Самоцветное ожерелье Гоби: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Гобийцы называют его цагаан-шуур (белый коралл), — довольный произведенным впечатлением произнес Чойнзон. — А нашли его у родника Хуцын-Булаг, в Южной Гоби, там его видимо-невидимо. Так что поезжайте туда и привозите побольше, а мы тем временем подумаем, что из него делать.

Разговор этот проходил в год белой свиньи под знаком железа и доминирующего белого цвета. И, конечно, все сошлись на том, что на сей раз белый камень должен быть найден.

В своих ожиданиях геологи не ошиблись: поисковый отряд, возглавляемый С. В. Юровым и Т. Намсараем, исколесив по пустыне сотни километров, достиг, наконец, родника Хуцын-Булаг, что в 30 км к югу от Далан-Дзадгада. И тут перед взором изнуренных дорогой и жаждой путников предстала необычная картина — россыпь белого, слепящего на солнце глаза камня. Камешки хорошей сохранности и округлой формы имели в поперечнике от 2–3 до 20 см. Как выяснилось, источником их являлись верхнемезозойские туфогравелиты, переслаивающиеся с туфами и туфолавами андезито-базальтов. При детальном изучении геологи установили, что большая часть стяжений белого камня концентрируется в непосредственной близости к контакту туфогравелитов с перекрывающими их туфолавами. Сами туфогравелиты на поверхности сильно выветриваются, и стяжения белого камня легко освобождаются от материнских пород, образуя россыпи. По ориентировочной оценке, в россыпях содержалась не одна сотня тонн хорошего поделочного сырья. Это была удача. Геологи собрали с поверхности достаточное количество белого камня. Последнее слово было за камнерезами, и мастер Чойнзон доказал, что новый самоцвет из Гоби — прекрасный поделочный материал, чем-то напоминающий в обработанном виде слоновую кость. Этот камень с успехом мог быть использован для изготовления табакерок, мундштуков, бус и других изделий.

Что же представляет собой этот камень по составу? К какому минеральному виду его следует отнести? Всеми этими вопросами заинтересовались специалисты. Петрограф Л. И. Третьякова из Ленинградского горного института, проведя лабораторные исследования, подтвердила карбонатную природу камня. Оказалось, что в основном (на 85 %) он состоит из кальцита и в меньшей степени — из кремнезема. Судя по всему, это окремненная скрытокристаллическая разновидность кальцита. Аналогов найденному в Гоби камню не нашлось. Мы оставили за новым поделочным камнем Монголии его местное название — «Цагаан-шуур» («белый коралл»).

Камень утренней зари

Верно подмечено, что камень, созданный природой, природу и отражает. А чтобы в этом убедиться, взгляните хотя бы на лазурит, в котором отразилась чистая и яркая лазурь южного неба. В амазоните Вы увидите застывшую ярко-зеленую свежесть весенней листвы, а в кахолонге — чарующую белизну первого снега. В пиропе полыхает огонь таинственных земных глубин, в сердолике словно застыло солнце, а сколько неповторимых картин природы можно увидеть разглядывая агаты, рисунчатые или пейзажные яшмы и цветные мраморы. А есть два камня, похожих друг на друга, как близнецы, и одинаково сходных по цвету с розой. Это родонит, представляющий собой природный силикат марганца, и родохрозит — карбонат марганца. Названы они так за свой редкий в природе розовый цвет, обусловленный присутствием марганца (от греческого «родон» — роза).

В Аргентине родохрозит часто называют «роза инков», ибо со времен владычества инков сохранились древние серебряные рудники с прекрасными сталагмитами родохрозита. А вот родонит по праву считается традиционным русским ювелирно-поделочным камнем.

Этот розовый самоцвет был известен на Руси под именем бакана, а затем рубинового шпата. Но наибольшую известность приобрел он в России в XVIII в. благодаря открытым на Урале месторождениям. Именно на Урале получил родонит свое чисто русское, сохранившееся до сих пор название — орлец.

Происхождение этого названия связывается со многими фактами нахождения кусочков ярко-розового родонита в гнездах орлов. Возможно, что яркий цвет камня привлекал острый глаз птиц и они уносили его в свои обиталища. В старину на Урале многие верили, что если положить орлец в колыбель ребенка, то тот вырастет сильным и зорким, как орел.

Уральский орлец, по словам академика А. Е. Ферсмана, является «одним из наиболее оригинальных и ценных русских поделочных камней, почти не имеющих соперников на земном шаре». Из уральского орлеца русские мастера-камнерезы создали прекрасные вазы, чаши, столешницы, торшеры и многое другое, украшающее залы Эрмитажа. Есть среди них и уникальные произведения камнерезного искусства. Вспомним знаменитую родонитовую чашу высотой 88 см и диаметром 185 см, которая была изготовлена в 1867 г. из громадного монолита весом около 16 т. Из другого гигантского монолита весом около 50 т был изготовлен саркофаг для царицы Марии Александровны — супруги императора Александра II.

Для орлеца характерны не только розовый цвет, переходящий в густо-малиновый, но и затейливые узоры густо-черного цвета из окислов марганца на розовом фоне. Дендриты марганца ничуть не нарушают декоративность камня, напротив, они, скорее, ее усиливают. Достаточно вспомнить колонны на станции метро «Маяковская» в Москве, облицованные уральским родонитом. Глаз радует сочный малиновый орлец с черными узорами дендритов марганца, так хорошо сочетающимися по цвету и рисунку со стальным обрамлением колонн.

Минерал родонит самостоятельно, в чистом виде встречается довольно редко. Обычно под родонитом принято понимать горную породу, состоящую из собственно родонита, родохрозита, а также из других сопутствующих им минералов — кварца, эпидота, бустамита, кальцита и марганцовистого граната-спессартина. Неоднородность состава, наличие многих примесных минералов и обусловили необычайно разнообразную окраску орлеца. Взгляните на пестроцветные разновидности орлеца с чередованием розовых, бурых, салатно-зеленых и черных полос, образующих неповторимый рисунок. Они напоминают яшму, что в прошлом приводило к ошибочному отнесению орлеца к яшме. Вся эта богатая цветовая гамма и затейливые кружевные узоры придают уральскому орлецу изумительную красоту и неповторимость, выгодно отличая его от родонита других месторождений. Однако в настоящее время уральские месторождения орлеца в значительной степени истощены, и если не использовать этот самоцвет рачительно, то в скором времени он станет такой же редкостью, как и другие знаменитые уральские камни — малахит, аметист, шайтанский переливт и др.

В настоящее время поделочный родонит и родохрозит в небольших количествах добывают в США, Канаде, Аргентине и Мексике. Прекрасный родонит ювелирного качества, темно-розовый, однотонный и почти прозрачный, открыт в Австралии. Такой камень — ценный материал для изготовления бус, кабошонов и брошей в сочетании с черненым серебром.

На Востоке родонит был известен практически только в Индии. Там его ценили не только за красоту, но и за присущие якобы ему магические свойства. Индийские астрологи считали, что родонит пробуждает в человеке скрытые в нем таланты, развивает любовь к искусству, ко всему утонченному и прекрасному.

Иногда изделия из индийского родонита сложными путями попадали в Монголию. Однако своего такого камня в Монголии известно не было.

Открытие монгольского родонита имеет свою историю. Первоначально партией «Цветные камни» были найдены два розовых камня. В 1969 г. Б. И. Берману и Сэрэтэрийну Мунхтогтоху посчастливилось открыть в Баянхогорском аймаке (Центральная Монголия) месторождение розового кварца «Гурван-Ангалак». Кварц от нежно-розового до густо-розового и малинового цвета, чистый и прозрачный, слагал ядра пегматитовых жил, залегающих в гранитах. Качество розового кварца с месторождения «Гурван-Ангалак» было на порядок выше аналогичного сырья из карельских и забайкальских месторождений. Было у монгольского розового кварца и еще одно немаловажное преимущество: он не выцветал под воздействием солнечных лучей. Недостаток же был только один: мелкая трещиноватость и как следствие ее — мелкие размеры бездефектного камня. Несмотря на это, местная промышленность заинтересовалась розовым кварцем и установила его пригодность для изготовления различных украшений — кабошонов, кулонов, брошей, бус.

Еще не улеглись страсти вокруг розового кварца, как в партию «Цветные камни» поступила заявка от монгольского географа О. Намнандоржа о находке розового мрамора. Розовый мрамор был обнаружен на западе Монголии, в Кобдосском аймаке при обследовании пещеры Хойт-Цэнхэрийн-Агуй.

Эта легендарная пещера, расположенная на берегу реки Хойт-Цэнхэр, имеет внушительные размеры. Центральный зал с ее куполообразным сводом высотой около 20 м напоминает подземный храм. Но самое примечательное не размеры пещеры, а ее наскальные рисунки — петроглифы. Стены, потолки и ниши пещеры покрыты изображениями зверей, птиц и сценами охоты; все это было сделано человеком с помощью кремневого резца, а затем покрыто минеральными красками — бурой железистой охрой и красной краской из гематита.

Проверяя заявку О. Намнандоржа, геологи-самоцветчики побывали в знаменитой пещере. Они действительно обнаружили небольшой пласт розового мрамора, который обнажался в стенах пещеры. По качеству пещерный мрамор был хорош. Учитывая редкость розового облицовочного материала, мрамор безусловно нашел бы применение при изготовлении облицовочной плитки и художественной мозаики. Оставалось только одно — найти его коренные выходы за пределами «художественной галереи» Хойт-Цэнхэр-Агуй. Геологи вдоль и поперек исходили маршрутами район пещеры, выявили отдельные пласты серых мраморов, но розового мрамора среди них не было. Эта неудача огорчила геологов, но оставила надежду на то, что розовый мрамор непременно «выплывет» где-нибудь в другом месте.

Спустя три года, в партию «Цветные камни» пришла новая заявка от жителей Гоби: розовый мрамор был найден в 120 км к северу от Сайшанда, в местности Ундурийн-Буц. Геологи побывали там и на сей раз вернулись с удачей: они обнаружили несколько выходов розового мрамора и привезли первые образцы камней на свою улан-баторскую базу. Проба в виде небольших блоков камня размерами 10–20 см в поперечнике прошла необходимую проверку на качество: камень пилили алмазными дисками, шлифовали, полировали, сделали из него опытные образцы плитки и сувениры.

Камень понравился всем. Он имел нежно-розовый цвет, хорошо обрабатывался и принимал полировку. Правда, для мрамора он имел слишком большую твердость и не вскипал под действием кислоты. А мрамор ли это? Закралось сомнение.

Просматривая образцы пиленого камня, я обнаружил в них пятна минеральных включений. Ими оказались пепельно-серый кварц, салатно-зеленый эпидот и оранжево-желтый марганцовистый гранат-спессартин в виде зерен. Вот так минеральная компания! Она ведь характерна для скарнов, в частности для родонитоносных скарнов, образующихся по известнякам в результате привноса марганца и кремнезема. С такими породами иногда связаны полиметаллические месторождения и скопления неяркого розоватого родонита. Примером тому — полиметаллическое месторождение «Алтын-Топкан» в Узбекистане с его светло-розовым пятнистым родонитом. По качеству он намного уступает уральскому орлецу, но все же имеет практическое значение.

А не является ли розовый камень из Гоби аналогом узбекского самоцвета? Чтобы ответить на этот вопрос, нужны точные лабораторные исследования розового камня. Они были проведены и дали желаемый результат: оказалось, что принятая за мрамор порода имеет сложный химический и вещественный состав. Химики установили, что в ней содержится до 45 % кремнезема, 25 % кальция и свыше 1 % окиси марганца. Минералоги расшифровали породу по вещественному составу, выявив в ней многоликую ассоциацию таких минералов, как кварц, кальцит, родонит с примесями эпидота, гидроокислов марганца и рудных компонентов.

Итак, в розовом камне из Гоби был обнаружен силикат марганца — родонит, а состав его в целом был близок родонитовому скарну Алтын-Топканского месторождения СССР. Это меняло дело: во-первых, ценность родонита неизмеримо выше розового мрамора, а во-вторых, подобная находка могла привести к открытию свинцово-цинковых руд. Теперь дело было за полевыми работами.

Предстояло окончательно разобраться с геологической ситуацией первого проявления монгольского родонита и оценить его запасы.

Нет надобности рассказывать о том, что мы ждали этого момента, обсуждали, прогнозировали и спорили о будущем розового камня. И вот долгожданный момент настал: мы ехали в Гоби за родонитом.

Выехав из Улан-Батора на двух машинах и двигаясь по хэнтэйскому тракту, мы, наконец, добрались до аймачного центра Ундурхан — небольшого живописного городка. Немного передохнув в гостеприимном Ундурхане, двинулись дальше, свернули с основной дороги круто на юг и начали спускаться в широкую гобийскую равнину. Перед глазами замелькали контуры сопок, сухие русла (сайры) и многоцветье каменных россыпей. Местность была пустынной и безмолвной, какой-то первозданной, почти нетронутой временем. Такой была Гоби, когда по караванным путям проходила верблюжья кавалерия гуннов, двигалась хорошо вооруженная конница тюрков, устремлялись на юг — в Китай — быстрые тумэны Чингисхана. По этим путям прошли долгие изнурительные маршруты экспедиций Н. М. Пржевальского, П. К. Козлова, И. А. Ефремова и многих других исследователей.

А что осталось от тех, кто проторил первые дороги в Гоби? Каменные кучи обо в честь духов на перевалах и у колодцев, насыпные могильники-херексуры, «каменные бабы» — одиноко стоящие каменные изваяния воинов да верблюжьи кости, кое-где белеющие среди черных камней.

А что оставишь ты, двадцатый век, в этой пока еще былинно-прекрасной пустыне? Вижу тяжелые следы грузовых машин, жарко впечатавших в зыбкую землю свои индустриальные узоры, брошенные по обочинам дорог баллоны, поржавелые рессоры, болты и гайки. Вижу, как тяжелые колеса машин смяли редкие кустики караганы и верблюжьей колючки, едва пробившиеся из-под камня к свету, как равнодушно вдавлены в серо-желтую колею разноцветные камешки халцедона, полуопалов, багряно-желтых яшм. Камень все стерпит, а вот душа?

На склонах живописных холмов местами бурели отвалы пройденных канав и шурфов — следы современной геологической деятельности. Да, Гоби щедра. Она одарила человека разнообразными рудами, нефтью, самоцветами. И все же, глядя на эти канавы, исполосовавшие склоны древних холмов, неотвязно свербила мысль: что будет с Гоби в недалеком будущем? Постигнет ли ее судьба наших среднеазиатских пустынь или сбудутся проникновенные слова И. А. Ефремова: «Монгольская Гоби когда-нибудь станет местом психического отдыха, сосредоточения и уединения. Будет исцелять и ободрять людей своей отрешенностью, чистотой и удивительной силой красок ее природы».