном знакомстве с гранатоносными породами обнаружилось весьма неравномерное распределение в них граната: обогащенные участки (до 80 %) чередовались с относительно небогатыми (20–30 %) и пустыми участками. Как правило, концентрация граната резко увеличивалась вблизи контакта пород с амфиболитами. Если в россыпях гранат был похож на леденцы, то в породах он чаще всего встречался в виде правильных многогранников (ромбододекаэдров) размером от 1 до 5 см. Однако подавляющая масса кристаллов граната была непрозрачна или слабо просвечивала, чистые ювелирные камни встречались редко. Было очевидно, что сами по себе гранатоносные породы объектом добычи быть не могут. Промышленным источником ювелирного граната может быть только россыпь.

Проведенные на россыпях Алтан-Худука разведочные работы выявили значительные запасы ювелирного альмандина крупных размеров и высокого качества. Несмотря на сильные гобийские ветры и постоянное движение гранатовых песков, граната должно было хватить надолго. А на южных отрогах Монгольского Алтая, к западу и востоку от Алтан-Худукского месторождения, возможно выявление новых гранатовых россыпей. Здесь геологов ждут новые находки любимого в народе красного камня.

О целебном камне вайдурья и кошачьем глазе

В гобийских кочевьях мне не раз приходилось слышать от убеленных сединой аратов о каком-то загадочном драгоценном камне вайдурья. Ссылаясь на бытовавшее издавна поверье, они рассказывали, что вайдурья испускает целительное свечение, которое вылечивает болезни глаз и изгоняет многие другие недуги. Попытки найти у кого-нибудь этот таинственный камень или хотя бы уточнить место его находок в прошлом не увенчались успехом.

Что за вайдурья? Какова этимология этого слова?

Слово было не монгольское, скорее всего, тибетского происхождения, и я обратился к тибетским литературным источникам. В знаменитом медицинском трактате «Чжуд-Ши» упоминается легендарный индийский город Лта-на-Сдуг,[12] где был построен дворец из пяти драгоценностей: золота, серебра, белого жемчуга, красного жемчуга и вайдурьи (!). Но самое удивительное, что из этого вайдурьи был сделан трон, где восседал медицинский будда Бхайшадшья-Гуру. От этого трона исходило какое-то исцеляющее вайдурьево свечение, о котором мечтали многие паломники, страдающие недугами. К сожалению, описания самого камня в «Чжуд-Ши» не приводится, а поэтому трудно предположить, какой самоцвет имеется в виду. Правда, по мнению некоторых монгольских знатоков, под вайдурьей следует подразумевать замечательный синий самоцвет лазурит, который действительно использовался в тибетской медицине. Но откуда в лазурите свечение? Это объяснение явно не устраивало, и я продолжал «охотиться» за вайдурьей. Наконец, в одном из древних тибетских сутров встретилось описание вайдурьи, оказавшейся прозрачным драгоценным камнем. В нем даже были выделены три разновидности. Сугата-вайдурья — зеленый светящийся ночью камень, внутри которого видны три полосы; лану-вайдурья — бесцветный несветящийся камень с одной полосой и маньчжу-вайдурья — желто-зеленый, как кошачий глаз, с девятью светящимися полосами. Отмечалось, что при нагревании свечение камня усиливается. Вместе с другими драгоценными камнями, привозимыми из Шри-Ланки, вайдурью использовали для лечения всех известных в то время 404 болезней.

Как явствует из тибетского трактата, все лечебные драгоценные камни делятся на три вида: человеческие, божественные и бодхисатвовские.[13]

Первые обладают семью свойствами: они чисты, ярки, лечат отравления, устраняют жар, исцеляют опухоли, исполняют желания и изгоняют демонов. У камней второго вида на четыре свойства больше. Ко всему вышеперечисленному они еще весьма совершенные, очень легкие, способны следовать за божеством и говорить с ним. И наконец, камни третьего вида сверх всех этих качеств могут предсказывать человеку его карму: что ждет его в конце земного пути и какое перерождение с ним произойдет. К камням третьего вида — бодхисатвовским — относится и вайдурья, под которой, судя по описанию, подразумевался какой-то прозрачный зеленый и желто-зеленый самоцвет с таинственным внутренним свечением.

Есть ли такой камень в Монголии или только в Шри-Ланке? Может, все это очередной плод неуемной фантазии, очередная легенда, которыми овеяны все драгоценные камни?

Однако многолетний опыт работы на Востоке убеждал меня в одном: любое народное поверье или легенда имеют под собой реальную основу.

И вот совершенно неожиданно Гоби-Алтай преподнес нам сюрприз. Работая на Алтан-Худукском месторождении альмандина, мы изредка навещали близлежащий Цээл-сомон. Это был маленький поселок из нескольких каменных одноэтажных домиков, опоясанных белоснежными гирляндами юрт. Как в любом монгольском сомоне (независимо от его величины), здесь были свои дэлгур (продуктовый магазин) и гуанз (столовая). Кроме того, зайдя запросто в любую юрту, здесь можно было посидеть в прохладе, попивая терпкий кумыс или молочный монгольский чай. Геологов в сомоне уже знали, и местные араты радушно принимали нас в своих юртах. Они с большим интересом слушали рассказы о нашей работе, живо интересовались самоцветами и всем, что с ними связано. В свою очередь, и мы многое узнавали в общении с кочевниками. Старые и мудрые араты, попыхивая в неторопливой беседе трубкой, могли поведать, например, о лечебных свойствах 20 минералов, использовавшихся в тибетской медицине с незапамятных времен. От них я узнал, что прозрачный и холодный, как лед, усан болор (горный хрусталь), приложенный к ранам, останавливает кровотечение, порошок из красного коралла помогает исцелять глазные болезни, а обожженный полевой шпат в смеси с некоторыми растительными компонентами помогает лечить желудочные заболевания. Конечно же, араты непременно поведают и о таинственной горной смоле бракшун (мумиё), которая сращивает кости при переломах.

[12] Лта-на-Сдуг — прекрасный на вид (тибет).

[13] Бодхисатва — буддийское божество